Часть 6 (1/2)

— Привет, — сладким голосом пропел Джэджун, протягивая свою камеру Гуну. — Надеюсь, мы не будем на батутах здесь прыгать, а то, знаешь ли, время тратить не хочется на херню, — он, скривив губы, осматривался по сторонам. — Терпеть не могу детей.

Саймон днём ранее согласился на условия Кима, предупредив, что тот должен будет сливаться с толпой, а не позировать для какого-нибудь кастинга. И первую встречу для съёмок назначил в детской зоне парка аттракционов, как запланировал ранее. Пурпурчик подошёл к ожидающему Саймону совсем незаметно, тем самым напугав приблизившимися губами к его уху. И сейчас Гун растерянно моргал, приходя тихонько в себя, хотя ожидал ведь именно его.

— Привет, — выдохнул он и проскользил взглядом по Джэджуну с головы до ног. Чёрные обтягивающие джинсы с огромным кожаным ремнём и металлической бляшкой с изображением головы змеи, чёрная рубашка из твила, а сверху блейзер тёмно-серого цвета. — Когда я тебя попросил одеться на детскую площадку порадостнее, ты выбрал из своих шмоток вот это? — он дёрнул за свисающую с ремня металлическую цепь.

— Тебя что-то смущает в моём наряде? — недоуменно спросил Ким, глядя на свои джинсы. — Мне нравится чёрный цвет, а всё остальное считается нормальным у людей. Чёрный — это практичный цвет, — расплылся в довольной улыбке Джэджун. — Не видно грязи, понимаешь? Это, между прочим, очень даже радостный цвет, глаза от него не болят.

— Поэтому ты ещё и ногти чёрным лаком накрасил? Чтобы грязь под ними спрятать? — Саймон немного повысил тон из-за глупого ответа.

Снимать веселящихся детей, символизирующих радостное, безоблачное детство будет трудно, если рядом с ними будет стоять вот это чёрное убожество. Он надеялся на весёлые яркие цвета, к шевелюре пурпурчика можно было подобрать достаточно оттенков, чтобы передать спектр радости, но чёрный… Да, он нейтральный, но именно этот факт и будет нивелировать все яркие эмоции детей.

Саймон тяжело вздохнул.

— Снимай это всё, — он указал на несчётное количество браслетов на руках Кима и чокер. — И с шеи тоже. Тебя же дети испугаются. Похож на гота.

— С каких пор дети боятся браслетов? — возмущенно фыркнул Джэджун, которому явно не понравилась критика Гуна. Он упрямо сложил руки на груди и задрал подбородок. — Зато ты хорош. Вот уж где они посмеются люди. Зелёный горох — зануда и лох, — он бросил презрительный взгляд на простую футболку Саймона под лёгкой ветровкой и свободные брюки — всё зелёного цвета с различными принтами.

— Это обычная одежда для прогулки, — так же задето выпалил Гун. — Мне ведь нужно контактировать с детьми, не вызывать отторжение, чтобы они спокойно меня приняли. А ты что, решил перед ними понтонуться своими побрякушками? У тебя образ какого-то фрика-наркомана, готового наброситься за любой неосторожный взгляд. Это мне показывать в своих фото?

— А почему бы и нет? Это тоже жизненно. Причём гораздо интереснее того, как весь мир ублажает салаг, забывая о себе. Я, кстати, олицетворяю реальную силу и мощь. … Ну и ещё красоту. А не тошнотную обыденность, которая жюри конкурса и не нужна будет.

Парень прикрыл в терпении глаза и принудительно резко выдохнул. Знал он, что не будет всё так просто, как говорил Хань. Знал, но всё равно попросил узнать номер телефона пурпурчика у Юнхо. Была не была, стоит ещё побороться за хэппи энд в конкурсе. Главное, набраться терпения и похуизма. Но что всё-таки делать с фото?

— Ладно, — смирился Саймон, забирая камеру. — Забили на чёрный цвет. Сделаем так: купим немного конфет; ты будешь раздавать малышам, а я вас фотографировать. Сделать нужно так, чтобы они были счастливы в этот момент. — А себе под нос добавил: — Надеюсь, хоть конфеты помогут.

Он направился к прилавкам, где велась продажа лакомств на любой вкус, Джэджун, не споря, последовал за ним, ещё немного осматривая себя и сравнивая с наискучнейшим луком Гуна. Возможно, он и переборщил с чёрным, но главное ведь, что он красив. На детей насрать, они тупы, а вот мамашки точно засматриваются на него. Это ли не привлечение внимания? А вся эта детская радость — херея на постном масле. Они остановились рядом с одним прилавком, и Саймон выбрал несколько видов конфет с яркими обёртками.

— Так, из-за тебя получилось, что приходится покупать сладкое, поэтому платишь за это ты. — Саймон подтолкнул пурпурчика к прилавку и забрал пакетик со сладостями.

— Почему это из-за меня пришлось? — вспыхнул Джэджун. — Тебе ведь надо стало эту ерунду фотографировать…

— Это ты про себя? — нервно прервал возмущения Кима Саймон. — Извини, но эту ерунду мне приходится снимать. Кстати, тоже из-за тебя, ведь это твой эгоцентризм желает присутствовать на каждом снимке. Плати уже, люди ждут — рявкнул и, назидательно ещё раз дёрнув за цепочку, ушёл.

Джэджун недовольно поджал губы, оглядел соседние прилавки: рядом слишком много свидетелей было, чтобы гипнотизировать продавца, поэтому пришлось достать карточку. Саймон в это время разговаривал с несколькими родителями, спрашивая разрешения на съёмку, и, когда Джэджун подошёл к нему, вручил ему пакетик со сладостями и указал на первого ребёнка.

— Иди к нему, поговори по-доброму, конфеты сразу не показывай, вручай потом, как неожиданный сюрприз. Это расположит к тебе, как к волшебнику. Улыбайся побольше, про дела спрашивай, удивляйся их словам. В общем, расположи к себе.

— Чему там удивляться? — возмутился Джэджун. — Они всегда пиздят какой-то бред, я даже не пойму, что он скажет.

— Без разницы, что он скажет, главное, проявляй удивление и восхищение его словами. Заинтересуй малыша. — А с ответ на скептичное и презрительное искривление губ добавил саркастично: — Ну ты ведь такой офигенный, тебе не составит труда покорить глупого ребёнка.

Джэджун недовольно пыхнул носом и покосился на свою «жертву»: раскрасневшийся после веселья на пластиковых горках, щекастый мальчишка выходил из игровой зоны с матерью за ручку. Плохо стало только от этого вида светящихся самодовольством детских глаз. Дети очень редко попадали в ад, и то уже более в подростковом возрасте, потому что ничего греховного там не было, так как неосознанные действия ещё не темнели. Дураки, кстати, тоже относились к этой группе, так что, можно сказать, что подземному миру с этим повезло. Но дети при этом оставались источником опасности и проблем, как считал Джэджун. Он не наполнялся желанием смерти всем этим маленьким людям, но сторонился их, как противных насекомых. Малыш сейчас не чувствовал, например, любви к матери, уважения ко взрослым, трепета перед более сильными людьми, лишь желание что-то получить, а также растерянность, так как не знал, что именно получит.

Джэджун послушно сложил пару конфет в карман блейзера и направился к парочке навстречу, вальяжно расшагивая. Его обаятельная улыбка натянулась, и он почувствовал, что мамаша уже была в восторге и смущении от него. Но, присаживаясь на корточки рядом с малышом, понял, что тот лишь злился, видимо, от того, что его забрали с горки, либо что так долго ему не дают откуп. Осязался немного его страх, и это Джэджуну понравилось. Единственное, что в детях привлекало, это страх всего и всегда.

— Малыш, как тебя зовут? — с улыбочкой спросил.

— Минхён, — ответил тихо малыш. Несмотря на страх, любопытство разбирало больше, поэтому он не прятался за мать.

— Хочешь, я тебе дам такуууую вкуснятину, которую ты ещё не видел? — мальчишка кивнул и расплылся в улыбке. — Тогда давай я тебя сейчас пощекочу, а ты посмеешься. Боишься щекотки?

Джэджун протянул к нему руки и длинными пальцами принялся массировать его рёбра и область подмышек. Мальчик загнулся в смехе моментально, стараясь извернуться из цепких рук. Джэджун старательно доводил того до слёз смеха, сам при этом стараясь улыбаться. После этого Джэджун обернулся и посмотрел на Саймона, что вовсю работал фотоаппаратом в это время. Миссия удалась, он так-то и не сомневался в себе. Он поднялся и обращался уже к матери ребёнка, так как понял, что понравился ей.

— У вас замечательный малыш. Есть ещё дети? — захватывая взгляд женщины, он включил свой гипноз. — Кажется, вам срочно пора домой. Там ведь утюг не выключен.

Хватило и пары минут, чтобы женщина со стеклянными глазами уводила сопротивляющегося малыша, требующего своё лакомство.

Джэджун с довольной моськой повернулся к Саймону и достал одну конфету, тут же отправляя её в рот.

— Ты должен был отдать это ребёнку, — укоризненно заметил Гун, глядя как пурпурчик с наслаждением пережёвывает свой трофей. Светящаяся наглость на лице парня начала выбешивать.

— Почему? Это же я за них заплатил, имею право съесть сам. Кстати, вкусно. Я могу и с тобой поделиться, если хочешь, — Джэджун весьма невинно предложил Саймону конфету. — Если хорошо попросишь.

— Эти конфеты куплены специально, чтобы наградить детей за их контакт. Понимаешь? — возмутился тот, игнорируя протянутую сладость.

— Обойдутся. Они всегда ведут себя отвратительно, чуть что сразу бегут за родителей прятаться, а сами так и намереваются глупости наделать или пакости, — Ким вывалил свой язык в отвращении.

— Дети, это цветы жизни, идиот. Это наше будущее. Их все любят, — прикрикнул уже Саймон. — Если не собираешься делать так, как я говорю, то в кадр не лезь, не порти его.

— С чего это я его порчу? Я являюсь главным украшением твоих работ, — Джэджун подошёл к Саймону совсем близко, расплылся в кокетливой улыбке. — Я же нравлюсь тебе, не отрицай этого. Потому ты и согласился меня фотографировать.

Гун стянул брови, глядя как этот хлыщ укладывал руки на его талию. Понятно, что Ким всё-таки разбирался в психологии, возможно, даже было какое-то чутьё, и отрицать, что парень ему нравился, конечно же, не было смысла, но Саймон наплевал на этот факт. Мало ли кто кому нравится, это не повод заниматься глупостями. Он схватил парня за грудки и резко притянул вверх так, чтобы тот расслышал всё чётко.

— Это мои фото, и мне решать, что там будет украшением. Договор был на то, что ты просто присутствуешь на них, так что вставай на задний план всего происходящего, а я сделаю так, чтобы тебя было видно. Если же не собираешься слушать, то забирай свою камеру и делай селфи сколько захочешь, а я найду другой вариант.

Выражение на лице Джэджуна стало меняться, самодовольная ухмылка от того, что его так прижали к себе, пропала, он уже с опаской разглядывал напряженное лицо парня, который, видимо, был настроен решительно. Но Джэджун вовсе не планировал терять эту возможность быть рядом, чтобы укрепить их связь. Его руки исчезли с талии, пухлые губы обиженно надулись, и он сдался.

— Хорошо, я отдам эти конфеты мерзким детям, — фыркнул он. Наверное, потому, что детей всегда ставили на первое место, Джэджун их и недолюбливал, хотя никогда не трогал их и не собирался, даже если его выведут из себя.

— И будешь смешить их… — сердито добавил Саймон.

— Буду, — послушно повторил Ким и втянул носом свой наркотик, исходивший от Саймона. Он заслужил это. С Гуном он всегда будет в радости, так как в любой момент сможет вот хлебнуть лакомства, как конфету из мешка.

В течение трех часов Гун наблюдал за детьми, подлавливая их на ярких эмоциональных моментах. Джэджуну приказано было держаться рядом, чтобы в нужное время засветиться на кадре. Он вовсе не планировал, что фото с ним окажутся в конце концов без него. Он сам, как фотограф, понимал, что уличные сюжеты не должны включать в себя позирование именно одного человека, но так же знал, что это допустимо. А ему хотелось, чтобы Саймон смотрел именно на него. Настроение демона портилось с каждой сценкой, где он должен был смешить и угощать детей, и всё чаще после окончания съёмки он грозно оскаливался на ребёнка, пугая его из мести за стрёмный день.

Саймон же старался сконцентрироваться на работе, таская за собой пурпурчика. Тот пытался ещё пару раз привести какие-то свои доводы, что он может быть на фото центральным, даже предложил взять ребёнка на руки, если надо, но Гун упрямо качал головой. Наслаждаясь обиженным насупившимся видом Джэджуна, он всё больше наглел.

— Иди лучше попкорна купи, перекусить надо немного. — Ещё больше вогнать в обязанности было немного непродуманным действием. Тот, конечно, согласился, Саймон вообще удивлялся, что Ким так послушно выполнял его просьбы-приказы. Но делал он всё это на свой манер и видение.

Недолго думая, Джэджун выхватил у какого-то подростка большой стакан попкорна, а в ответ на возмущение угрожающе рыкнул, пугая парня. И принёс добычу Саймону, уже с улыбкой протягивая стакан. Если бы Гун не видел всей этой сцены, он просто поблагодарил бы его и забрал, но сейчас…

— Блядь, ты совсем, что ли, уже рехнулся? — прикрикнул он от шока. — Какого чёрта ты забрал у парня? Иди отдай, мне не нужен чужой попкорн. — Но Джэджун лишь скривил губы и отвёл взгляд в сторону. — Сейчас же, я сказал.

— С чего я должен ему отдавать? — Ким достал из стакана немного зёрен и отправил их в рот. — Не хочешь, как хочешь. Это моя добыча, я сильнее его, а значит, имею право на попкорн.

У Гуна даже челюсть отвисла от такого поведения. В голове что-то перемкнуло от возмущения. Он захватил в кулак фиолетовый хвостик и потащил Джэджуна к парню, у которого тот забрал только что стакан. Ким сморщился от боли и неловкого положения, но ответно на Саймона не бросался.

— Быстро отдай попкорн или я тебе морду набью прямо здесь, — строго приказал Саймон.

— Напугал, — съязвил Ким, пытаясь ослабить хватку на своих волосах. — Я разорву тебя на кусочки, если захочу. Одним движением.

Подросток растерянно смотрел на этих двоих, пытаясь понять, что происходит. Саймон отобрал у Джэджуна стакан и вернул его парню.

— Извини, он не со зла, — пытался загладить вину своей модельки.

После этого, не отпуская хвостика, потащил того на выход. Джэджун возмущался, его демоническая ипостась так и рвалась наружу, пальцы чесались от подступивших когтей, того и гляди проклюнутся, впиваясь в руки Гуна, но Ким сдерживался, изо всех сил успокаивал себя, что так нужно, всего лишь чуть-чуть потерпеть и этот кусочек будет ему принадлежать. На что он только срывался, так это на ругань и угрозы.

— Всё, съёмки закончены. По домам. — Саймон на выходе остановился и отдал камеру Киму. — Забирай своё барахло и уёбывай, я не собираюсь больше с тобой позориться.

— Погоди, погоди, — Джэджун с паникой в глазах оттолкнул камеру обратно, загибая пальцы парня на ней. — Чего ты торопишься? Подумаешь, попкорн. Всё же получилось нормально, чего так беситься? От того толстого не было бы от стаканчика попкорна. Я ему ещё услугу оказал, лишая лишних калорий.

— Джэджун, ты ведёшь себя, мягко сказать, отвратительно, а я рядом с тобой при этом, значит, как бы и я так себя веду. А я не хочу, — Саймон тыкал пальцем в лицо Джэджуна и орал на него, не обращая внимания на прохожих. — Обязательно быть такой мразью и доказывать всем, что ты сильнее, красивее, злее, хитрее? Ты сегодня нагло отталкивал людей со своего прохода, не удосужившись просто обойти, ведь тебе надо. Хамил. Уронив около батута табличку, даже не удосужился поднять. Это разве нормально? Неужели нельзя быть поуважительнее к людям, тебя ведь никто не обижал сейчас.

— Ты, — коротко и насупленно ответил тот. — Ты сразу пытался меня унизить, лишь бы себя превознести.

— Ладно, — выдохнул сдержанно Саймон, — меня можешь не уважать. Но я делаю это вынужденно. Ты меня заставляешь так себя вести, потому что по-другому не понимаешь. Но к остальным относись человечнее, дети так вот вообще ещё не успели никому зла натворить, чтобы так на них оскаливаться и рычать.

Джэджун задумчиво посмотрел вдаль, Саймона он почти не слышал. То, что его когда-то сильно обидели, предали, бросили, втоптали в грязь, и именно люди, всплывало сейчас в его голове. За что он должен их уважать и принимать, ничего хорошего ему никто ещё не делал, он видел в них лишь зло и разврат, в большей либо меньшей степени. Конечно, встречались пышущие любовью, счастьем, спокойствием, но в них он также видел хитрость, коварство, зависть. Демоны, как бы отвратительны они ни были, хотя бы не прикрываются добротой и заботой, они такие, какие есть. Единственное, — могут соблазнять, пользуясь телами людей и их эмоциями. Джэджун молчал и сопел. Что сказать? Извиниться? Вот уж бред.

— Ну что ты молчишь? — допытывался Саймон. Хотелось бросить ему камеру и гордо уйти, но такая тихая задумчивость и поджатые губы разбудили совесть в Гуне.

— Вот объясни, — тихо начал Джэджун. — Я тебе знаком, я спас тебя от тех уродов, разбивая свою машину, но ты мне даже спасибо не сказал за это, я предложил тебе свою аппаратуру, понимая, что тебе это нужно. То, что я прошу взамен, тебе, как мне кажется, ничего не стоит. Я делаю то, что ты просишь. Но при всём этом ты встаёшь на сторону незнакомых, непонятных людей, а не на мою. Они, возможно, в тяжелой ситуации поведут себя как мрази, а ты их защищаешь, унижая при этом меня. Как же мне уважать людей, если они вот так поступают? — Он кивнул на Гуна, намекая на его поступки.

Да, совесть не зря проснулась, а Ким ещё и подлил масла в эту кашу, и та стала глодать Саймона. Он, резко успокоившись, выдохнул, сейчас настала его очередь виновато коситься.

— Ты прав. Я перегнул палку, — признал он. — Тебе не стоит судить людей по моим поступкам, так как чаще всего я не могу контролировать свои эмоции. Прямо кажется, что крышу сносит, я как будто пропадаю… Но это не важно сейчас. Я стараюсь поменяться, и тебе советую то же самое. Если будешь продолжать себя так вести, наживёшь только неприятности.

— Я не люблю детей, и эта съёмка здесь… — Джэджун сморщился, когда посмотрел на развлекательный центр. — Для меня это просто тяжело. И мне не нравится это… Если тебе нужны настоящие эмоции, без подкупа конфетами, я могу отвезти тебя в одно место, где ты их получишь сполна.

Саймон помешкал с ответом. Продумывал, нужно ли ему это или проще уехать в общагу и отвлечься, ведь он уже решил всё закончить. Уже начинало темнеть, он ведь только после учёбы освободился для съёмки. Но ему хотелось ещё немного узнать Джэджуна, вот именно сейчас, после этих слов, когда тот раскрыл чуть-чуть свои мысли. Значит, может открыться, значит, есть какие-то чувства в нём, кроме желания потрахаться и победить.

— Что это за место? — безэмоционально спросил Саймон. — Далеко?

Джэджун моментально просветлел и улыбнулся.

— А это сюрприз. Хочешь узнать — садись в машину, — он облизнулся и хитро блеснул глазками. — Обещаю, тебе понравится. У меня там как раз встреча назначена.

— Я надеюсь, это не твоё свидание, где я стану третьим дополнением BDSM? — Саймон прищурился, чувствуя какой-то подвох и опасность в этом взгляде тёмных глаз. От этого человека можно ожидать чего угодно и не удивляйся потом, что попадешь в самый эпицентр ведьминского шабаша.

— Хах, было бы неплохо, — Джэджун на секунду задумался, — но нет. На этот раз проще. Не бойся, там много народа. Тебе хватит сюжетов.

Саймон глубоко вздохнул и, кивнув, сдался. Понимал, что сильно рисковал и опять наступал на свои же грабли. Но надеялся, что на этот раз проконтролирует всё сам и будет начеку.

***

Для начала они заехали и набрали уличной еды, так как голод не тётка, а домой неизвестно когда прибудут. И Джэджун предложил поесть прямо там, время для этого будет. На этот раз он сел за руль серебристого BMW, и, как понял Гун, этот автомобиль тоже был прокачан, словно для гонок. Но по городу они ехали в разумных нормативах скорости, поэтому Саймон расслабленно наблюдал за дорогой, пытаясь запомнить, куда они направлялись. А машина-то уже выехала за пределы города и увеличила скорость, Джэджун словно бросил поводья с дикого коня и пустил его в свободную прогулочню рысь.

Сев за руль, Ким резко изменился, вернулся тот сконцентрированный и в то же время отрешённый от окружающих взгляд. Он опять молчал всю дорогу, а Саймон его и не дёргал. Единственное, предложил ему пуноппан, когда уже сам откусил, и в разрезе показалась паста. Сделал это рефлекторно, так как заметил на себе в это время взгляд Джэджуна. Почему-то показалась неплохой идеей угостить его, пока он занят дорогой. Но тот лишь отрицательно мотнул головой и снова уставился вперёд. А ведь предлагали искренне, от всего сердца…

Солнце уже касалось своим диском горизонта, когда впереди Саймон заметил какое-то скопище машин. Было это в стороне от дороги, поэтому им пришлось свернуть, и чем ближе они подъезжали, тем масштабнее становилось это скопище.

— Это стритрейсинг, что ли? — восхитился Гун, глядя на все эти тюнингованные автомобили. — Ты хочешь участвовать?

— Хочу, — коротко ответил Джэджун.

— Но… — Саймон осмотрел окрестности: леса да заросшие поля. — Где вы тут собираетесь гонять? Тут же кругом…

— Сейчас узнаем. Пойдём, посмотришь на других. — Ким затормозил, припарковал машину на пустом месте. — Только экономь место на камере, самое интересное будет в полночь.

Саймон с широко раскрытыми глазами следовал за Кимом, который вёл его мимо отпадных тачек. В основном водители сидели в салонах либо рядом с ними, никто особо не шлялся по местности. Здесь не было каких-либо шоу и музыки, всё тихо, лишь в самих машинах звучали проигрыватели. Джэджун поприветствовал нескольких из них, кое-кто подкатывал к нему для короткого разговора, даже с откровенными пошлыми взглядами, но Джэджун лишь отмахивался от непристойных предложений. Правда, только в этот вечер. Они подошли к кучке мужчин, которые, как понял Саймон, являлись организаторами.

— Джэджун, я слышал ты сегодня на другой. Неужели любимицу свою вытащил из клетки? — молодой мужчина с пирсингом в брови, выбритыми висками и короткой бородкой улыбался и пожимал руку Киму.

— Пришлось, Юк-а. Мазда приболела немного. Сейчас на лечении детка, — с досадой ответил Ким.

— А я ведь знаю про эту гонку по улицам города. Ты сильно рискуешь нарваться. Это нарушение правил…

В это время подошёл ещё один мужчина. Он был уже гораздо старше, матёрее, видно, что уже имел опыт в этом деле, и его имя уже вписано в истории стритрейсинга.

— Юнсоль, мне бы машинку отметить, это новая, — попросил его Джэджун. — Пусть проверят. — Он протянул пачку банкнот.

— Ну что ж, проверим, — Юнсоль забрал деньги и спрятал их в напоясную сумку. — Ждите, вы рановато приехали.

Они вернулись в BMW, но вскоре их оттуда попросили выйти, так как проверяли даже внутри салона.

— Чего мы здесь ожидаем? — поинтересовался Саймон, доедая очередной пирожок, после того как проверка закончилась. Джэджун в это время расслабленно давил сиденье и пил лишь воду.