Шаг 2: Ускоренный пульс (1/2)
| || | ||| | || ||| |
Комната Ромы утопала в приглушённом свете.
Музыка — низкая и гулкая — струилась из наушников, подключённых к телефону. Рома полулежал на кровати, вытянув ноги и уставившись в открытый учебник. Было ясно: мысли его давно уплыли куда-то дальше, за пределы страниц.
Тишину общежития нарушил резкий, уверенный топот. Рома даже не успел отреагировать, как дверь его комнаты с грохотом распахнулась, ударившись о стену.
— РОМА!
Рома вздрогнул, одна рука машинально потянулась к уху. Он зацепил наушник пальцем и лениво убрал его, повесив на ухо, как неприметный крючок. Поднял взгляд. В дверях стоял Вадим, растрёпанный и взъерошенный, как петух, внезапно встревоженный рассветом.
Рома молча смотрел на него. Не удивлённо, не испуганно — скорее, с немым раздражением и вопросом на лице: «И что теперь?».
— Чего ты хочешь? — наконец спросил он, голосом ровным и абсолютно спокойным.
Вадим в ответ вытянул руку вперёд, словно после изматывающего марафона.
— Ты это видел?! — выпалил он так, будто Рома уже должен был знать, о чём речь.
Рома не шелохнулся. Он молча смотрел на друга с выражением лица: «Ты серьёзно?..».
— Я хочу знать, что произошло в этом вашем… КВИР-ЧАТЕ! — Вадим сделал несколько быстрых шагов вперёд, вторгаясь в личное пространство Ромы, и навис над кроватью, почти упираясь локтями в матрас.
Рома приподнял бровь и лениво наклонил голову.
— Погоди, — протянул он. — Ты сейчас серьёзно вломился ко мне из-за чата?
— Не просто из-за чата! — Вадим чуть ли не подпрыгнул на месте, размахивая руками. — Там все с ума посходили, ты понимаешь?! Я только что видел, как соседи кричат в подушки! А Тимон вообще обмотался пледом и сказал, что больше не выйдет на улицу, потому что «слишком влюблён в чужое счастье»! А ещё вчера он был нигилистом! ЧТО ПРОИСХОДИТ?!
Рома тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу и сжал переносицу.
— Вадим… Уходи.
— Я не уйду! — тот сменил тон на жалобный, почти скулящий. — Ты мой друг! Я имею право знать!
— Это дискриминация! — тут же добавил он, уловив молчание Ромы. — Человек традиционной ориентации тоже имеет право на просвещение! Мы — тоже люди, даже если нас больше!
Рома простонал и протянул руку к его воротнику.
— О, господи…
— Нет! Нет-нет-нет-нет! — Вадим успел увернуться и с грохотом рухнул на колени, сложив руки в молящей позе. Он смотрел на Рому снизу вверх, как истинный верноподданный. — Рома, ну пожалуйста! Мне нужно знать, иначе я не выживу в этом информационном вакууме!
Рома покачал головой и устало усмехнулся.
— Ты — главная сплетница университета. Нет, даже не университета — страны. Остановись. Я не знаю, что хуже: твой театр или твои попытки сделать из меня личного корреспондента для твоего сплетнического журнала.
Вадим лишь ещё сильнее скорчил жалобную морду.
— Один маленький спойлер! Ну пожалуйста! Всё равно уже весь кампус на ушах.
Рома медленно поднялся с кровати и, ухватив Вадима за воротник, как какую-то шавку, потащил его к выходу.
— Рома! Это вопиющая дискриминация! — завопил Вадим, отчаянно дёргаясь в его руках. — Я требую равноправия! Я!..
Рома распахнул дверь и выставил его за порог, но Вадим успел вставить ногу в щель.
— Рыжий, я всё равно узнаю! — прошипел он заговорщицким тоном, как настоящий папарацци.
Рома прищурился и, не говоря ни слова, наступил на его ногу с нажимом.
— К себе иди, Вадим, — бросил он спокойно. — Я подумаю, стоит ли тебе что-то рассказывать.
— Ты чертовски жесток, Роман! — обиженно выкрикнул Вадим, наконец-то отдёргивая стопу. — Мир запомнит тебя таким!
Дверь щёлкнула, и вместе с ней оборвался этот маленький ураган, оставляя после себя привычную тишину.
Рома медленно выдохнул и прислонился лбом к двери.
— Придурок, — пробормотал он себе под нос, уголки губ дрогнули в нелепой, усталой полуулыбке.
Рома тяжело выдохнул, оттолкнулся от двери и направился к кровати. Наушники всё ещё висели на шее, провод тянулся вниз, теряясь в складках его толстовки. Телефон лежал в кармане, забытый, но почему-то ощущался особенно тяжёлым.
Он плюхнулся на кровать, устало вытянув ноги, чуть откинул голову назад и уставился в потолок. Наушники беспомощно качнулись, а из динамиков всё так же глухо струилась музыка. Гулкие басы звучали словно откуда-то издалека, их ритм был похож на отголоски шагов в пустой комнате. Рома слышал их, но не слушал. Его мысли были далеко.
Медленный вздох.
Телефон. Рома машинально потянулся к карману, пальцы не сразу нащупали его, и провод натянулся, чуть дёрнувшись. Наушники небрежно соскользнули вниз, он сорвал их с шеи и бросил на постель. Несколько секунд Рома просто держал телефон в руке, глядя на тёмный экран.
Пальцем провёл по замку, и экран вспыхнул. Список диалогов. Никаких уведомлений, никаких пропущенных звонков. Всё чисто. Но взгляд сразу зацепился за одно имя. Оно словно выделялось среди прочих, хотя было абсолютно таким же. «Глеб».
Рома некоторое время просто смотрел на экран. Слишком долго. Он потёр ладонью лицо, попытался стряхнуть это странное ощущение — лёгкое напряжение в груди, будто взволнованность, которой не должно было быть. Но, как назло, чувство не уходило.
Он провёл рукой по затылку, чуть взъерошив волосы, и тихо пробормотал:
— Чёрт.
Пальцы его, словно сами по себе, начали печатать. Медленно, с паузами между буквами, будто он взвешивал каждое слово. Наконец, он остановился. На экране высветилось:
Рома:
— Этот придурок снова лез к вам в трусы.
Он чуть нахмурился, перечитал сообщение. Прямо? Грубо? Может, стоило сначала поздороваться? Рома закатил глаза, потёр лоб и коротко вздохнул.
— Ладно, хватит уже думать, — пробормотал он себе под нос.
Большой палец чуть замешкался над кнопкой отправки, но вскоре нажал её.
Сообщение улетело.
Экран снова погас, оставив его одного в тишине.
Рома опустил руку, уронил телефон рядом с собой и снова посмотрел в потолок.
«Зря, наверное, написал… Резковато.»
Он сжал губы в узкую линию, перевернулся на бок, подперев голову рукой и уставился на телефон.
И вдруг — вибрация.
Экран ожил, выдернув Рому из его мыслей. Он дёрнулся, схватил телефон быстрее, чем ожидал, и тут же увидел всплывающее сообщение. Сел.
Глеб:
— И… ты не понимаешь, почему он делает это через твои, правильно?
Рома уставился на экран, уголки его губ едва дрогнули, выдавая лёгкую усмешку. Он провёл рукой по чёлке, смахивая её с глаз, и почувствовал, как шея чуть напряглась от этого движения. Быстро набрал ответ:
Рома:
— Может, потому что я лучше смотрюсь без них?
Едва он успел отправить сообщение, как экран мигнул от нового ответа.
Рома выдохнул коротко, как будто заранее ожидал подколки.
Глеб:
— Тебе моё квиртовское мнение?
Рома фыркнул, прищурившись. Он всё так же сидел, опёршись локтями на колени, словно готовился к очередной атаке. Уголки губ снова дрогнули, но он постарался сохранить серьёзное выражение. Пальцы уверенно пробежались по клавиатуре.
Рома:
— Только попробуй.
Экран вновь мигнул почти мгновенно, выдав следующий ответ. Это почти выбило его из равновесия — Глеб даже не тратил времени на раздумья.
Глеб:
— В этом вопросе… Вадим всё-таки на шаг впереди тебя.
Рома фыркнул, тяжело откинулся спиной на стену за собой и несколько раз медленно моргнул, уставившись в потолок. От такого мнения внутри что-то кольнуло — то ли раздражение, то ли смешанное с ним чувство веселья. Он потянулся, выгибая спину, и, уже с более выраженной усмешкой, сел на кровати, начав набирать сообщение:
Рома:
— Больше ты НИКОГДА не увидишь меня в совместной душевой.
— Если в вашей общаге снова отключат воду — я просто не буду мыться неделю.
— Будешь нюхать парфюм «а-ля так пахнет месть».
Рома резко стёр последнюю строчку, недовольно выдохнув. Затем подумал и всё-таки вернул её обратно. Уголки его губ окончательно дрогнули в улыбке, а в глазах блеснул лёгкий задор. Он нажал на «отправить» и снова повалился на кровать.
Несколько секунд он просто лежал, держа телефон в руке. Музыка из брошенных наушников звучала всё так же глухо, но теперь её гул слегка перекрывал звук его собственного дыхания.
Рома прижал телефон к груди и закрыл глаза, ожидая ответа.
Телефон завибрировал, и на экране тут же появилось новое сообщение. Рома, едва заметно нахмурившись, чуть приподнял телефон, чтобы лучше разглядеть текст.
Глеб:
— По-твоему, мы так часто сталкивались в душевой?
— Вадима я видел в три раза чаще за те три дня.
— «А-ля так пахнет месть» — твой естественный запах.
— Просто прими это.
Рома не выдержал. Звук короткого фырка сорвался с губ раньше, чем он успел себя остановить. Он чуть не уронил телефон, когда резко перевернулся на бок, и успел подхватить его только одной рукой.
Губы дрогнули в широкой усмешке, и он выдохнул, будто пытался справиться с нахлынувшим смешком.
«Естественный запах, да?..» — подумал он, чувствуя, как что-то горячее разливается внутри, и набрал:
Рома:
— Ты сейчас кого больше защищаешь? Его или себя?
— Я говорю, что он СНОВА пытался залезть к вам в ТРУСЫ!
Он нажал «отправить» и тут же уставился на экран, будто надеялся увидеть ответ немедленно.
Секунда. Вторая. Экран мигнул, и телефон коротко завибрировал.
Глеб:
— Я просто атакую тебя.
— А так… себя, конечно. Вадим — псих. Но даже он не изменит того факта, что я за честную конкуренцию.
Рома чуть прищурился.
Слова «честная конкуренция» зацепились в голове, будто нота, застрявшая на повторе.
Он сел, упёр локоть в колено, а подбородок — в ладонь, машинально перечитывая сообщение снова и снова. Его палец застыл над экраном, прежде чем он наконец набрал:
Рома:
— Между кем и кем?
Ответ прилетел почти сразу.
Глеб:
— Между мной и твоим эго, разумеется.
Рома на несколько секунд замер, затем тихо хмыкнул, качнув головой.
В уголках губ дрожала лёгкая усмешка.
Глеб:
— Мы это победим. Вместе.
Пальцы Ромы замерли на корпусе телефона. Слово «вместе» будто приобрело собственный вес, зависло в воздухе. Оно пульсировало в его голове, стучало в висках, как будто выделялось жирным шрифтом.
Рома провёл пальцем по экрану, неосознанно, словно пытался стереть это слово, стереть ощущение, которое оно вызвало. Ничего не исчезло.
«Чёрт, Рома, ты чего завис? Это просто шутка», — резко одёрнул он себя, вздохнул и отвёл взгляд от экрана.
Тут же пришло новое сообщение.
Глеб:
— Как и твои носки с арбузами.
Рома вскинул брови, будто его только что выдернули из тягучей паузы. Он усмехнулся, уголки губ дрогнули сами собой, и пальцы быстро побежали по клавиатуре.
Рома:
— Это были не арбузы, а полоски!
Ответ не заставил себя ждать.
Глеб:
— Полоски с косточками?
Рома хмыкнул, чуть сильнее вдавил спину в подушку, как будто от этого его улыбка могла стать менее заметной.
Рома:
— Признайся, ты просто завидуешь моему ослепительному стилю.
Экран мигнул.
Глеб:
— Да, он и правда… ослепляет.
Рома снова приготовился отстаивать себя, но застыл, выхватив глазами новое сообщение.
Глеб:
— Милый.
Пальцы Ромы замерли. Телефон чуть скользнул в руке, и он едва не уронил его.
«Милый?»
Он уставился на экран, будто слова могли исчезнуть, если смотреть достаточно долго.
— Шутка. Просто шутка, — пробормотал он себе, быстро облизывая пересохшие губы.
Рука непроизвольно скользнула к затылку, и он потёр его, чувствуя, как горячая волна прокатилась по шее.
«Шутка», — повторил он в мыслях и, наконец, набрал:
Рома:
— Но согласись, я стал более избирательным.
Он не сразу нажал на «отправить». Большой палец застыл на кнопке, он перечитал сообщение раз пять. Затем чуть нахмурился, коротко выдохнул и наконец послал его.
Рома медленно перевернулся на бок, притянул телефон ближе к груди и уставился на экран. Он ждал, что Глеб ответит сразу, но лента диалога не двигалась.
«Милый».
Это слово всё ещё звенело в его голове.
Телефон завибрировал почти непрерывно. Рома чуть сжал его в ладони, глядя на экран. Ответы Глеба появлялись один за другим, будто тот писал без остановки, без пауз.
Глеб:
— О.
Глеб:
— Это точно.
Глеб:
— Ты теперь почти не самосудник — бьёшь только избранных из списка неугодных.
Глеб:
— И так правильно выбираешь меня…
Глеб:
— Когда нужно выудить тайны квир-чата.
Рома приподнял бровь, чуть усмехнувшись. В глазах блеснуло что-то озорное. Он легко набрал ответ:
Рома:
— Вот именно. ИЗБРАННЫХ. С Вадимом мне приходится мириться, потому что, как ты выразился, он — меньшее зло.
— Во-вторых, ты должен гордиться быть использованным мной.
Едва успел отправить, как экран мигнул новым сообщением.
Глеб:
— Рома, я каждый день строю алтари в твою честь.
Рома не удержался, коротко рассмеялся себе под нос, откинувшись спиной на подушку. Усмешка осталась на губах, когда он печатал ответ:
Рома:
— Вот и правильно.
Вибрация. Ещё одно сообщение.
Глеб:
— А я думал, ты ответишь что-то вроде «не надо, я же скромный».
Рома коротко хмыкнул, потер лоб, как будто ему нужно было сосредоточиться, чтобы не скатиться в излишнюю иронию.
Написал:
Рома:
— Если хочешь, можешь добавить это на табличку под моей статуей.
На этот раз ответа пришлось ждать чуть дольше. Рома перевернулся на бок, опёр голову на ладонь и взглянул на экран, когда появилось следующее сообщение.
Глеб:
— Там уже не осталось места.
— Всё завалено подношениями.
Рома смотрел на текст, и улыбка, кажется, чуть сползла с его губ. Не потому что он напрягся — просто слова Глеба прозвучали почти… искренне. Или даже слишком правдиво. На мгновение в груди разлилось что-то непонятное, но он не стал разбираться. Просто набрал:
Рома:
— Например?
Сообщения снова посыпались слишком быстро.
Глеб:
— Гель для душа?
Глеб:
— Дезодорант?
Глеб:
— Антисептик?
Рома нахмурился. Его брови чуть сдвинулись, губы непроизвольно поджались. Он выдохнул и медленно набрал:
Рома:
— Антисептик-то здесь причём?
— Я даже не знаю, как им пользоваться.
— Какова должна быть причина применения?
— Слишком сложно…
Он поднёс телефон ближе к лицу, перечитывая свои же сообщения, и снова опустил его. «Антисептик? Серьёзно?..» — мелькнула мысль.
Но Глеб, похоже, вовсе не собирался тормозить.
Глеб:
— Да, но ты ведь находишь причину использовать меня. Даже если мы «все такие сложные».
Рома остановился, задумался. Он чуть прищурился, взгляд стал сосредоточенным, как будто пытался вычленить из этих слов что-то большее. Чуть сдвинул брови.
Рома:
— Ты цитируешь меня?
Экран мигнул почти сразу.
Глеб:
— Я просто внимательный.
Рома ухмыльнулся.
Рома:
— И язвительный.
Глеб:
— Сложный.
На этот раз пауза была дольше.
Рома молчал, глядя на экран. Он перевернулся на другой бок, подперев голову рукой, и выдохнул. В пальцах телефон чуть надавил на ладонь, как будто требовал от него ответа.
Рома снова начал что-то писать, но тут же стёр. Захотелось добавить что-то, но он не знал, что именно. Ему казалось, что ещё одно слово — и он нарушит эту странную, почти приятную тишину, которая повисла между ними.
Он всё же отложил телефон на кровать, провёл рукой по волосам и прикрыл глаза. Пелена слуха будто прорезалась, что позволило снова услышать глухой звук музыки из наушников, всё так же беспомощно лежащих рядом, и слегка переключиться на него.
Телефон завибрировал. Рома перевёл взгляд на экран, не ожидая ничего особенного, но увиденное заставило его задержать дыхание.
Глеб:
— Спасибо.
Рома замер. Брови едва заметно дрогнули, он нахмурился, прищурив глаза.
«Спасибо?.. За что?» — мысль застряла в его голове, пока он смотрел на экран, не отрывая взгляда.
Телефон снова завибрировал, и вложение прогрузилось тут же.
Глеб:
(фото газировки)
Рома моргнул, разглядывая фотографию, словно она должна была дать ответ на все его вопросы. Но вместо этого он медленно откинул голову назад, уставился в потолок и провёл рукой по лбу.
«Газировка? Что это, шутка? Или намёк? Он… пьёт её сейчас? Хвастается?.. Нет, это глупо.»
Ещё один вибросигнал вернул его внимание к экрану.
Глеб:
— За заботу.
Рома медленно прочитал сообщение. Сердце вдруг сбилось с привычного ритма, будто кто-то слегка толкнул его грудь изнутри. Он почувствовал, как плечи напряглись, а в животе возникло странное ощущение.
«За заботу? Я ведь просто… купил. Даже не думал об этом.»
Он уставился в экран, слова начали вертеться в голове, словно застрявший куплет песни. Рома снова откинулся на спину, глядя в потолок, и чуть прикусил губу. Ему вдруг захотелось сделать ещё что-то. Что-то, чтобы Глеб почувствовал себя… ну, ещё лучше. Чтобы улыбнулся.
«Что ещё? Что ты можешь сделать ещё?..»
Резко поднявшись на локтях, он набрал:
Рома:
— Проведём Новый год вместе?
Палец завис над кнопкой отправки, но лишь на долю секунды. Сообщение улетело, а Рома вдруг почувствовал, как жар прокатился по всему телу.
«Чёрт. Что я только что сделал?»