Часть 24. Тартюф (1/2)

Гарри просто безобразно разругался с Джинни.

Началось всё с того, что они не могли определиться с единой линией поведения в моментах, когда станут объяснять Кей, что нельзя пробовать неизвестные заклинания без присутствия взрослых. Гарри доказывал, что её нужно наказать, лишая игрушек и палочки, а Джинни была убеждена, что следует просто серьёзно поговорить.

— Она ещё ребёнок, и сама испугалась, — Джинни не сдавалась.

— А я как испугался, когда увидел почти полутруп! Или когда раны не исцелялись, и она истекала кровью! — Гарри замотал головой, будто так выглядело более убедительно. — И вообще, почему ты вдруг решила её защищать? Совесть покоя не даёт? Хочешь выглядеть хорошей мамочкой?

— Да ты заколебал меня упрекать! — разъярилась Джинни. — Да, я виновата, что не уследила за ней, но то, что хочу всего лишь провести беседу, не значит, что я стараюсь обелить себя! Кей действительно испугалась не на шутку! Почти утонула в бассейне, как можно её после такого стресса сильно наказывать?

Они спорили ещё битых полчаса, крича друг на друга и в конце перейдя на оскорбления. В итоге Джинни не выдержала и выбежала из комнаты, хлопая дверью.

— Иногда ты такой твердолобый, я вообще жалею, что вышла за тебя замуж! — в сердцах выпалила напоследок.

— Ну так разведись! — крикнул ей вдогонку, тут же пожалев о сказанном.

Гарри устало опустился в кресло, уже сожалея обо всём, что ляпнул в порыве ссоры. Злость куда-то испарилась, остался лишь горький привкус.

Не первая их ссора. Но впервые такая тяжёлая.

И когда в их семейной жизни всё пошло прахом?

Когда появился Реддл? О нет, гораздо раньше.

Когда удочерили Кей? Нет, но проблема усугубилась.

Так когда же?

Для чего вообще они приняли столь поспешное решение жениться?

Ответ прост: для поиска утешения друг в друге. Джинни оплакивала брата, Гарри оплакивал многих, они спасались от горя объятиями друг друга. И надо сказать, что это помогало.

Но была ли любовь?

Боль утраты замылилась временем, появилось желание жить дальше, и успокоительные объятия стали ненужными.

И вот здесь-то и открылась страшная правда — он и Джинни совершенно разные и, возможно, не очень хорошо подходят друг другу.

Только что теперь делать с этим прозрением? Как жить дальше?

Гарри впервые поверил в фатальность Джинни, которую ранее считал глупой — вселенная не просто так не давала детей, будто намекая на то, что они — не пара.

Но, в очередной раз всё поломав, как глупцы удочерили девочку из приюта.

Её не вернуть обратно, да и Гарри искренне привязался к ней… Просто как поступить сейчас?

Когда-то он жаловался на проблемы святому отцу, который внимательно его слушал, не оценивая поступки.

Теперь и это недоступно, ведь изливать душу Тому Реддлу, как минимум, странно и, как максимум, опасно.

Ну почему так не везёт?

Гарри что, растерял свою удачу после смерти?

Потерев лицо до жжения, словно стирая траурное марево, Гарри поднялся из кресла и пошёл извиняться перед Джинни.

Не стоит принимать скоропалительных решений относительно брака.

***

Т: Как самочувствие у Кей?

Конечно же Реддл не мог не поинтересоваться, как дела у Кей.

Преследовало ощущение, что он душит Гарри, цепко держит за горло, изредка разрешая урвать глотки воздуха, но потом снова не даёт дышать — до темноты в глазах, до частого пульса, до дрожи в ватных ногах.

Его присутствие будоражило Гарри и пробуждало какие-то самые тёмные и неприятные стороны души, о которых раньше можно было только догадываться.

Рука в руке.

Обжигающий взгляд.

Бархатный уверенный голос.

Блядские проповеди, в которых Гарри умудрился усмотреть зерно истины и в глубине души соглашался.

Животный страх, но не тот, от которого сводит конечности, а распаляющий до безумия, побуждающий бороться, нападать, вгрызаться в тёплую плоть, наслаждаясь солёным привкусом мяса. Отравляясь от яда, пропитавшего каждую клеточку сущности Реддла.

Неизвестно, кто больший грешник — Гарри или сам святой отец.

Не верил ни единому слову, но тянулся к Реддлу, как глупая бабочка к огню.

Гарри ответил на сообщение, рассказав, что с Кей всё в порядке.

Он и Джинни всё-таки провели воспитательную беседу с ней и отобрали палочку на несколько дней. В общем, нашли компромисс.

Т: Я рад за вас. Кстати, переезжаю сегодня. Наконец-то!

Г: О, поздравляю!

Г: может тебе помочь с вещами?

Т: Если у тебя есть свободное время, я не отказался бы от помощи.

Г: замётано!

Т: Жду в 9 вечера.

Так как Гарри чувствовал себя обязанным, то предложение помощи в переезде выглядело в его голове органичным.

Джинни дулась, почти не разговаривала, а если всё-таки нужно было обратиться к нему, то делала это сухо и не глядя в глаза.

Поэтому, не испытывая больше угрызений совести, Гарри демонстративно переоделся в чистые джинсы, посетовав вновь, что у него только модные дырявые, нацепил футболку, которая почему-то жала в плечах, — но больше чистых не было в шкафу — и бросил резкое:

— Я к Тому. Помогу с переездом. Вернусь поздно.

Конечно, Джинни не стала возмущаться — она тоже была преисполнена благодарностью.

Реддла он нашёл в комнате. Дверь была приоткрыта, из образовавшейся щели лился лунный свет, и Гарри тихонько заглянул внутрь.

Высокая фигура в чёрном одеянии находилась возле окна, подсвечиваемая луной, складки сутаны отливали перламутром, а кудрявые волосы, немного растрёпанные, выглядели змеями Горгоны.

Гарри, сбрасывая морок, стукнул в дверь и вошёл.

Реддл резко обернулся и, завидев Гарри, улыбнулся.

— Рад, что ты пришёл.

— Много вещей у тебя?

— Да ты знаешь, не особо. Но нужно аккуратно перенести Ангицию, ну, и так, по мелочи наберётся. Помоги упаковать книги.

Гарри подошёл к небольшому шкафу и придвинул к нему коробки, в которые начал складывать книгу за книгой.

— Где ты купил дом? — поинтересовался он, рассматривая в руках сборник комедийных пьес Мольера и испытывая диссонанс.

— В паре кварталов отсюда, — Реддл рылся в шкафу и вытаскивал оттуда одежду.

— Наверное, что-то придётся уменьшить заклинаниями, — Гарри залип на картинку обложки.

«Тартюф, или Обманщик», — прочитал он.

— О, моя любимая из пьес Мольера, — отметил Реддл, увидев, на что смотрел Гарри. — Правда, в конце Тартюф так глупо попался. А всё потому, что не смог удержать свою похоть.

— Я не читал, — пожал плечами Гарри.

— Ни одной пьесы? — удивился Реддл.

— Нет. Как-то не до того было. Да и, по-моему, от этих произведений попахивает нафталином, — усмехнулся Гарри.

— Это нестареющая классика, — немного обидчиво ответил Реддл, выдирая книгу из рук и кладя в коробку. — Юмор, обнажение пороков общества, порой сомнительная мораль — что ещё нужно для приятного времяпрепровождения?

— Может, общение с живыми людьми?

— Может, — Реддл подошёл ближе. — Вот с тобой мне нравится общаться, Гарри. И не потому, что ты волшебник.

Гарри стоял к нему вполоборота, но ощущал на себе пронизывающий взгляд, раздевающий до самых костей, оставляя неприглядность и дискомфорт.

Реддл хотел сорвать с него все маски и личины, но их и так не осталось; если он продолжит делать это дальше, то не останется даже лица.

Потерять лицо… звучит?

О да, и играет новыми красками.

Гарри взял другую книгу, лишь бы чем-то занять руки, скрывая волнение.

— Так, одежду я сложил, — переключился Реддл. — Что можно уменьшить?

— Ценные вещи, изделия из натуральной кожи лучше не подвергать чарам, — разъяснил Гарри.

— Что-то я думал, у меня меньше вещей, — пробормотал Реддл. — Нам придется перетаскивать их в два захода. Террариум же ещё.

— Ладно. Без проблем.