Часть 43. Решение (1/2)

Гарри так беспокойно спал, что невольно подумал, будто привык спать с Томом. Ночью с субботы на воскресенье Гарри задрых, как медведь в берлоге зимой. В постели с врагом, блядь. И ничего даже не тревожило.

Утром он обнаружил себя придавленным Томом, длинная нога которого была закинута на Гарри, рука собственнически прижимала к себе, а кудрявая голова нагло таранила висок. От тела Тома исходил сильный жар, что Гарри даже вспотел.

В прошлую же ночь Том разговаривал во сне. Он бормотал что-то невнятное и явно его тревожащее. Гарри не разобрал ни единого слова, но догадывался, что ему грезилось. Сигнальные чары Кей тоже срабатывали несколько раз. Ей по-прежнему снились кошмары, и было удивительным то, как они с Томом синхронизировались. Гарри пребывал в уверенности, что медальон является крестражем, и снять его следовало как можно скорее.

Сегодняшнюю ночь Гарри провёл, барахтаясь в бесчисленных простынях, кровать ощущалась огромной для одного человека, и сон не шёл. Без Тома, закидывающего ноги, оказалось некомфортно.

Джинни вернулась рано утром. Гарри находился в ванной и из-за шума воды не слышал, как она вошла в комнату.

Полотенце, которым вытирал волосы, выпало из рук, едва Гарри увидел белое лицо жены, смотрящей на экран его телефона.

Сердце ёкнуло и провалилось куда-то вниз.

Джинни подняла глаза, явно потрясённая увиденным.

— Гарри, — сел её голос, — ты мне изменяешь? Что это за фото?

Она развернула к нему экран. Гарри не нуждался в очках или линзах, чтобы понять, какое именно изображение ему показывают. Он, тупой идиот, не удалил фотку с засосами и укусами Тома с той самой обоюдной дрочки в исповедальной кабинке.

Вдох наполнил до отказа лёгкие. Голова слегка закружилась.

— Джинни, я хотел поговорить с тобой сегодня…

Джинни неожиданно залилась слезами, телефон выскользнул из рук на стол, она осела на пол и закрыла лицо ладонями. Гарри растерялся. Он думал, она будет кричать, ругаться, но не плакать.

— Джин, я… Прости меня, я должен был сказать тебе раньше, — залепетал он, опускаясь рядом.

— Кто она? — сдавленно вырвалось у неё. — Та секретарша с работы? Впрочем, не важно! Не отвечай!.. — плечи снова затряслись от рыданий.

— Джин… — Гарри ощущал себя ничтожеством и полным кретином.

— Я беременна!.. — в сердцах выкрикнула Джинни и зарыдала сильнее. — Я потому и отправилась в Англию, чтобы провериться у семейного целителя, здесь я никого не знаю. Я думала, что болею чем-то, а задержка оказалась беременностью! — она захлёбывалась рыданиями, размазывая влагу из носа и глаз.

Гарри проглотил язык, глаза вытаращились в одну точку, а пальцы рук онемели.

— Мы же не предохранялись да и хотели своего ребёнка. Судьба посмеялась над нами!.. — кажется, у Джинни началась истерика, и Гарри отмер.

— Подожди, подожди, — положил руки ей на плечи. — Ребёнок — это хорошо, да… Мы так хотели…

— Что теперь?! Что теперь делать?! — Джинни скинула руки Гарри. — Какой же ты мерзавец! Мне противно! Не прикасайся ко мне!

Она вскочила на ноги и выбежала из комнаты.

— Джинни!..

Гарри услышал, как хлопнула дверь её кабинета. Он ринулся было

следом, но притормозил.

Ей нужно успокоиться, а ему подумать.

Внутри всё умерло — чувства, эмоции, желание жить. Окрасилось бесцветным. Покрылось пылью. Гарри придётся глотать эту пыль, давиться, выискивать хоть одну цветную полоску среди серости и стараться жить дальше. С нелюбимой женщиной.

Он всегда мечтал о детях и семье. Вселенная наконец исполнила его желание, и конечно же в «нужное» время. Хотя, кто знает, может, это время как раз таки самое нужное?

Будучи сиротой, Гарри не мог допустить мысли, чтобы его ребёнок вырос без отца. Он в лепёшку расшибётся, но станет хорошим папой и нормальным мужем. Закончит это безумие с Томом, потому что похоть не может управлять сознательным и взрослым человеком, а кроме похоти Гарри ничего не испытывал к нему.

Конечно, если Джинни устроит такая жизнь, и она оставит ребёнка.

Гарри не хотел, чтобы та избавлялась от малыша. А какой, кстати, срок? Он даже не успел узнать. Жить вместе можно и без любви; сколько семей так существуют, в конце концов? Воспитать детей, показать им хороший пример семьи, а потом уже можно будет и развестись. Так, наверное, правильно?

Гарри не знал, как правильно. И никто не мог ему подсказать. Но он знал, что без родителей жить плохо. В неполной семье тоже.

Он поговорит с Джинни, и они примут решение. Но для начала Гарри расстанется с Томом, тот лишь тянет его в бездну, у которой даже дна нет, чтобы убиться насмерть, ты только падаешь, падаешь, падаешь — так низко, что кажется невозможно уже падать, но ты продолжаешь.

Неудивительно, что зеркало-артефакт показало грязную душу Гарри. Она такая и есть.

Его грехов не отмолит ни один святой отец. И уж тем более Том.

***

Гарри расстался, если это можно так назвать, с Томом по телефону. Встречаться лично, честно говоря, струсил. Изначально вообще хотел написать сообщением, но подумал, что будет выглядеть слишком незрело и неприлично. Том был ошарашен новостью и ничего толком не сказал, а Гарри, воспользовавшись его замешательством, быстренько положил трубку, написав вдогонку, чтобы тот не искал с ним встреч. Дежавю какое-то.

Том названивал десятки раз и даже присылал пару сообщений. Гарри удалял не читая, и не отвечал на звонки. Он вырывал Тома из своей жизни как выкорчёвывают сорняки.

Том же, как репейник, цеплялся в самое уязвимое место, где его хрен выдернешь, Гарри предчувствовал, что так просто не отделается, но пока стояло относительное затишье, можно продолжать решать что-то дальше.

— Я подумаю, — сказала Джинни на предложение не разводиться и воспитывать общего ребёнка. — Но аборт уже сделать нельзя в любом случае.

Глаза были заплаканы, но держалась она стойко. Сильная девочка. Его малышка. Так он раньше её называл. Казалось, это было в прошлой жизни.

Том стёр шрам с его лица, стерев вместе с ним самого Гарри.

Джинни, кстати, не заметила; Гарри опустил низко чёлку, благо было привычно. Он всегда прятал за волосами свой шрам, а теперь скрывал его отсутствие.

— Джинни, я порвал с… левой связью, — сообщил Гарри. — Измен не будет, клянусь.

— Почему, Гарри?.. Почему ты изменил?

Она больше не плакала. Наверное, теперь никогда не будет плакать, подумал Гарри. Глаза Джинни зияли обугленной мёртвой пустыней. Красные, воспалённые, с припухшими веками, а внутри — кладбище несбыточных надежд. Чёрное-чёрное.

И в том виноват Гарри.

Он не знал, какое она примет решение, и сожалел о том, что не нашёл в себе решимости оборвать всё, пока не зашло слишком далеко.

Теперь поздно.

— Я изменил тебе с… мужчиной. Я — гей, Джинни, — признался Гарри. — Или, наверное, бисексуал.

Джинни подумала, он шутит, но кто стал бы шутить в такой ситуации? Она это быстро поняла. Кладбище в глазах стало ещё чернее.

Она молча вышла из комнаты, и прежний мир окончательно рухнул. Ниточка, что связывала Гарри с прошлым — светлым и лёгким, безжалостно оборвалась. Впереди ждали лишь мрак и бессилие. Что бы ни решила Джинни, Гарри примет беспрекословно.

***

Работа помогала отвлечься, но и там не было никаких сдвигов: сектанты притихли, наркоторговцы попрятались, а новый напарник бесил. Мерзкий склочник. Гарри не доверял ему, и слежка за Томом незримо висела неразрешимым вопросом. Гарри мог доверять только Паулю, но тот отсутствовал.

Когда Гарри позвонил ему, узнать, как дела, то показались странными звуки на фоне.

— Пауль, почему у тебя так шумно?

— Я пока перебиваюсь в ночлежке. Деньги отваливаю юристу, пару дней кантовался у друзей, но у них своя семья.

— Почему ты не позвонил мне? Какая на хуй ночлежка? У меня огромная вилла, места всем хватит!

— У тебя жена, дочь. Неудобно, — мялся Пауль в трубке.

— Я поговорю с Джинни, но не думаю, что она будет против.

Так наивно считал Гарри, но когда спросил Джинни, той снова стало плохо — она решила, что Пауль и есть тот, с кем изменил Гарри.

Впрочем, от правды была недалека, Гарри мог бы изменить и с ним, если б тот оказался геем. Он кое-как убедил её, что Пауль натурал.

— Джин, я, конечно, подлец, но не настолько, чтобы поселить у нас своего любовника. Это мой коллега, попавший в беду. Я рассказывал тебе.

Видимо, Гарри казался убедительным, и Джинни согласилась.

***

Пауль явился с одним рюкзаком вещей и обещал ненадолго. Гарри же разрывался между Джинни и Кей. Последняя была недовольна тем, что они уехали от Тома и что вернулась Джинни.

— Папа, почему ты не можешь жениться на Томе и остаться с ним жить? Он мне нравится больше.

— Милая, я люблю твою маму, — наврал Гарри.

— Она мне не мама, — отрезала Кей. — Я хочу второго папу. Том подходит.

— Нет, детка. И маме ни слова, где мы жили, Тому это не понравится.

Кей не хотела, чтобы Тому не нравилось, и пообещала молчать.