Глава 22 (2/2)
Мысль о том, что дни Хельги могут быть сочтены, витала в воздухе, но никто не осмеливался её озвучить. Каждая из фей старалась избегать разговоров об этом, предпочитая сосредоточиться на поиске решения. Но несмотря на всю серьёзность ситуации, Фрейя, которая всегда отличалась особой чувствительностью, решила сделать что-то для поддержки своей подруги. Она осторожно подошла к комоду, где хранилось несколько личных вещей Хельги, и достала оттуда её любимое украшение — серебряный кулон в форме звезды, висящий на чёрной бархатной ленте. Это было одно из тех украшений, которое Хельга особенно любила носить, считая его своим талисманом. Фрейя бережно надела кулон на шею подруги, надеясь, что он принесёт ей немного утешения и силы.
Генрих, как обычно, вошёл в её покои, стараясь не привлекать лишнего внимания. Феи продолжали бурно обсуждать возможные пути спасения, их голоса эхом отдавались в стенах комнаты. Он тихо проскользнул мимо них, направляясь прямо в спальню маркизы. Седьмой день неумолимо приближал свой конец.
Увиденное заставило его сердце сжаться. Она выглядела ужасающе бледной, будто вся жизнь ушла из её тела. Лицо, некогда полное жизни и очарования, превратилось в гипсовую маску. Даже её роскошные рыжие волосы, которые раньше сияли на солнце, как расплавленная медь, потеряли свою яркость и казались тусклыми и безжизненными. Генрих не мог оторвать взгляда от этого печального зрелища. Женщина, ставшая для него светом в тёмных водах отчаяния, была на грани гибели, и он ничего не мог поделать.
Подступающие слёзы сдавливали горло, мешая дышать. Он медленно приблизился к кровати и нежно взял её ледяную руку в свои тёплые ладони. Прижал её к своей щеке, ощущая холодное прикосновение кожи. Сердце билось учащённо, и голос дрожал, когда он наконец смог выдавить:
— Пожалуйста… — слова звучали глухо, едва различимо. — Не оставляй меня… Я нуждаюсь в тебе…
Его губы слегка коснулись её холодного лба, который был уже почти как мраморный. Последняя надежда таяла вместе с этим поцелуем. Одна-единственная слеза скатилась по его щекам и упала точно на аметист, сверкающий в центре кулона.
Камень быстро впитал каплю, и в его толще зародилось слабое свечение. Генрих опустился на колени рядом с Хельгой, чувствуя себя полностью раздавленным горем и бессилием. А свет внутри амулета становился сильнее, от камня он разлился по тонким лучам звезды, вышел за его пределы. Когда сияние окутало хрупкое тело феи, оно вспыхнуло ослепительной вспышкой, осветив каждый уголок комнаты. Генрих поднял глаза лишь спустя несколько мгновений, ошеломлённый происходящим. Он смотрел на всё это со смешанным чувством ужаса и благоговейного трепета. Свет угас так же неожиданно, как и возник. Но после того, как он исчез, дыхание Хельги стало ровнее, а мертвенно-бледная кожа приобрела более здоровый оттенок.
Молодой человек оставался неподвижным, словно парализованный неожиданностью произошедшего. Его взгляд был прикован к лицу девушки, которое теперь казалось таким мирным и спокойным. В голове Генриха роились мысли, но ни одна из них не могла дать ответа на то, что произошло перед его глазами.
В комнату стремительно ворвались другие феи. Их голоса наполнили пространство взволнованными вопросами и восклицаниями.
— Что это было? — Листра первой бросилась к кровати, где лежала Хельга. Она быстро провела пальцами по шее девушки, проверяя пульс, затем приложила ухо к её груди, прислушиваясь к дыханию. — Не может быть… Как такое возможно?
Подозвав жестом своих подруг, Листра приказала им осторожно перевернуть Хельгу на живот. Все замерли, ожидая увидеть ужасное пятно, оставленное проклятием. Но вместо этого они увидели чистую кожу, ничем не отличающуюся от той, что была до болезни. Пятна не было, будто его никогда и не существовало.
Трое фей повернулись к Генриху, их взгляды были полны вопросов и недоумения. Он сидел молча, пытаясь собраться с мыслями. Наконец, найдя силы заговорить, молодой человек начал рассказывать своим спутницам обо всём, что видел. Слова текли медленно, прерываясь долгими паузами, пока он пытался описать невероятную трансформацию, произошедшую с телом Хельги.
Когда Генрих закончил рассказ, Фрейя подняла глаза, и её взгляд, словно солнечный луч, скользнул по комнате. На её губах появилась лёгкая, почти невесомая улыбка, полная нежности и таинственности. Она посмотрела на Генриха с таким выражением, словно перед ней раскрылась дверь в мир сказок и легенд.
— Прямо как в сказке, — прошептала Фрейя, и её голос, мягкий и тёплый, словно бархат, наполнил пространство. Её глаза светились внутренним светом, а на лице застыла мечтательная улыбка, полная трепетных воспоминаний о прочитанных в детстве книгах.