Часть 29. Анима (1/2)

Поцелуи становились всё яростнее, руки настойчивее, а кровать грозилась рассыпаться прямо под ними, угрожающе скрипя.

— А кровать вообще выдержит нас? — озабоченно спросил Гарри, отрываясь от Тома.

— Не знаю, — легкомысленно ответил тот. — Не проверял.

— То есть все «женщины», про которых ты говорил, не бывали у тебя в комнате?

— Не бывали, — Том с интересом наблюдал за Гарри, отслеживая любые изменения в лице.

Гарри в душе порадовался его ответу, но постарался скрыть. Ведь какая разница, кого водил сюда Том и водил ли вообще?

— А где же вы, хм, занимались сексом?

— Ты такой любопытный, — Тома, кажется, забавляли вопросы. — Исповедальня хороша для спонтанного траха. Ты же оценил?

Гарри подавил в себе неуместное раздражение.

— Да, неплохо, — голос немного дал петуха.

— Ты всегда такой болтливый? — усмехнулся Том. — Кажется, мы хотели заняться чем-то поинтереснее и заодно проверить эту кровать на прочность.

Гарри не успел ответить, его заткнули напористым поцелуем. Язык Тома хозяйничал у него во рту, а пальцы потёрли залеченное отверстие меж ягодиц.

Гарри лежал сверху, и это положение ему нравилось.

— Может, мы попробуем сменить позиции? — предложил он, вновь разорвав поцелуй. — Я попробовал снизу, теперь хочу сверху. Чтобы, так сказать, полностью познать грани однополой любви.

— Да, ты можешь сесть на мой член сверху, — великодушно разрешил Том.

— Я сейчас сяду тебе на лицо, — пообещал Гарри. — Том, я серьёзно.

— В другой раз, возможно, — уклончиво ответил тот.

— Твоя задница, наверное, тоже девственна, — усмехнулся Гарри. — И ты боишься.

Он испытал огромное внутреннее удовлетворение, глядя, как меняются оттенки кожи лица Тома. Последним цветом стал зелёный от злости. Слизеринский такой.

Том явно не знал, что ответить и точно не ожидал, что Гарри будет настаивать.

— Я думаю, тебе для начала стоит набраться опыта, — наконец, нашёлся с ответом он. — Попрактикуй с женой на досуге, — ядовито добавил.

Гарри нахмурился. Хорошее настроение мигом испарилось. Упоминание Джинни окатило словно ушатом ледяной воды.

— Ну, не печалься, — Том властно ухватил рукой за подбородок, зло сминая губы. — Я знаю отличное лекарство от грусти.

Он резко перевернулся, подминая Гарри под себя.

Гарри, вспыхнув, как подожжённая спичка, толкнул его в грудь, пытаясь сбросить. У него почти получилось, но тяжёлая ладонь слишком внезапно обожгла щёку хлёстким ударом. Том навалился на него, больно прижимая запястья к кровати. Однако Гарри не был бы аврором, если мог так запросто попасться в ловушку.

Принудительная фиксация лишь распалила, адреналин подскочил в крови, глаза застелила пелена рассерженной ярости, Гарри извернулся, пнул Тома коленом, скидывая с себя.

Тот, не удержавшись на узкой кровати, повалился вниз, но, намертво вцепившись в руки Гарри, утянул за собой. Они грохнулись на пол, больно ударяясь, Гарри ещё и зацепил головой тумбочку, отчего загудело в ушах.

— Блядь, — выругался он. — Сука, — вытер розоватую слюну со рта. Рассеченная от удара губа саднила. Гарри зыркнул на Тома, который потирал затылок. — Ты ударил меня!

— Прости, — произнёс Том. — Не знаю, что на меня нашло. Не выношу, когда мне отказывают. Теряю контроль.

Он протянул руку, осторожно проведя пальцем по кровавой трещине.

— Мне жаль, — прозвучало искренне. — Можешь ударить меня в ответ.

— Ой, — Гарри цокнул. — Не надо вот этого.

— Я серьёзно. Ударь, — настаивал Том. — Тебе станет легче, и мы закроем тему. Это будет лучше всяческих извинений.

— Не буду.

— Ударь.

— Отстань.

— Давай, Гарри, ударь.

— Я не буду! — Гарри хотел было вскочить с пола, но Том грубо дёрнул за руку, заорав:

— Ударь, мать твою!

Пальцы больно вонзились в предплечье, и Гарри на чистых аврорских инстинктах зарядил кулаком куда-то в лицо.

Как только он понял, что сделал, всё раздражение вмиг улетучилось. Гарри порывисто наклонился к Тому, который утирал кровь, капающую из носа. Удар прошёл, задев и скулу, и нос.

— О Боже, прости, я даже не хотел, — взмолился Гарри, оглядываясь по сторонам в поисках палочки.

— Ну, зато квиты, — Том громко шмыгнул.

Гарри наконец отыскал палочку и присел рядом.

— Эпискеи!

Нос с хрустом вправился на место, на лице осталась размазанной кровь, а чуть ниже глаза угрожала расползтись гематома.

— Ну, нос поправили, — пробормотал Гарри. — Жаль портить.

— Да, кривой нос способствует храпу, — фыркнул Том.

— Тебе вообще лучше с носом.

— Не понял, — Том с недоумением взглянул на него.

— Проехали, — махнул рукой Гарри. — Давай кровь уберу и синяк.

Он придвинулся ещё ближе и поколдовал над опухшей скулой, начинающий алеть синяк исчез.

Гарри дотронулся до щеки, будто не доверяя себе, и убедился, что всё в порядке. Тут же наткнулся на внимательный взгляд Тома, — обжигающий, выворачивающий внутренности.

— Кровь надо тоже стереть, — неуверенно сказал он, снова поднимая палочку. Том неожиданно выхватил её из рук, отбрасывая в сторону, и алчно впился в его рот.

Пахло кровью, потом и сладким вином. Чувственно, дико, маняще.

Губы — уже такие привычные, настырные, тиранящие, руки — ловкие, наглые, дразнящие, тело — знойное, порывистое, ретивое, — свели с ума окончательно. Гарри целовал в ответ, прижимался к прохладной от пота груди, отбрасывая сомнения, негодование и враждебность, оставляя лишь незамутнённое бурное желание.

Он смаковал вкус крови Тома и своей, из разбитой губы, на языке и не находил в этом ничего отвратительного. Возможно, Гарри давно был запачкан пороком и грязью, может быть, ещё с тех пор, когда носил в себе частицу души Волдеморта.

Но так пленительно было наслаждаться этой грязью, упиваться ею, окунаться по самую макушку. Чувствовать член Тома, вколачивающийся в него, стонать, не сдерживая звуков, просить большего, отдаваясь со всей пылкостью, на которую был способен, не думая о завтрашнем дне.

Открываться перед ним во всей неприглядности и аморальности, потому что Том был таким же. Или хуже.

— Да, да, да, — вторил ритмичным толчкам полубезумно. — Дотронься до меня, — умолял Тома прикоснуться к изнемогающей плоти. — Боже, То-ом, — укусил чужую шею, давясь последним слогом, лишь бы не закричать слишком громко, когда Том соизволил прикоснуться к члену.

Волны оргазма сотрясли тело, пальцы на ногах поджались. Всего пара движений руки, и сперма забрызгала живот и грудь.

— Блядь, — Том прикрыл глаза, а лицо исказилось гримасой. — Это слишком узко, — выдохнул он. Тело напряглось, изо рта вырвался непроизвольный стон, и Том кончил, заполняя Гарри изнутри, второй раз за этот вечер.

Они растянулись на полу, Гарри чувствовал, как начинает болеть тело, деревянные доски неприятно ощущались под голой спиной, а ветер, дувший из форточки, усилился.

— Охуенно, — сказал он.

— Согласен, — подтвердил Том. — Только я колени стёр. И член. Ты слишком сжимался, когда кончал.

Гарри не нашёлся с ответом и просто нащупал палочку, чтобы ликвидировать следы грешного удовольствия. Он поморщился, когда сперма вытекла из заднего прохода.

Том тоже привёл себя в порядок и наколдовал воды в бокал.

— Чёрт, — Гарри вызвал Темпус и вскочил как ошпаренный. — Мне же надо уходить!

Он чуть было не проболтался, что его ждут подчинённые ребята-авроры. Ещё бы выложил, что за церковью следит, идиот.

— А я, пожалуй, приму душ сначала, — флегматично сказал Том. — Но ты можешь идти.

— А нас случайно не могли здесь услышать? — опомнился вдруг Гарри. — Какая-нибудь опять сестра Жюстина.

— Сестра Жюстина здесь больше не служит.

— Как так?

— Перевелась в закрытый монастырь, — равнодушно пожал плечами Том.

— А так бывает? — удивился Гарри.

— Конечно. В жизни всякое бывает, — усмехнулся он. — Не волнуйся, нас никто не слышал, я предусмотрительно наложил Заглушающие чары.

— Когда только успел, — проворчал Гарри.

— Ну что, в воскресенье я жду тебя с семьёй у себя в гостях, — напомнил Том, стягивая мятые чулки.

Гарри застыл, глядя на скользящую по ноге, словно паутинка, шёлковую ткань.

Он сглотнул и вспомнил, что Том ждёт ответа.

— Слушай, может, не стоит нам показываться вместе перед Джинни. Я боюсь, что выдам себя. И тебя.

— Хочешь что-то спрятать, положи на видное место, — философски заметил Том и небрежно кинул чулки на кровать, а Гарри залюбовался его обнажённым подтянутым телом. Сутана слишком долго прятала его от глаз и рук Гарри. — Будет лучше, если твоя жена не станет считать, будто мы скрываем наши встречи. Сегодня тоже скажи, что мы виделись.

Гарри подумал, что если бы Волдеморт не поехал кукушкой, то его крестражи вовек бы никто не нашёл. Только вот незадача — кукушкой он поехал именно из-за них.

— Хорошо, мы придём в воскресенье.

— Чудесно, тогда до воскресенья, — сказал Том, дёргая ручку ванной комнаты. — Дверь прикрой за собой.

Гарри вышел на улицу, наконец вдохнув свежего воздуха, казалось, запахи секса въелись в одежду и кожу, напоминая о том, что совершил.

Пауль в одиночестве сидел на скамье возле церкви и курил. Завидев Гарри, кивнул ему, привлекая внимание.

Гарри опустился рядом.

— Ребят я отправил по домам, взял на себя смелость, — сказал напарник. — Как разговор с епископом? Удачно? Я не дозвонился до тебя.

— Эм, д-да, — неловко произнёс Гарри и несколько раз нервно провёл рукой по спутанным волосам.

— Хорошо, что вызов холостой. Впрочем, я так и думал.

— Ага. Ну, это… Отчёт я утром напишу, — поспешно сказал Гарри. — Можно идти домой.

— Да, — Пауль помолчал немного, затягиваясь ещё пару раз. — Не моё дело, конечно, но ты был бы осторожнее, Гарри.

— Ты о чём? — напрягся он.

— Не палил бы свои отношения со священнослужителем.

— Какие?.. Как ты?.. — Гарри вспыхнул как печка, а на лице, наверное, можно было пожарить что-нибудь, настолько стало горячим.