Часть 22. Belladonna (1/2)

Нанизывая, словно гранатовые бусины на нитку, Гарри оставляет ожерелье из поцелуев на шее Тома, спускаясь ниже к крепким выступающим ключицам, не обделяя их вниманием. Ему нравится вонзать зубы в светлую упругую кожу, помечая её и делая неидеально белой.

Ниже, ещё ниже, пока в подбородок не упирается влажный эрегированный член. Гарри останавливается, не зная, что делать дальше — он не был с мужчинами, и теперь боится показаться нелепым. Он опирается на кисти, приподнимаясь, и вскидывает глаза вверх.

Кожа Тома почему-то слишком белая, даже с оттенком синевы. Гладкая. Скользкая. Взгляд движется выше и спотыкается на совсем безволосом подбородке, тонких губах и абсолютно нечеловеческих красных змеиных глазах, которые взирают так, что хочется спрятаться.

Красивый прямой нос Тома отсутствует, вместо него — узкие щели, исчезли и восхитительные кудри, оставив лишь лысый череп.

Гарри порывается сбежать, но когтистые пальцы вплетаются в его волосы и тянут к себе.

Слышится змеиное сиплое шипение:

— Куда ты, Гарри, Мальчик-которого-я-трахну?

Кажется, крик Гарри был слышен даже на соседней вилле; вскочив с постели, взмокший как мышь, он долго не мог вырваться из сна в реальность.

На него испуганно таращилась сонная Джинни.

— Гарри, что случилось? Снова кошмары?

— Д-да, — зубы Гарри клацнули друг об друга, сбивая эмаль.

— Сириус?

— Волдеморт.

— О, — удивилась Джинни. — Он обычно не снился тебе.

— Да что-то в последнее время стал сниться, — пробормотал Гарри, замечая, что тахикардия немного уменьшилась.

— Фу, — Джинни передёрнуло. — Неужели его душа не может успокоиться?

— Что за бред снова?

— Так магглы говорят.

— Мы же не магглы.

— В этом есть что-то, — пожала плечами Джинни. — Куда исчезают души умерших? Ты же рассказывал, что Дамблдор ушёл в никуда, твои родители тоже смотрят на нас сверху, ты их сам видел. А что с изуродованной душой Волдеморта? Этот омерзительный осколок до сих пор валяется в преддверии загробного мира? Значит, нет ему покоя. Мне напоминает всё это истории про самоубийц или некрещёных— их души мечутся, скитаясь в междумирье, — продолжала она рассуждать. — Об этом много написано разных книг, у мамы в родовой библиотеке такие имелись. По сути, Волдеморта тоже можно считать самоубийцей, он же собственными руками душу свою искалечил.

— И теперь он не даёт покоя мне? — скептично произнёс Гарри, хотя внутренне напрягся от её слов.

— Ну, ты же был сосудом для его души. Вдруг он ищет себе пристанище, вот и посещает твои сны.

— Это просто кошмары, Джин. У всех бывает.

— Возможно, — легко согласилась та. — Просто что-то задумалась.

— Давай лучше спать, — предложил Гарри, укладываясь обратно в постель и заворачиваясь в одеяло, потому что вспотевшее тело быстро остывало.

Что бы ни значили подобные сны, они не нравились Гарри.

***

Гарри решил вечером сообщить Реддлу, что в выходные не станет обучать его магии. Во-первых, он обещал Кей и Джинни посетить Росси в субботу, во-вторых, нужно провести выходные с семьёй, Гарри уже соскучился по спокойному общению, в-третьих, он отправит Пауля подменить его в наблюдении за церковью, на выходных, обычно, секты становились наиболее активны. Если что, напарник позвонит ему.

С такими мыслями он стоял перед воротами церкви, не решаясь войти. Стыд за вчерашнее поведение, мерзкий сон — всё смешалось в кучу, и голова Гарри хотела взорваться ядерной бомбой.

Помявшись ещё немного, он всё-таки поднялся по ступеням и зашёл внутрь.

Реддл уже ждал его, проповедь только закончилась, и тот, привалившись к стенке исповедальной кабинки, высматривал Гарри в толпе.

— Я что-то подумал, ты не придёшь, — вместо приветствия сказал он.

— Я же обещал. На работе немного задержался.

— Хорошо. Пойдём?

Они поднялись в комнату Реддла, которая уже казалась привычной.

— Ты разговариваешь со змеями? — вдруг спросил Реддл.

Гарри обернулся к нему.

— Да, — смысла лгать не было.

— Все волшебники умеют?

— Эм, — замялся Гарри. — Не все.

— А твоя жена умеет?

— Нет, она не умеет.

— Не означает ли это то, что ты сильный волшебник? — настойчиво допытывался Реддл.

— Не совсем, — растерялся Гарри. — Просто кто-то может, кто-то нет.

— А вообще многие могут?

— Э-э-э, нет.

Реддл поднял одну бровь вверх.

— И чем это можно объяснить?

— Да не знаю я, — Гарри еле сдержался, чтобы не нагрубить. На самом деле, он просто понятия не имел, как отвечать на такие каверзные вопросы, и это раздражало.

— Ладно. Тогда поздоровайся с Ангицией, я хочу послушать, как разговариваешь ты, — достаточно властно произнёс он.

Гарри решил не спорить с ним и подошёл к террариуму. Ангиция свернулась в клубок, но увидев его, подняла голову.

— Привет, — прошипел Гарри.

— Привет, Гарри. Рада тебя видеть, — ответила змея. — Мы ждали тебя.

Гарри быстро обернулся на Реддла, но заметив, что тот занят тем, что доставал свою палочку из выдвижного ящичка на замке в тумбе, поспешно спросил, понижая голос:

— Мы?

— Том скучал, — огорошила Ангиция Гарри. — Только о тебе и говорит.

— Она преувеличивает, — подошёл к ним Реддл. — Я просто очень хотел побыстрее освоить ещё заклинания. Кстати, я прочёл учебник, что ты принёс по Чарам, и кое-что попробовал. И кстати, ты довольно искусно делал вид, что не понимаешь змею.

— Уже прочёл? — изумился Гарри, игнорируя последние слова.

— Не спалось ночью, — ответил тот. — А ещё я много размышлял.

— О чём, если не секрет?

— От тебя у меня нет секретов, Гарри, — улыбнулся Реддл. — Я размышлял о магии и религии. Вспоминал святую инквизицию. Получается, простецы сжигали магов или людей, про кого думали, что маги, на кострах за то, что те были другими. Вот до чего доводит страх и зависть. Теперь я понял, почему нельзя рассказывать всё магглам.

— И какие выводы сделал? — Гарри стало интересно, что он ответит.

— Что религия — это то, что описали простецы про магов. По сути и Христа распяли за то, что он говорил странные для их понимания вещи. Такая глупость, — он презрительно фыркнул. — Скажи, ты сталкивался с чем-то подобным? С завистью или страхом от магглов.

— Да, меня вырастили магглы. Они ненавидели магию, — осторожно сказал Гарри, следя за реакцией Реддла.

— Точно зависть, — покачал головой тот. — Впрочем, они недостойны знать о магии.

— Магглы могут быть отличными людьми. Да ты сам до недавнего времени ничего не знал о магии и жил магглом, — начал распаляться Гарри. — И уже считаешь себя выше них?

— Нет-нет, — поспешно ответил Реддл. — Ни в коем случае не считаю себя лучше. Как ты мог так подумать? Возможно, я неправильно выразился. Но сообщать им точно не стоит, они же вновь могут «сжечь» нас на кострах, образно говоря. Это опасно.

Гарри ни единому слову не верил, но вымучил из себя добродушное, как он надеялся, выражение лица.

— Я рад. Мы не должны превозносить себя. Магглы тоже чрезвычайно умные люди, посмотри, сколько у них изобретений. В Италии очень хорошая политика — волшебники живут среди магглов и активно с ними взаимодействуют. Взять те же телефоны. В Англии понятия не имеют о техническом прогрессе и письма отправляют совами. Это долго и неэффективно. Телефон удобнее.

— Не знал про Англию, — Реддл задумался. — Что ж, возможно, ты прав. Не будем делать поспешных выводов. Давай, может, начнём? А про магический мир ты расскажешь мне в другой раз. Я пока почитаю те книги по истории магии, что ты любезно мне принёс.

В этот раз Гарри старался абстрагироваться от близости Реддла, держась на безопасном расстоянии, и почти не смотрел на лицо и тело, только на руку с палочкой.

А ещё он даже не дышал в сторону Реддла, его запах сводил с ума — слишком знакомая смесь ладана и Dior’а, раскрывающаяся на его коже по-особенному, якорила Гарри.

У Джинни всегда было несколько духов, одни для лета, другие для зимы, какие-то для вечера, какие-то для утра, меняла шампуни и постоянно пахла по-разному. Гарри нравилось угадывать, что за аромат на ней сегодня, но сейчас он осознал, что своего уникального запаха Джинни не имела — что-то всегда цветочное, в принципе, похожее друг на друга, но Гарри не ассоциировал какой-то аромат именно с ней.

Нет, снова не так. Он ассоциировал Джинни с легкими цветочными ароматами, но это были разные запахи.

Реддл же пах всегда одинаково, и этот запах Гарри узнал бы из сотни людей — манящий, порочный, омрачающий разум.

Он отодвинулся ещё дальше — больше попадать в нелепое положение не хотелось.

— В выходные я буду с семьёй, — немного хрипло сказал Гарри.

— Конечно, Гарри. Семья — это очень важно. Хорошего вам отдыха.

***

Субботнее утро порадовало прохладой, словно с небес на людей сошла благодать, спасая от адской духоты.

Джинни распустила свои роскошные волосы, впервые за долгое время нахождения в Италии, надела короткую юбку, обнажив крепкие стройные ноги. Кей в неизменном чёрном платьице и с аккуратными бантиками в косах выглядела похожей на куколку. Гарри же выглядел… как Гарри — белая футболка, рваные голубые джинсы, спасибо, что без очков.

Джинни уверенно вела новенькую машину, что купили для её поездок по делам; она немного гнала по дороге и сигналила другим автомобилям, пока ехали к Росси.

Гарри слонялся по зданию клиники, в то время как Кей занималась с терапевтом, а Джинни убежала в лавку сладостей за новыми банками абрикосового варенья, которое их дочь поглощала литрами.

Он рассматривал статуи, изображающие безумных больных, переходя от одной к другой, и находил их отвратительными.

Когда время сеанса почти закончилось, Джинни вернулась, гремя стеклом в сумке.

Гарри высказал желание переговорить с Росси, что и сделал незамедлительно, оставив Кей на попечении Джинни.

— Я хотел бы узнать больше о психологическом портрете психопата, — начал он сразу же после того, как выслушал об успехах Кей. — Кей мучает животных, я не хотел бы пропустить тревожные звоночки. Психопат — какой он?

Росси нахмурил густые брови, раздумывая над ответом.