Действие первое. Зарождение (1/2)
Some of them want to use you
Some of them want to get used by you
Some of them want to abuse you
Some of them want to be abused
Sweet dreams are made of this
(c) Eurythmics
Эта ночь должна была закончиться не так.
Алая кровь, успевшая стянуться плёнкой на щеках, сейчас была везде: на подушке, краешке одеяла, костяшках правой руки. Вкус железа так привычно и правильно перекатывался по языку.
Туда-сюда.
Сглотнуть. Поморщиться. Тёплая дорожка вновь стекает прямо в рот.
Как можно так тупо подставиться, Теодор?
Облизать губы. Прокатить по языку.
Туда-сюда.
Сглотнуть.
Я знаю-знаю, отец. Я неисправимый долбоёб.
Тело вновь скрутило в бесконтрольном спазме, отчего юноша лишь сильнее зажмурился, мысленно продолжив пялиться на мрачный потолок в спальне мальчиков, точно поломанная кукла.
Неужели он так и не вернётся сегодня?
Нотт сжал зубы до скрипа, издавая тихий скулёж. Но подобные унизительные звуки, бесконтрольно срывающиеся с его губ, волновали покалеченного подростка меньше всего.
Он распахнул глаза в очередной вспышке боли, тотчас же напарываясь взглядом на кончик палочки, направленный точно ему в лицо.
Нет, нет, НЕТ!
Парень дёрнулся было в сторону, чтобы избежать заклятия, но реакция в этот раз подвела его, и сознание погрузилось в спасительную тьму.
***
Кажется, необходимо пояснить, как же юное кудрявое дарование по имени Теодор Нотт оказалось в подобной временной точке.
Всё началось этим злосчастным утром. Точнее, началось-то всё гораздо раньше, но достигло наивысшей степени абсурда именно сегодня - в последний учебный день перед рождественскими каникулами.
Нотт проснулся от ледяных мурашек и давящего ощущения откуда-то сбоку. Кто-то нагло и настырно пролезал к нему в постель.
Первая мысль была, что это Дафна лишилась последних клеток мозга и решила попрощаться со своим парнем таким нетривиальным образом, и Тео уже хотел было пробурчать что-то колкое, но приоткрыв один глаз, а затем второй, он лишь охрипшим ото сна голосом смог выдавить лишь:
— М-м-м, Д…рако?
Малфой был бледен, как полотно, и глазами, размером с галлеон, пялился куда-то сквозь стену, продолжая жаться к сокурснику.
Сонливость исчезла мгновенно.
Тео распахнул глаза и подвинулся, освобождая пространство для блондина и, даже не силясь скрыть беспокойство в голосе, спросил:
— Что такое?
— Кошмар. В этот раз слишком реальный и слишком… слишком страшный, - Драко драматично замолчал, абсолютно игнорируя тот факт, что он устроился на оголенном плече Нотта, который не на шутку напрягся и возбужденно зашептал, хмуря брови:
— Как в сентябре?
— Не совсем, - глухо прошелестел Драко, надеясь, что никто не услышит этот свистящий шёпот из его уст.
В кудрявой голове осела звенящая тишина. Почти что пустошь.
Дело - дрянь. В сентябре Драко отходил после первого «кошмара» неделю, шарахаясь от собственной тени.
Тео вздохнул, притягивая худосочного перепуганного Малфоя к себе поближе и еле сдерживаясь от того, чтобы не поморщиться от ощущений обжигающего холода, которым было пронизано тело аристократа.
— Неважно, - Малфой помотал головой, сбрасывая морок от ночного видения, а его платиновые волосы хаотично рассыпались, издевательски щекоча шею Нотта. - Если я останусь тут, что подумают остальные?
С недавнего времени Теодор вообще не переживал о том, что там творится в умах этих картонных декораций, что назывались людьми. Ну, по крайней мере, ему очень хотелось достигнуть того уровня лицемерия по отношению к себе и окружающим, чтобы плевать на всех и каждого с высоты Астрономической башни. Юношеский максимализм, избыток гормонов и совершенно протекшая крыша после тяжелейшего лета между четвертым и пятым курсами.
Вместо словесного ответа Тео звучно фыркнул и, выудив палочку из под подушки, одним изящным движением заставил балдахин тяжеловесно рухнуть вниз, погружая парней в кромешную тьму, - что в переводе с ноттовского означало: «Насрать на всех, главное - ты».
Тишина.
Теодор постарался удобнее устроить своё угловатое тело на узенькой для двоих кровати, но то и дело натыкался на малфоевские конечности, точно такие же жесткие и костлявые, как у него самого. Тогда юноша не придумал ничего лучше, чем просто уложить блондинистую голову себе на плечо и запустить пальцы в платиновые волосы.
Нежные, мягкие, абсолютно не сочетающиеся с образом Ледяного Принца всея Слизерин.
Ты кайф, Драко. Я скучал.
Тео ухмыльнулся и прикрыл глаза, ощущая подбородком чужой висок. И запах.
Мята. Перечная.
— М-м-м.. Нотт... ты потрясающий, - тихо промурлыкал Малфой, и Тео даже не нужно было видеть его лица, он и без того кожей ощущал эту самодовольную улыбочку. Вибрации малфоевского голоса пронеслись по матрасу, резво взбираясь по спине шатена и впиваясь в волосы на затылке.
Не думал, что ещё хоть раз это услышу.
Губы Нотта дрогнули и рябью вырисовали усмешку.
Тем временем Драко блаженно вздохнул и уже сонным голосом пробормотал:
— Я… я так люблю рассветы здесь… ты хоть раз встречал рассвет?
Безжалостные мурашки вгрызлись на этот раз в корни волос сильнее. Тео сжал зубы до скрипа, не в силах сконтролировать неясно откуда взявшийся спазм, вновь изогнувший линию его рта.
— Н-ни разу.
Постыдное блеяние.
Нотт сглотнул ком в горле, ощущая себя странно-неловко. Наверное, из-за того, что он давно не общался с другом детства. Ведь с той проклятой вечеринки Малфой его попросту игнорировал.
Тихий смешок вырвался из груди Драко. Он по-хозяйски закинул свою руку поверх оголенного торса Тео и с удовлетворением пробормотал, петляя уже где-то на грани сна и реальности:
— А я - да… И это…
Он умолк, размеренно засопев.
Секунда. Это раз.
Секунда. Это два.
Секунда. Это три.
Тео скосил глаза в сторону сокурсника, отчего-то боясь шелохнуться.
Ту-дум.
Мозг заработал с неистовой скоростью, намереваясь истязать юного волшебника с каштановыми кудрями. Первым всплыл тот самый эпизод, после которого Малфой начал свой надменно-высокомерный игнор Тео. И со стороны всем казалось, что это банальная зависть и конкуренция за статус главного Принца змеиного факультета, но… Ничего подобного. Никто и близко не смог бы предположить, что произошло на самом деле.
Хэллоуин. Запрещенная вечеринка с молчаливого позволения Долорес Амбридж. Отец тогда прислал Тео самый «потрясный» подарок - намёк на то, что ждет его отпрыска в случае «успешного» окончания года - книга Вальбурги Рихтер с мелкой вставкой посередине в виде рисунка змеи и черепа. И тогда Нотт-младший благородно решил для себя, что лучше он самолично распотрошит свою и без того истерзанную душонку и не оставит ни клочка живого места на бренном теле, чем подарит себя стае беспринципных ублюдков, в чей кружок фанатично вписался его отец.
Отныне, пятый учебный год в Хогвартсе знаменуется последним для личины надменно-апатичного отпрыска чистокровной и богатой семейки, который ни во что (и ни в кого) не влезает. Теперь - похуй. Терять нечего.
В тот злополучный хэллоуинский вечер Теодор убивал себя так, как всегда хотел, - весело, пламенно, смеясь, флиртуя, выжигая себя изнутри в толпе пьяных студентов и студенток с различных факультетов. Ломая границы стыда и вбитых наживую свай под названием «манеры и этикет». Он намеренно вырядился не «по стандартам», игнорируя негласную традицию их самопровозглашенного элитного клуба всегда одеваться с лоском и достоинством. Какие ещё шутовские костюмы? Низость, не достойная аристократа.
Но Тео хотелось вымазать себя в моральном дерьме по уши. Да так, чтобы от него разило за версту. И тогда его, возможно, оставят в покое. Прознают о ребячестве, помешательстве, Мерлин знает, о чём ещё, но по итогу посчитают юнца «непригодным», бракованным для службы. Но перед этим его дражайшее окружение из сокурсников должно отвянуть с дурацкими расспросами («Тео, что произошло?», «Нотт, откуда шрамы?», «Ты какой-то странный вернулся, что случилось?») и оставить его тихонечко гнить изнутри и трястись от страха за свою малолетнюю шкуру.
О, да, вы все узнаете, насколько я странный. И отъебётесь.
Но. Случилось одно большое и неожиданное «но». Если судить по молчанию отца, о проделках сынишки Нотт-старший не прознал, а значит, Тео старался зазря, а насчёт окружения…
Что ж. Внезапное и яркое проявление теневой стороны обычно скромного и сдержанного чистокровного наследника богатого рода запустило обратную реакцию у общественности в виде внезапно вспыхнувшего жгучего интереса к симпатичной мордашке по имени Теодор Нотт. Популярность с того вечера раздулась до непомерных размеров.
Тео мазнул взглядом по мирно-посапывающему на его плече Драко, чётко захватывая в поле зрения острый подбородок и пухлые губы.
Вдох. Снова она - мята.
Как нежененько, Дракончик.
Выдох.
Я уже успел забыть, как ты пахнешь.
Рука сама собой обхватывает шёлковую ткань пижамы на малфоевском плече, пододвигая того ближе к себе. Драко издает какой-то странно-беззащитный «ох», а Нотт замирает.
Ту-дум.
Ту-дум.
Отчего-то сердце бьется.
Слишком быстро. Слишком для такой хладнокровной ящерицы, как Теодор Нотт.
Слизеринец поспешно сглатывает колючий ком страха, вставший поперек горла.
«Ну-у-у, не может быть» - смеётся про себя Тео. Слегка истерично. И неверяще.
В голове туманным облачком всплывает эпизод, когда в хэллоуинскую ночь он в жутко неудобном, но намеренно опошленном костюме водяного чёрта пьяно целует какую-то когтевранку в толпе трепыхающихся в ритме музыки тел. Сладко. Тягуче. Слишком откровенно. Слишком, для того, кто целуется в первый раз.
Следующий кадр переносит его уже в тёмный коридор, ведущий в общую спальню мальчиков Слизерина, где он, наследник чистокровного рода Ноттов, через буквально полчаса после лобзаний с симпатичной девчонкой абсолютно самозабвенно всовывает свой язык в рот Роджера Дэвиса - капитана сборной Когтеврана по квиддичу.
Что поделать, Нотту нравится синий цвет.
И серебряный. Почти платиновый.
Драко застает их, поднимаясь по лестнице. Дэвис испуганно отрывается от Тео и буквально уносит свои ноги, подмываемый вихрем стыда, а Нотт так пьян и напуган, что просто ржёт. Высокомерно и бездушно.
«Помада не стерлась? Глянь, а?» - первое, что он томно выдаёт персонально для Драко, нахально поблескивая шоколадными глазами прямиком в ледяные серые и надеясь, что выглядит при этом взросло и неебически круто.
Следующую картинку Теодор даже сейчас может воссоздать в памяти предельно чётко: вот Малфой безобразно кривит губы в отвращении, выразительно оглядывая его с ног до макушки, точно увидел перед собой кучу дерьма соплохвоста, а не обаятельного парнишку с миловидной внешностью. Вот разворачивается на каблуках и вышагивает в сторону спален, даже не удостоив взглядом кудрявого чёртика, неестественно застывшего с выражением пьянющей вседозволенности на лице.
Унижение без лишних слов.
Тео тоже так умеет.
Нет, конечно, за эти месяцы они с Малфоем перебрасывались формальными, ничего не значащими репликами, но Нотт прекрасно понимал - Ледяной Принц вычеркнул его из своего круга приближенных. Это было настолько очевидно, как и то, что шрамированный очкарик страдал комплексом Бога.
Кого угодно я хотел оттолкнуть, но только не тебя, Дракош.
Но такова карма Теодора - стоит только выкинуть мозги подальше, поддаться эмоциям и импровизировать, как всё начинает идти по пиз…
Малфой на его плече причмокнул и потёрся носом о шею, призвав табун неуместных мурашек и запустив очередную усиленную перекачку крови.
Ту-дум. Ту-дум. Тудумтудумтудум.
Тео прикрыл глаза. Длинные закрученные ресницы, которым так завидовала его официальная на данный момент девушка, трепетали от прерывистого дыхания.
Блять.
Чёртова мята ластится к его телу, несогласованно проникает ядовитым облачком в клетки, минуя мышцы, сосуды, сухожилия.
Б. Л. Я. Т. Ь.
Почесывает кости, вызывав очередной судорожный вздох от вспышки осознания, взорвавшейся в грудной клетке тысячекратной Бомбардой Максима.
Тео распахивает глаза и так и застывает, впериваясь в потолок, пока тепло, от родившейся в сердце сверхновой Звезды растекается по телу. За пологом уже посветлело, а Нотт всё продолжал ничего не видящим взглядом пялиться вверх, вслушиваясь в композицию из ритмичного дыхания Драко и своего отбивающего неистовыми барабанами сердца.
Да уж. Ничего не предвещало беды такого масштаба.
Шорохи за пологом извещали о том, что студенты Слизерина уже успели проснуться и собирались на завтрак. А Тео просто размеренно дышал и мысленно просил Мерлина и Моргану, чтобы эти идиоты не разбудили блондинчика, который мог отреагировать на нынешний совместный сон… непредсказуемо. Ночью он был напуган, вероятно, забыв о своём правиле избегать Нотта, а сейчас… Хер знает, как может перемкнуть в мозгу у представителя благородного рода Малфоев.
Тео вздохнул, горько отметив про себя, что, кажется, то, что сейчас перманентно крутится в его башке, магглы и называют молитвой.