Глава 7 (1/2)

Если Форкс и мог похвастаться хорошей погодой весной, то это случалось крайне редко — от силы несколько раз за месяц, словно в виде мимолетной подачки, чтобы окончательно не погрязнуть в бесконечном унынии. Влажность, пронизывающая до костей, и холодные, пронизывающие ветры были постоянными спутниками этого забытого богом места, преследуя и изматывая его немногочисленных жителей, которые с тоской и завистью смотрели на редкие проблески солнца, мечтая о тепле, сухих тротуарах и возможности проводить время на улице, не кутаясь в бесчисленные слои одежды.

И если для большинства подростков, уставших от бесконечных тусовок и приключений, постоянная непогода была даже в радость — появлялась веская причина остаться дома, почитать книгу или посмотреть фильм — то для Каи, привыкшей к активному образу жизни и постоянному движению, сидеть дома в четырёх стенах с матерью было настоящей пыткой, сопоставимой с заточением в темницу. Казалось бы, она провела дома всего неделю после той злополучной поездки в Порт-Анджелес, но их с лихвой хватило на несколько месяцев вперед, словно время в этом проклятом городе текло гораздо медленнее, чем в остальном мире. Правильно говорят, что самые лучшие отношения между родителями и детьми складываются тогда, когда те находятся на достаточном расстоянии друг от друга.

В Норвегии Кая постоянно проводила свободное время вне дома, наслаждаясь свободой и независимостью. Она встречалась с друзьями, путешествовала по окрестностям, исследуя живописные фьорды и горные вершины, или же просто наслаждалась одиночеством на берегу моря, вдыхая свежий соленый воздух и любуясь бескрайними просторами. Несмотря на то, что дом практически всегда был свободен, так как в то время и мама, и папа девушки работали, в лучшем случае приходя с работы около семи часов вечера, она предпочитала свежий воздух замкнутому пространству.

Нет, клаустрофобии у нее не было, но сам вид одинокого, будто бы неживого дома, с потухшими окнами и отсутствием каких-либо признаков жизни, навевал на нее тоску и ощущение заброшенности. Ей казалось, что стены давят на нее, сжимая ее в тиски и не давая дышать полной грудью. Поэтому, очутившись один на один с матерью на столь долгое время, которая всё пыталась выяснить малейшие подробности не только исчезновения Эша, но и личности Пола, Кае было просто невыносимо находиться дома. Она чувствовала себя, как птица в клетке, мечтающая о свободе, или как рыба, выброшенная на берег и задыхающаяся от нехватки воды. И она никогда бы не подумала, что школа, которую она раньше ненавидела и считала бесполезной тратой времени, станет для нее своеобразной отдушиной, спасительным оазисом в пустыне, местом, где она сможет хоть ненадолго отвлечься от навязчивых мыслей, уйти от постоянного контроля матери и почувствовать себя немного свободной.

Нахмурив светлые брови, девушка посмотрела на место, пустовавшее ранее с ней, на которое сейчас, споткнувшись об собственный рюкзак, упала Свон. Очевидно, та пыталась придумать, как начать разговор, но получалось у неё откровенно плохо, раз Белла всё ещё не заговорила. Наверное, если бы телефон Кайи, который она постоянно забывала заряжать и оставляла дома за ненадобностью, был включён, то она бы увидела пропущенные сообщения от дочки шерифа, которая, особо не скрывая, испытывала волнение.

Новость о пропавшем Эшере всполошила весь Форкс. Многочисленные листовки с фотографиями Эша и надписями об исчезновении были расклеены по всему городу, но не возымели никакого эффекта. Казалось, что парень просто растворился в воздухе, не оставив ни единого следа, словно его никогда и не существовало. Шериф Свон и его команда прочесывали окрестные леса и озера, но все их усилия были тщетны. Мистер Мейсон, стараясь хоть как-то поддержать Каю и Фриду, предположил, что если за несколько дней не было даже мелких зацепок, то ожидать чего-то хорошего уже не стоит. Кая в такие моменты старалась сразу же уходить в свою комнату и не разводить дискуссий, стараясь избегать разговоров на эту тему. Ей не хотелось говорить об Эше. Она хотела просто забыть обо всем этом и жить дальше, как будто ничего не произошло. Но прошлое постоянно преследовало ее, напоминая о себе и не давая ей покоя.

Одноклассники с недоумением и даже каким-то злорадством смотрели на блондинку, которая даже не выглядела поникшей и убитой горем, как они ожидали. По обыкновению — ровная спина, расправленные плечи и равнодушный вид. Она старалась не обращать на них внимания, делая вид, что ей все равно, что она не замечает их взглядов и перешептываний. Кая же, с поднятым вверх средним пальцем, могла мысленно порекомендовать всем этим лицемерным мразям, неожиданно вспомнившим о парне и распускающим о нём грязные слухи, пойти далеко и надолго и оставить ее в покое. Она презирала их всех.

— Как ты себя чувствуешь? — наконец спрашивает Свон, нарушив затянувшееся молчание и неловко щёлкая ручкой, словно это могло помочь ей подобрать нужные слова. Она теребит рукав кофты, и Кая мельком замечает шрамы, похожие на следы от глубокого укуса, которые тянулись вдоль ее предплечья. Она тут же отводит взгляд, понимая, что пялиться некрасиво и невежливо. Кая никогда не видела этих шрамов раньше.

— Пойдёт, — блондинка улыбается, с лёгкой улыбкой поглядывая на растерянное лицо шатенки.

— Я просто хотела сказать, что… я рядом, если что, — повторяет Белла, словно попугай, заучивший фразу. В ее голосе слышится натянутость, а в глазах плещется неуверенность. — Знаю, как бывает тяжело оставаться одной, когда все рушится вокруг.

Кая чувствует, как внутри нее зарождается волна раздражения. Белла Свон, с ее показушной заботой и лицемерным участием, кажется ей невыносимой. Особенно сейчас, когда мотивы Свон стали такими прозрачными и очевидными. Она играет роль доброй самаритянки, пытаясь загладить свою вину, но под маской благодетельницы скрывается испуганная девочка, отчаянно пытающаяся избежать последствий своих действий.

— Оцениваю твое предложение, Белла, — отвечает Кая с холодной вежливостью, стараясь скрыть свое раздражение. — Но, как я уже говорила, я в порядке. Я вполне справлюсь со своими… проблемами.

Свон действительно хотела помочь блондинке, которая ни с кем не шла на контакт. Возможно, на это в большей степени повлияло отношение стаи к Кае, которые осознавали необходимость взаимодействия с наречённой одного из них и своими глазами видели, что никакого сближения не происходит. Усугубляло положение ещё и то, что Пол стал чаще выходить из себя, срываясь на братьях не только физически, но и морально. Известие о произошедшем в Сиэтле заставило напрячься многих, и Белла бы соврала, если бы не сказала, что как только она появилась в резервации без Кайи, на неё обрушился шквал вопросов и открытой ненависти некоторых парней. Позже Джейк рассказал, что большинство обвинило в таком якобы неслучайном происшествии именно Свон, однако если на шатенку им было наплевать, то на судьбу Мейсон — нет.

Свон даже не знает, что может сказать ещё. Её гложет совесть за то, что она втянула Мейсон в неприятности, которых уже не избежать, однако изо всех сил пытается сблизить её с тем, кто сможет защитить. Если раньше Белла сомневалась в осведомлённости Виктории о новом персонаже в игре, то сейчас вопросов не осталось.

И это пугало.

— Слушай, вечером ребята собираются у костра, — продолжает Белла, старательно игнорируя прямой отказ Каи. Она с надеждой смотрит на блондинку, словно предлагая ей спасательный круг. — Тебе стоит развеяться, немного отвлечься от всего этого.

Кая хмурится, словно ее заставили проглотить что-то горькое. Она прекрасно понимает, что за этими размытыми «ребятами» скрывается Пол и его друзья. Представляя себе ухмылки парней и липкий взгляд Пола, Кая вздрагивает.

— Там прекрасные виды.

На мгновение Кая поддается соблазну. В памяти всплывают образы бескрайних изумрудных лесов, величественных скал и лазурной глади океана. Виды действительно завораживающие, а свежий морской воздух манит своей прохладой и свободой. Может быть, немного свежего воздуха, тишины и одиночества — это именно то, что ей сейчас необходимо, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями.

— Ладно, — соглашается она неохотно, чувствуя себя загнанной в угол. Белла победно улыбается. Кая чувствует, как ее раздражение нарастает с новой силой. Она понимает, что согласившись, сделала огромную ошибку, но уже слишком поздно.

— Тогда жду тебя к шести, — говорит Белла, и в ее голосе звучит неприкрытое облегчение. Кая кивает, стараясь сдержать вздох. Она знает, что этот вечер не принесет ей ничего хорошего, но почему-то чувствует, что не может отказаться. Словно что-то тянет ее к этому костру, к этим неугомонным парням и к этому Полу, которого она так старается избегать.

Оставшиеся часы в школе превратились в пытку. Какой-то назойливый парень, чье имя, как назло, не отложилось в памяти, отчаянно пытался привлечь ее внимание. Он сыпал глупыми, заученными комплиментами, неумело шутил и преследовал ее своим навязчивым присутствием, словно приклеившись, как банный лист. Кая, стараясь сохранять остатки вежливости, игнорировала его потуги, мечтая лишь об одном — как можно скорее покинуть стены этого душного заведения. Звонок прозвенел словно спасительный колокол, и она, словно выпущенная из клетки птица, вылетела из класса, жадно вдыхая свежий воздух свободы.

Но на парковке ее поджидал новый сюрприз — машина отца. Кая недоуменно нахмурилась. Она прекрасно знала, что может спокойно добраться до дома на автобусе. Поездка в автобусе давала ей возможность немного побыть наедине со своими мыслями, понаблюдать за окружающими, отключиться от суеты и шума. Но сегодня отец решил лично ее забрать. Что-то здесь явно было не так. Этот неожиданный жест породил в ней смутное чувство тревоги.

— Привет, — мужчина встретил ее возле автомобиля с улыбкой.

— Что-то случилось? — Кая, не тратя время на пустые формальности, сразу перешла к делу.

Краем глаза она уловила присутствие Калленов, неподвижно застывших возле своей сверкающей Volvo. Они, как и всегда, притягивали к себе взгляды всех окружающих. Кая, конечно, понимала ажиотаж, который творился вокруг них из-за их неземной внешности, но не могла постичь его смысла. Да, они были красивы — это факт, неоспоримый и очевидный. Но вместе с тем — очень странные. Слишком идеальные, словно сошедшие со страниц глянцевого журнала, чтобы быть настоящими, живыми людьми.

Сейчас Кая поймала на себе рассеянный взгляд Элис, направленный прямо на нее. Что-то было в этом взгляде странное, пронзительное, словно девушка видела ее насквозь, читала ее мысли. Нахмурившись, Кая резко отвернулась и сосредоточила все внимание на отце, решив, что Элис просто задумалась.

— Просто захотел встретить тебя сам, — Джон, стараясь говорить как можно более непринужденно, выехал с парковки школы.

— Дочка мистера Свона предлагает съездить в Ла-Пуш вечером.

— Ла-Пуш… да, неплохая идея, — кивнул отец, словно обдумывая что-то. — Надо будет как-нибудь съездить туда вместе. Я практически всю юность провел там.

— Неужели? — хмыкнула Кая, удивленная этим признанием. Отец никогда не упоминал об этом, даже когда она напрямую спрашивала его о том, чем он занимался в Америке до их переезда в Норвегию. Причин такого поведения Кая не знала, а лезть не в своё дело не хотела. Она уважала личное пространство и границы других людей, даже если это касалось ее собственных родителей.

— Да, — мимолетная улыбка проскользнула на строгом лице мужчины. — Белла приглашает просто погулять? Или… что-то еще? — Он замялся, подбирая слова, словно боялся сказать что-то лишнее.

— Вообще-то она сказала, что меня зовут на посиделки у костра, — не стала юлить Кая, решив придерживаться прямоты. С отцом у нее всегда были более-менее доверительные отношения, и если от матери она могла что-то скрыть, чтобы та не волновалась понапрасну, то с Джоном она старалась быть максимально честной. Она знала, что отец ценит ее честность и открытость, и старалась не разочаровывать его.

Перемену в выражении лица мистера Мейсона заметил бы только слепой. Его улыбка моментально исчезла, а брови сошлись на переносице в хмурой складке. В глазах мелькнула тень явного беспокойства, и Кая отчетливо поняла, что он знает гораздо больше, чем говорит. Он явно что-то скрывал, и это ее настораживало.

— Пригласил кто-то определённый? — спросил он, стараясь сохранить ровный тон. Этот вопрос был задан не просто так. Он выпытывал информацию, пытаясь понять, что за этим стоит.

Кая вскинула брови, изображая удивление, но внутри ее уже зарождалось подозрение. Обычно он не задавал подобных вопросов, доверяя ей право выбора друзей и развлечений. Он всегда относился к ней с уважением и пониманием, предоставляя ей свободу в принятии решений и поддерживая ее независимость. Однако сейчас что-то изменилось. В его голосе чувствовалась натянутость, а взгляд выдавал скрытую тревогу. Его обычное спокойствие сменилось каким-то непонятным беспокойством, а доверие, казалось, пошатнулось. Определенно, причина этих перемен крылась в Ла-Пуш, а, возможно, и в определенных людях, проживающих там. Что-то из его прошлого было связано с этим местом, какая-то тайна, которую он тщательно скрывал, и это что-то явно его беспокоило.

— Местная компания, — уклончиво ответила Кая, стараясь не вдаваться в подробности и оставляя отцу возможность самостоятельно делать выводы. Она не хотела раскрывать карты раньше времени, и ей было любопытно, как далеко он зайдет в своих расспросах и что именно он хочет узнать.

— Туда входит сын Билли? — уточнил Джон, и Кая, молча, кивнула в знак согласия. Мистер Мейсон невольно поморщился, словно от неприятного воспоминания, внезапно всплывшего в памяти. Его взгляд, украдкой брошенный на дочь, был полон беспокойства, смешанного с какой-то непонятной тоской и сожалением. Он словно видел перед собой не только свою дочь, но и призрак своего прошлого.

— Если что-то пойдет не так, то сразу звони мне, я приеду. Сегодня я буду дома, — сказал Джон с твердостью в голосе, и Кая поняла, что это не просто слова, а обещание, которое он намерен сдержать любой ценой. В его словах звучала непоколебимая решимость, словно он был готов в любой момент сорваться с места, чтобы защитить свою дочь от любой опасности.

— Не думаю, что что-то произойдет, — ответила Кая, стараясь говорить уверенно и спокойно, хотя внутри нее уже поселилось смутное чувство тревоги. Ей хотелось верить в то, что все пройдет гладко и без каких-либо происшествий. Все же находиться в малознакомой, но все же компании сверстников (?), казалось ей намного безопаснее, чем бродить в одиночестве по темным улицам Форкса или сидеть в четырех стенах, утопая в мрачных мыслях.

Джону от одной мысли о том, что его Кая будет находиться вдали от него, да еще и на неизвестной для нее территории, становилось не по себе. Нет, он нисколько не сомневался в ее способности постоять за себя, он знал, что у дочери сильный и независимый характер, острый ум и умение быстро адаптироваться к любым обстоятельствам. Однако люди, населяющие Ла-Пуш, внушали ему глубокое недоверие. Это недоверие было порождено событиями, произошедшими там много лет назад, в его собственной бурной молодости. Эти мрачные воспоминания преследовали его, словно навязчивый кошмар, заставляя его внутренне дрожать от одной мысли о том, что его ребенок может оказаться втянутым во что-то опасное и непредсказуемое. Он хотел бы запретить ей ехать туда, оградить ее от всего плохого и защитить от любых невзгод, но понимал, что не может этого сделать без внятного и убедительного объяснения. Да и, по правде говоря, время для запретов было уже упущено.

Конечно, она слукавила, если бы сказала, что не задумывалась над тем, что надеть этим вечером. Прогулка в лес требовала практичности и удобства, но ей, как любой девушке, хотелось выглядеть хорошо и произвести благоприятное впечатление. Пальто для вечерней прогулки в лесу казалось слишком вычурным и неуместным, поэтому Кая после долгих поисков отрыла в шкафу черную ветровку. Она не очень соответствовала ее обычному стилю, но была практичной, удобной и не сковывала движений. Под ветровку девушка надела черную водолазку под горло, а к ней — облегающие черные джинсы и удобные полуботинки на плоской подошве, которые она часто надевала в походы. Джинсы неприлично сильно облегали ноги, подчеркивая каждый изгиб ее тела, и Кая чувствовала себя немного голой, словно выставила себя на всеобщее обозрение. Но у нее не было менее марких вещей, а перспектива вымазаться в грязи, споткнувшись в темноте, ее совсем не прельщала. Волосы она выпрямляла с невероятной педантичностью, боясь, что влажный и сырой воздух, царящий в Форксе, хоть на миллиметр завьет их обратно.

Прошло несколько часов, и Кая, ожидая Беллу возле ее машины уже около десяти минут, несколько раз успела вернуться домой, чтобы проверить, не пропустила ли она звонок или сообщение. Она ненавидела непунктуальных людей, считая это проявлением неуважения и пренебрежения к чужому времени, поэтому мысленно проклинала Свон за ее необязательность. Когда шатенка, наконец, вывалилась из дома Мейсон окинула ее скептическим, оценивающим взглядом. Белла явно только что проснулась, потому что наспех натянутая мятая одежда, в которой она была в школе, все еще красовалась на ней. Ее волосы были взъерошены и растрепаны, а на лице не было ни капли макияжа. Она выглядела так, словно только что встала с постели.

— Прости, — запыхаясь, произнесла Свон, открывая дверь своего старенького, видавшего виды пикапа. В ее голосе слышалось искреннее сожаление, но Каю это мало утешило.

Кая лишь устало закатила глаза, молча присаживаясь на переднее сиденье. Ей уже не так сильно хотелось ехать в Ла-Пуш, но потрёпанный скетчбук, последний подарок дяди, лежащий во внутреннем кармане ветровки, приятно отяжелял карман и придавал ей уверенности. Рисование помогало ей успокоиться, отвлечься от мрачных мыслей и выразить свои чувства на бумаге. А новые, неизведанные пейзажи могли стать источником вдохновения и подарить ей новые идеи для творчества.

Всю дорогу они ехали в полной, угнетающей тишине. Кая, устремив взгляд в окно, внимательно всматривалась в бесконечную изумрудную листву деревьев, проносящихся мимо. Она не знала, чего или кого хотела там увидеть, но ничего занимательного и интересного так и не заметила. Устав от однообразного и утомительного пейзажа, она поудобнее положила голову на холодное стекло, закрыв глаза и попытавшись расслабиться. Как только показалось поселение и началась полоса ухабистой дороги, Кая поспешила изменить положение, так как от тряски уже отбила себе всю макушку за несколько секунд. Пришлось сесть прямо и крепко держаться за ручку, чтобы не подпрыгивать на каждой кочке и не вылететь из сиденья. Поездка превратилась в настоящее испытание.

Свон с явным облегчением припарковала свою видавшую виды, потрепанную временем развалюху недалеко от маленького, но ухоженного домика, выкрашенного в жизнерадостный, теплый терракотовый цвет. Аккуратные клумбы с неизвестными Мейсон растениями, густо усеянными яркими, разноцветными цветами, разносили в воздухе приятный, слегка терпкий, но в то же время свежий аромат. Чувствовалось, что хозяева любят свой дом, заботятся о нем и ценят окружающую природу. В каждом элементе чувствовалась гармония и спокойствие.

— Куда мы пойдем? — спросила Кая, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и скрещивая руки на груди. Ей не терпелось узнать, как можно быстрее добраться до океана, вдохнуть соленый морской воздух, почувствовать брызги на лице и насладиться долгожданной тишиной и уединением. И сейчас единственным человеком, который мог ей в этом помочь, была Белла. Ей нужна была карта, проводник или хотя бы простое направление.

— Выйдем на тропинку, там нас встретят, — ответила Свон, указывая на узкую, едва заметную тропинку, змеей уходящую вглубь густого, таинственного леса. — Обычно они проводят встречи на вершине скалы. Там открывается потрясающий вид, — добавила она, словно пытаясь сгладить неприятное впечатление от предстоящего подъема.

Кая мысленно чертыхнулась, с досадой поморщившись. Она-то наивно надеялась, что сможет через некоторое время незаметно сбежать к океану и побыть наедине со своими мыслями, наслаждаясь умиротворяющим шумом волн, криками чаек и бескрайним горизонтом. Но кто же знал, что эти ребята предпочитают проводить свободное время, шатаясь в глубине леса, да еще и совершать утомительные восхождения на вершину скалы, требующие немалой физической подготовки. Девушка уже заранее представляла себе, как завтра будет чувствовать свои бедные, натруженные ноги, которые, скорее всего, откажутся ее слушаться и превратят каждый шаг в пытку.

Мейсон уже сто раз успела пожалеть о том, что она так тепло оделась. Черная водолазка неприятно сжимала и колола горло, вызывая легкий дискомфорт и желание немедленно ее снять. А на джинсах, как назло, остались какие-то колючки, сухие листья и мелкие веточки, которые она тут же поспешила снять, нагнувшись и отряхивая штанины. Она чувствовала себя неловко и неуклюже, словно попала не в свою тарелку.

— Белла, привет! — голос молодого парня, внезапно возникшего из-за густых зарослей деревьев, вынудил Каю разогнуться и посмотреть на подростка. Она даже не удивилась, когда обнаружила его поразительную схожесть с остальной компанией парней из Ла-Пуш — те же темные волосы, смуглая кожа и мускулистое телосложение. Однако его лицо выглядело слишком детским и наивным по сравнению с его развитым, сильным телом. Этот контраст вызывал в ней легкое удивление. От такого комичного несоответствия Кая улыбнулась, невольно смягчившись.

— Привет, Сет, — приветливо поздоровалась Свон, в ее голосе прозвучала теплая нотка. — Кая, это Сет, а это…