Часть 40. Седьмой дар (1/2)

— С завтрашнего дня я в отпуске, — объявил Пауль, собирая свои вещи в коробку. — С квартирой какая-то хуйня, семейный юрист не отвечает, буду разбираться.

— Я могу чем-то помочь? — поинтересовался Гарри искренне.

— Ну, если у меня отожмут хату, дашь переночевать? — хмыкнул Пауль.

— Без проблем, обращайся. Но, надеюсь, всё будет не так плохо.

— Я тоже надеюсь, — Пауль плюхнулся на стул, закинул на стол ноги и закурил. — Прости, шеф, за вольность, но мне твой гнев больше не страшен.

Гарри махнул рукой. Было очень жаль расставаться с напарником, пусть и временно, Пауль ему нравился.

— Меня заменит Матео, — сказал тот.

— Угу.

В дверь стукнули, и в кабинет вошла секретарь. Она положила бумаги на стол Гарри.

— Синьор Гуццоло велел ознакомиться с дополнительными исследованиями по делу.

Гарри немедля углубился в чтение.

Спустя полчаса отложил документы в сторону и тяжело вздохнул.

То, что он прочёл, сильно обеспокоило.

— А как ты себя чувствуешь? — внезапно спросил Гарри. — Ну, после вылазки на заброшку.

— Да хер знает, — признался Пауль. — Вроде нормально. Но голова стала часто болеть, и усталость постоянно; но вообще я думал, это от того, что навалилось всё. Башка трещит из-за этих документов, юристов, завещаний.

— Видимо, нет, — помрачнел Гарри. — Тебе к целителю надо. Гуццоло прислал обследования жертв сектантов, у многих проявились симптомы ломки, или, как тут написано, «абстинентного синдрома».

— Так я всего один раз был под влиянием их наркоты, какая к хуям ломка? — удивился Пауль. — И мне же не хочется ещё дозы. Просто башка болит.

— Эксперт пишет, что симптомы выглядели по-разному, но схожесть заключалась в «головной боли и усилении того, что проявлялось при первичном употреблении», — зачитал Гарри. — А что у тебя было при первичном употреблении? Слабость, сонливость. Ты валялся, как дохлая муха.

Гарри задумался. В последние дни у него тоже болела голова, собственно, и сейчас что-то ныло в районе затылка, неужели и он попал таки под влияние наркотиков? Но слабости, как у Пауля, не наблюдалось. Имелись ли наркотики в церкви, где служил Том? Гарри так и не успел проверить. Или было достаточно вдохнуть дыма, когда он забегал, чтобы вытащить Пауля?

— А что ещё было у других жертв? — спросил Пауль.

— Да хрен знает. Делали всё то же, что и раньше — извращались, жрали, пили… Ну, вот один проел плешь целителям, что он чистокровный, имеет какие-то награды и заслуживает лучшего отношения, — сказал Гарри, глядя в отчёты. — Как это вообще связано с наркотиками, я не понимаю. Люди наверняка сами по себе такие. А вот головная боль наблюдалась почти у всех.

— Я не извращался вроде, — хихикнул Пауль. — Но спать пиздец как хочу.

— У пары человек наблюдалось тоже, — нашёл запись Гарри.

— Думаю, мне просто нужно отдохнуть, — Пауль закинул в коробку фотографию в рамке, что стояла на столе. Гарри почему-то никогда не интересовался, кто на ней изображён.

— А кто на фото? — решил он спросить.

— Мама, — улыбнулся тот. — Жены-то пока нет.

— Понятно.

В дверь снова постучали, после разрешения войти на пороге появился Матео с точно такой же коробкой, что была и у Пауля.

— А вот и смена моя пожаловала, — вместо приветствия сказал Пауль.

— День добрый, — Матео сморщил нос, будто ему воняло. — Ты чего, всё ещё тут? Мне надо разложить вещи, чтобы приступить к работе. Дел полно.

— Добрым он был до твоего появления, — беззлобно ответил Пауль. — Шеф, если он будет доставать тебя занудством, звони мне, иначе помрёшь молодым. От скуки. Или рот порвёшь, зевая.

— Ой, заткнись, малыш Паулиньо, — ядовито сказал Матео. — Пожалуйся на плохой денёк своей мамочке.

Пауль вспыхнул, одним движением рванул к Матео и зарядил тому кулаком в глаз. Гарри даже не успел рот открыть, чтобы остановить.

— Вы совсем охренели цапаться в моём присутствии? — рявкнул он, разозлившись. — Я сейчас доложу Гуццоло о вашем поведении недостойном званию аврора. Матео, не смей оскорблять моего напарника. Пауль, не реагируй на провокации.

Гарри сверлил взглядом Матео. Этот аврор давно ему не нравился, но Гуццоло даже слышать ничего не захотел, чтобы поставить другого напарником Гарри.

— Ладно, Гарри, — Пауль подхватил коробку с вещами. — Пиши, звони. Удачи тебе.

Он пнул дверь ногой, открывая, и вышел.

— Ещё один такой прокол, и будешь писать рапорт, — отчеканил Гарри. У Матео уже наливался синяк под глазом.

— Так точно, — буркнул тот.

Этот небольшой инцидент выбросил из головы все умные мысли о наркотиках, и пришлось думать заново. С Матео делиться не хотелось, по крайней мере сегодня.

Да, Пауля будет не хватать.

Ничего более толкового не надумав, Гарри ушёл после обеда с работы, чтобы забрать Кей из клиники и переговорить с директором той самой церковно-приходской школы, что советовал Том. Вообще-то Гарри рассчитывал попасть в саму церковь и каким-то образом попытаться добраться до кадила и взять образцы ладана. На всякий случай. Официальные рейды были только в планах.

Кей ныла, что им пришлось трястись на автобусе, но Гарри все капризы вытерпел стойко и даже гордился собой. Чем он не гордился, так это тем, что как только увидел высокую фигуру Тома в чёрной сутане, предательское сердце почему-то стукнуло совсем неправильно и совершенно не в ритм, будто у Гарри какие-то проблемы с миокардом.

Даже несмотря на отвратительную сцену утром в машине.

— Привет, Том! — Кей бросилась к Тому, обнимая и утыкаясь в складки сутаны. — Твое платье мне не нравится, — проворчала она.

— Привет, belladonna, — улыбнулся тот. — Это называется сутана, а не платье.

— Ну, выглядит как платье, — скептично заметила она.

— Даже сложно поспорить. Привет, Гарри. Как дела? На работу не опоздал?

— Не опоздал.

— А жаль, — ехидно сказал Том. — Детка, ты хочешь пойти в школу? — переключился он, тут же сменив тон на покровительственно-участливый. — Обучаться музыке и рисованию?

— Если это будет интересно, то хочу, — ответила Кей, теребя в руках крест на груди Тома. — Всё-таки не нравится мне это платье.

— Как печально, — ответил Том. — Но ничего не попишешь. Идёмте.

***

Директор школы разговаривала с Кей, благоговейно поглядывая на Тома. Тот вёл себя крайне любезно, даже казался вполне милым, если бы только Гарри не знал, какой человек скрывается под маской праведника.

— Можем уже сегодня взять вашу дочь на пробные занятия, — улыбчиво предложила директор синьора Верди.

— Кей? — спросил Гарри.

— Да, я останусь.

— Мне нужно присутствовать?

— Как пожелаете, синьор Поттер.

— Папа, я сама. Не надо за мной смотреть. Я уже взрослая, — важно сказала Кей.

— Хорошо. Я буду здесь, недалеко.

Когда они с Томом вышли из школы, Гарри помялся немного и спросил:

— Ты сейчас в церковь же?

— Да, но для службы пока рано.

— Я войду? На улице жарковато ждать.

— Конечно, милый. Храм Божий открыт для каждого, — ухмыляясь, ответил Том.

В церкви действительно было прохладно, её стены словно отталкивали солнечные лучи и их тепло. Гарри подумал, что неплохо было бы наложить какие-нибудь защитные чары на свой нос, но, к сожалению, таких не знал или не помнил.

Пахло ладаном и миррой, лилиями живыми и начинающими увядать, свечным воском и, совсем рядом, духами Тома. Этот запах, такой привычный и навязчивый, пропитывал до костей и, наверное, служил якорем.

— Ваше преподобие, — окликнула Тома появившаяся из ниоткуда монахиня. — У меня для вас срочное послание, не могли бы вы подняться в комнаты?

— Да, конечно, — Том повернулся к Гарри. — Вынужден тебя оставить ненадолго. Не скучай, — последние слова сказал шёпотом.

Разгладив на сутане несуществующие складки, Том удалился.

Гарри бросил быстрый взгляд на случайную женщину, что ставила свечи у иконы и читала молитвы. Больше в церкви никого не было. Кажется, выпал прекрасный шанс добраться до всех этих курительных приборов.

Магглоотталкивающие чары, и вуаля — Гарри пробрался ближе к аналою, пытаясь отыскать нишу, в которой святой отец жёг священный фимиам.

Его старания увенчались успехом — он обнаружил ёмкость с продолговатыми каплевидными кусочками смолы — розоватыми, с восковым блеском, слегка покрытыми пылью от трения друг о дружку. Яркий сладко-тягучий запах указывал на то, что перед ним отборный Аравийский ладан (да, Гарри ознакомился на досуге с сортами).

Взяв несколько кусочков, что на ощупь были немного маслянистыми, Гарри опустил их в карман.

Он оглядел аналой, молитвенник в чёрно-золотой обложке, лежащий тут же, и кадило с длинной цепью — начищенно-блестящее и серебристое. Залюбовавшись зеркальными бликами на его поверхности, Гарри не услышал шагов и поэтому почти подскочил от неожиданности, когда по спине скользнула чужая рука.

— Что ты здесь делаешь, Гарри? — спросил Том, пристально глядя в глаза.

— Я… — запнулся Гарри, — ничего такого. Просто… как бы тебе сказать… — он лихорадочно придумывал отмазку.

— Как есть, — Том выжидающе смотрел.

— Просто я рассматривал иконы и дошёл сюда, — объяснял Гарри. — И знаешь, что подумал? Что, наверное, это одно из тех мест, где никогда не удастся заняться сексом.

Гарри выдал первое, что пришло в голову: во-первых, это правда, трахаться на всеобщее обозрение ни за что не выйдет, а во-вторых, была надежда, что подобный ответ отвлечёт Тома от ненужных подозрений и переключит его внимание.

Это реально сработало — на лице Тома появилась плотоядная ухмылка, а в расширяющихся зрачках проскользнула похоть.

— Да ты змей-искуситель, который обрёл тело! — полушутливо-полувозбуждённо ответил Том. Он прошелестел сутаной, подходя ближе к Гарри. — И глаза у тебя цвета таллиевого пламени<span class="footnote" id="fn_37222284_0"></span> — безжалостного убийцы, они так же предупреждают: «не подходи ближе, умрёшь». Мне кажется, я видел твои глаза во снах ещё до того, как мы встретились.

Гарри нервно сглотнул, Том коснулся рукой его щеки, проводя подушечкой большого пальца по коже и чуть шурша короткими волосками двухдневной щетины. Он наклонился к Гарри так, что дыхание щекотало лицо.

— Мы можем заняться сексом здесь, — хрипло произнёс Том.

— Как это? — изумился Гарри.

Том кивнул на иконостас позади аналоя, за которым немного виднелся алтарь.