Blaise I (1/2)
Oh, why you got to be so cold?
Why you got to go and cut me like a knife
And put our love on ice?
Oh, girl, you know you left this hole
Right here in the middle of my soul
Oh, why you got to be so cold?
(c) Chris Stapleton - Cold
Они вошли в Большой зал под конец ужина: инь и ян. Оба до безобразия привлекательные и взбудораженные. Блейз бы даже сказал: возбужденные.
Переспали.
Страшный в осознании, но весьма закономерный вывод.
И посторгазменные расслабленные лица тому подтверждение.
Драко фирменно усмехнулся, всем своим видом демонстрируя превосходство над этим миром, и вальяжно уселся на лавку по диагонали от мулата. Каждый поворот его головы кричал: «Мне охренительно хорошо, и срать я хотел, что вы все обо мне подумаете».
Ну-у, нет. Серьёзно? Они правда…?
Беглое сканирование Нотта, рухнувшего на соседнее от блондина место, дало неутешительные результаты и лишний раз подтвердило ужасающую догадку - эти избалованные гадюки и впрямь вместе.
И в отличие от просто довольного собой Малфоя, Теодор выглядел до беспамятства опьяненным. Он беспрестанно улыбался, туманный взгляд его плавал по залу так расфокусированно, будто он не далее как минуту назад выкурил три скрутки алихоции.
Влюблен. Натрахан. Счастлив.
Пиздец.
Внутри у Блейза крутанулось что-то настолько тёмное, что он сам не заметил, как сильно сжал вилку от накатившей злости. Лицо его хранило бесстрастность, не выдавая ни единой эмоции, но органы поджаривала кипящая лава. Бурлящий огонь в крови ударял по мозгам, отбивая зашифрованное послание азбукой Морзе в висках. Ревность, обида, ощущение предательства, дикое желание обнять - всё смешалось внутри в невообразимый коктейль.
Блядский Нотт. Как же я тебя ненавижу.
В последнее время Блейз всё чаще и чаще приходил к мысли, что лучше бы этот дурной кудрявый мальчишка не учился на Слизерине. Не жил бы с ним в одной комнате, не пел бы по утрам дурацкие песенки в душе, не валялся бы на кровати на животе, до ночи читая очередную захватившую его разум книженцию по нумерологии. Не хохотал, запрокидывая голову назад, не лежал бы за несколько дней до дня рождения грудой жалких костей на своей койке и не смотрел бы на него своими доставучими глазами из-под неприлично длинных ресниц.
«…Я согреюсь, если ты признаешься мне в любви до гроба и поползаешь на коленях, умоляя подарить тебе хотя бы один поцелуй…»
Воспоминание само по себе ворвалось в разум, вызывая очередной прилив гнева. Блейз шумно вздохнул, расправил плечи и на секунду прикрыл глаза.
Лучше бы ты вообще не существовал.
Всё пошло по одному месту на третьем курсе. Осенью. Они веселились в общей спальне - Малфою из дома прислали невообразимое количество сладостей к Хэллоуину и заколдованные фанты для игры в котелок - кто смелый, тот вытягивает задание и получает приз, если выдержал испытание до конца. Блейз отказался участвовать, посчитав подобное развлечение не особо увлекательным, и избрал привычную для себя роль наблюдателя. Впрочем, никто и не был удивлен - слизеринец уже успел за эти годы учебы продемонстрировать сокурсникам, что его волнуют вещи посерьезнее детских забав.
Уже через несколько минут они всей компашкой неистово хохотали над Винсом, раздувшимся до размеров гигантского шара и слёзно умоляющим расколдовать его. До истерики ржали над Грегом со свиным пятачком и ушами, который нелепо похрюкивал и повизгивал.
Малфою повезло больше остальных - у него просто пошёл пар из ушей, и он получил свой приз - новую коллекционную карточку с игроком Гарпий.
Очередь дошла до Нотта, который азартно улыбался и потирал ладони в предвкушении. Он юрко сцапал из котелка бумажечку с условиями своего испытания и тотчас же развернул её. Глаза его вмиг округлились, но уже через долю секунды Тео справился с волнением и достаточно бодро вскочил на ноги.
— Ничего проще! - беспечно воскликнул он, раскинув руки в стороны. - Погнали!
Все замерли в ожидании.
Магия заботливо окружила пятнадцатилетнего парнишку, превращая его домашнюю одежду в серебристо-голубое платье с подолом выше колена и такого же цвета приталенный пиджак. Каштановые волосы упали изящной волной, а на голове возник голубой берет. Завершали образ белые носочки, аккуратные перчатки и чёрные лакированные туфельки. Парни заулюлюкали, а сам Теодор рассмеялся громче всех и повертелся.
— Я студентка Шармбатона! - он ослепительно улыбнулся, обнажая ряд белоснежных зубов с обаятельно-заостренными клыками, и сделал полушутливый реверанс. - Bonjour, comment allez-vous?<span class="footnote" id="fn_38917675_0"></span>
— Pas mal, ma belle,<span class="footnote" id="fn_38917675_1"></span> - важно растягивая гласные, тотчас же откликнулся Малфой, складывая ладони в замок на своем затылке, и насмешливо хмыкнул. - Повертись ещё!
Крэбб и Гойл загоготали пуще прежнего, а Тео, вместо того, чтобы оскорбиться на такой приказной и явно ироничный тон, равнодушно пожал плечами и крутанулся на каблучках так резво, что шёлковая голубоватая ткань задорно приподнялась, открывая голые стройные ноги.
Время замедлилось и потекло с черепашьей скоростью.
Блейз миллиард раз видел парней в раздевалке их квиддичной сборной. В душевой после тренировок и игр. В общажном быту. И Нотта он наблюдал в самых невообразимых жизненных ситуациях. И его никто не волновал в том самом смысле, в котором его волновали, например, сёстры Патил. Но сейчас он смотрел на своего соседа по комнате и не мог оторвать взгляда. Не мог моргать, дышать и думать. Внезапно всё - от обнаженной кожи длинных ног до уложенных кудряшек - засветилось в этом худосочном юнце серебристым светом. Тео сильнее развел руки в стороны, запрокинул голову назад и прикрыл глаза, продолжая кружить на месте и растекаясь в широкой улыбке. Заразительно счастливой. Яркой. Свободной.
Кра-си-во.
— Mon Dieu, que t’es belle! <span class="footnote" id="fn_38917675_2"></span> - звучно усмехнулся Драко, лениво промурлыкивая каждый звук, но ни на секунду не отрывая горящих глаз от друга детства. - Всё, прекращай.
Нотт засмеялся и, в одночасье сбрасывая с себя весь притягательный шарм нового образа, по-пацански нелепо рухнул рядом с похрюкивающим Гойлом на кровать.
— Я заслужил свой приз!
В ту секунду Блейз не мог язвить. Шутить. И, в принципе, говорить. Он лишь сильнее сжал челюсти, продолжая пялиться на это улыбающееся кудрявое нечто в форме ученицы французской академии магии и ощущая, как последние зачатки разума покидают его голову.
Оглушен. Поражен. До смерти напуган.
И вот с того самого проклятого вечера спокойствию Блейза Забини пришел конец.
Весь третий курс итальянец избегал (внезапно ставшего самым интересным студентом во всем Хогвартсе) юного волшебника по фамилии Нотт, тем не менее беспрестанно наблюдая за ним, исследуя повадки и бережно собирая каждое полученное знание о нём в сундучок своего сердца.
Информации за почти два с половиной года накопилось немало. Самые яркие Блейз знал уже наизусть:
— ненавидит высоту, полёты и свой день рождения;
— много часов пропадает в библиотеке;
— рисует на уголках пергамента завитушки, когда размышляет над чем-то;
— составляет нумерологические карты тех, кто ему интересен (пометка: мою тоже составил);
— предпочитает тёмный фильтрованный кофе (пометка: с добавлением тёртого имбиря и апельсинового сока);
— не ест сладкое, изюм и каперсы;
— запеченная тыква - съедает три порции за раз;
— выбирает носить дорогие, но неудобные вещи (пометка: лишь бы выпендриться);
— много улыбается и шутит, когда нервничает;
— не общается с людьми ниже себя по статусу крови;
— читает маггловскую литературу и восхваляет художников-магглов;
— насвистывает, когда доволен;
— любимый фрукт: банан;
— любимый цвет: чёрный/зелёный?
Забини не мог сказать, для чего ему весь этот бесполезный хлам в голове, и потому, каждый раз нанося очередной штрих в образ понравившегося человека, он мысленно раздавал себе смачных тумаков.
Унизительно. Глупо. Бесполезно. Чем ты занят вообще?
Но ответа не было. Точнее говоря, он был, но от него легче не становилось.
В тот же самый период поселившийся в мыслях мальчишка, в ответ на внезапно возникший игнор со стороны однокурсника, начал проявлять себя с любопытной стороны: стал язвить, всячески изворачиваться и провоцировать Блейза на конфликт, по-видимому, желая заполучить утраченное внимание к своей персоне любой ценой.
Мелкий эгоистичный гаденыш.
К портрету которого с начала пятого курса прибавилось:
— курит сигареты со вкусом вишни (швейцарский табак);
— шрамы (от отца?);
— любит пить алкоголь (любой);
— красиво танцует (даже когда пьян);
— красиво целуется (Дафна тоже);
— спал с Малфоем в одной кровати;
— влюблен в Малфоя;
А теперь ещё и:
— трахался с Малфоем;
Мулат неосознанно кинул цепкий взгляд на парочку за столом, к своему неудовольствию подметив, что Тео беззастенчиво разглядывает Драко с самой идиотской улыбочкой из всех возможных.
М-да.
Когда Кудрявая Бестия тискался с Гринграсс по всем углам школы, то Блейзу было глубоко насрать на подобный перфоманс: он наблюдал за этими лобзаниями, как за очередной невинной шалостью, по типу подкинутых Ноттом блевательных батончиков на третьем курсе.
Но то, что происходило сейчас, его по-настоящему нервировало.
Малфой - это другой уровень.
Сложный и совсем-совсем не безобидный.
Это будет тяжело.
А учитывая то, какую глупость Блейз сотворил на рождественских каникулах…
Это будет ПИЗДЕЦ КАК тяжело.
Смотреть, чувствовать, но не сметь коснуться.
Да, затея матери оказалась фатальной ошибкой. Вместо того, чтобы протрезветь и вылезти из трясины по имени Теодор Нотт, Блейз только глубже погряз в этом болоте. Вероятно, окончательно и бесповоротно ушел на дно, без единого права на спасение.
Не надо было с ним спать.
Да, ещё год назад миссис Забини, узнавшая о чаяниях своего отпрыска, порекомендовала тому нетривиальный способ «избавиться от навязчивого вожделения», но Блейз, оттягивающий применение подобного метода до последнего, всё же сдался. Разумеется, из-за эпизода в ванной, после которого он чётко осознал, что действовать надо решительно и неумолимо.
И чем быстрее - тем лучше.
Добыть нужный волос оказалось не такой уж и трудной задачей - всё же соседство (а точнее, вырванные прядки в той самой ночной потасовке) давало свои плюсы.
Трахнуть - и забыть! Трахнуть - и забыть!
И вот Забини, вместо того, чтобы после Рождества отдыхать в Австрии с матушкой и её новым бойфрендом, оказался в поместье один на один с тем, кто ядом циркулировал по его венам вот уже третий год.
Гречишные локоны, обнаженная кожа, мелкие шрамы на груди, спине. Те самые стройные ноги. Длиннющие ресницы, блестящие шоколадные глаза, обворожительная улыбка.
Всё перед ним - открытое, призывно кричащее «бери». Нужно лишь только протянуть руку.
Но одна бойко свербящая в разуме мыслишка портила весь кайф:
Копия. Это жалкая копия.
Конечно, филигранно исполненная (храни Мерлин того, кто придумал Оборотное зелье), но всё же.
Так это даже лучше. Подделку не жалко испортить.
И Блейз поддался, позволив себе сделать то, о чём втайне грезил. Позволил себе терзать губы столько, сколько заблагорассудится; рассматривать каждую зазубрину на теле; считать родинки; смаковать моменты поцелуев. Не думать о времени (которого благодаря родительской щедрости было предостаточно), наплевать на морально-этический аспект происходящего и на то, что голос не тот, слова не те, и запах отвратительно далек от того богатого противоречивого аромата, который принадлежал оригиналу.
Плевать.
Но при всех видимых недостатках один момент шлюхе в Оборотном удалось отыграть нечаянно-точно и убедительно-верно — выражение лица в момент наслаждения. Блейз узнал его. Это было оно, то самое, что лишь на миг мелькнуло в общей ванной - завораживающая судорога, когда он потянул Тео за волосы.
Может, настоящий Нотт…
Щёлк.
А может…
И понеслась.
Вот именно с этой самой секунды, с этого самого витка мысли, ящик Пандоры распахнулся так резко, что выпустил всех своих самых опасных и голодных демонов на свободу, а Забини не сумел даже отловить их, не то что обуздать.
Какой Тео настоящий? Какой?
Так захотелось узнать. Вкусить и увидеть своими глазами.
Мысли, образы, фантазии - всё это нескончаемым потоком обрушилось на бедную голову Блейза, заставляя прокручивать одно и то же на повторе в любую свободную минуту. Перекраивать. Менять. Рисовать заново.
Изнуряюще. Бесперспективно. Больно.
И появление Кудрявой Бестии в Большом зале на первом ужине после каникул лишь подтвердило провальность попытки «исцеления» - чувства завихрились с такой силой, что Забини еле сдерживал себя от того, чтобы не подойти, не потрогать, не обнять, не поцеловать.
Я путаю реальность и вымысел. Ну, приехали.
Надо было поскорее уяснить, что в этой действительности Нотта по-хозяйски будет лапать совершенно другой тип.
Не я.
И Блейза ждало горько-правдивое разочарование, а точнее: очередное подтверждение связи самой неожиданной «пары года», настигшее морально-истерзанного юношу тем же вечером в общей гостиной Слизерина.
Малфой развалился на своём излюбленном месте перед камином, расслабленно вытянув ноги и закинув одну руку на диван, аккурат за спиной Нотта, чьё плечо, казалось, слиплось с тёмной тканью малфоевского пиджака. Неподалеку от них расположились Крэбб и Гойл, но если мысленно стереть их тучные фигурки с этого «пейзажа», оставив в кадре лишь двух тесно прижавшихся друг к другу аристократов, то подобный вид смотрелся бы до тошнотворного романтично.
Они совсем ошалели?!
Забини так и застыл посреди подземелий, не в силах оторвать возмущенных глаз от развернувшейся картины, которая, к несчастью, двинулась дальше, как сюжет отвратительно-пошлой колдографии.