Часть 2 (1/2)
Саймон с сомнением в душе и прищуренным взглядом на лице замер перед странным трехэтажным домом: первый ярус — видимо, гараж, второй и третий — жилые, да ещё и на крыше, как есть, терраса оборудована. Глянул заинтересованным взглядом сверху вниз и обратно. Было бы глупостью думать, что такой креативный и знаменитый человек, как Ким, жил в обычном скромном домике, что присуще лишь простым людям, поэтому Саймон предполагал, что наткнётся на какой-то особняк, но этот очень даже поразил. Всё здание было вытянуто в сторону двора, передние и задние стены заменены на зеркальные панорамные окна, лестницы между этажами находились со стороны улицы и дополнительно внутри. Несмотря на то, что фасад был занят стёклами, дом выглядел тёмным, так как сбоку не было окон. Вся конструкция похожа на брошенные друг на друга обрубки профильной трубы. Сам двор был огорожен глухим забором.
Парень поднялся на высокое крыльцо к металлической двери и нажал на кнопку вызова, ждал, продолжая осматривать кованые ворота гаража и камеру под его крышей. Каким бы нескладным этот дом ни казался, при внимательном изучении можно было увидеть, что он очень удобный, компактный и функциональный. Самое интересное, хотелось заценить крышу. Что там? Сад? Скамейки? Может, типа студии на открытом воздухе? Края крыши были огорожены красивым резным бордюром с металлическими перилами. Это лучше, чем балконы. На такой террасе ты спрятан от чужих глаз, так как рядом не было высоток, находишься в доме и в то же время на природе. Это окраина города, за которой расположились огромные вишнёвые сады — было на что посмотреть с высоты того этажа.
Двери открыл сам Ким. Дёрнул тонкими губами в улыбке, мол, так и знал, что придёшь, и к кому головы пригласил в дом. Цзюнь разулся и последовал за ним, оценивая своим прицельным взглядом обстановку. Тёплые паркетные полы бесшумны под шагами, на стенах ожидаемо висели фото природных уголков, а ещё обнажённых участков человеческих тел, что будоражили поджилки эстетичными чёрно-белыми изгибами. Что снаружи, то и внутри преобладал стиль хай-тек, и всё выглядело по сумасшедшему отлично, бесподобно, захватывающе. Это стиль свободы от земной привязанности, от чужого мнения, от ярких красок. Семья Гунов не бедная, и дом у них огромный и вполне уютный, с дорогим интерьером, качественной мебелью, неплохим дизайном, но здесь… Поражала каждая деталь, которая, видимо, была тщательно подобрана, или наоборот, откинута. Никаких нагромождений штор, торшеров, висюлистых люстр, ковров и скатертей. Но всё равно уютно.
— Саймон, чтобы ты не боялся меня, я попросил побыть с нами моих племянников. Надеюсь, в их обществе тебе будет удобнее.
Ким привёл его в гостиную в ахроматичных оттенках, куда превосходно вписалась мягкая мебель тёмно-лазурного цвета. Огромный диван перед электронным камином огибал квадратной скобкой журнальный столик из закалённого стекла. Позади него находилась барная стойка, подсвечиваемая светодиодной лентой, над камином висел огромный телевизор, на торцевой стене чёрно-белые фотообои мужского лица. Очень красивого лица, с правильными чертами, как подметил про себя Саймон.
— Это Джэджун и Юнхо. Ребята, это Саймон, — голос Кима отвлёк от обозрения фото. Взгляд скользнул с приоткрытых пухлых губ на людей, которых представили. На полу у камина сидел молодой человек, рядом стоял второй, на вид, они были чуть старше его самого. Саймон кивнул им в приветствии. — Садись, я сейчас принесу альбомы. — Ким вышел из комнаты, оставив их втроём.
Саймон, вцепившись в свою сумку, пристроился в угол дивана. Эти двое смотрели на него так, как будто ожидали чего-то. Весёлого разговора? О делах? Радостных признаний, как приятно с ними познакомиться? А может, приглашения выпить вместе? Один из них, что стоял, высокий, под стать Саймону, с короткой стрижкой чёрных волос, на которых мелькали блондинистые, с золотым отливом, пряди. В руках держал какую-то книгу в развёрнутом состоянии, видимо, читал её до прихода гостя. Узкие глаза пристально оценивали пришедшего парня, не скрывая своего интереса. Он нарочито громко захлопнул книгу и отложил её на камин. Подошёл ближе к дивану.
— Дядя сказал нам, что ты подающий надежды фотограф. Неужели так хорош, что он решился показать тебе свои ляпы, лишь бы отшлифовать тебя? — мелодичный растягивающийся голос вкрадчиво и опасно проникал в ушные каналы. Приятно и в то же время напрягающе.
Саймон ехидно улыбнулся и скептично глянул на Юнхо. Вблизи глаза того показались кошачьими, в радужке словно переливались кольца золотого, янтарного и шоколадного цветов. Странный завораживающий калейдоскоп немного смутил, но Сэми не подавал вида. Люди имеют право быть немного особенными, он, как фотограф, скорее это приветствовал, чем критиковал. Замечательно иметь что-то редкое в себе, если это не вредит здоровью и не уродует. Хотя уродство в понятии людей бывает разным: для некоторых и веснушки кажутся противными, а у кого-то чересчур длинный нос вызовет недовольную гримасу. А такие исключительные глаза, наверное, вызовут интерес у каждого, но Саймон не стал пялиться, чтобы не выглядеть невежей. Но подметил про себя, что с толикой позавидовал этому типу.
— Ты, кажется, неправильно понял своего дядю, — ответил Саймон. — Скорее всего, он имел в виду, что я возглавляю список идиотов, которые не понимают его. Не думаю, что и сейчас я допетрю, что ему нужно от меня.
Юнхо бросил короткий смешок, сквозь который прозвучал звериный рык, чем он заинтересовал Саймона ещё больше. От него так и веяло опасностью, в которую хотелось упасть, чтобы искупаться в адреналине и выжечь из крови всю тяжесть проблем.
— Джэджэ, посмотри, кажется, этот действительно необработанный. Но это пока. Если корона полезет, он потеряет свою ценность. — Юнхо с улыбкой на губах обернулся назад. Его брат продолжал сидеть у камина, никакого намёка на ответную улыбку не проявил, он весь поджался, напрягся, словно хищник перед прыжком. Обнимая свои колени, он исподлобья, не мигая, смотрел на Саймона, как будто проникая внутрь его души тёмным взглядом. — Может, дяде действительно повезло в этот раз? Правда, — Юнхо опустил разочарованно улыбку и вернул взгляд на Саймона, — все когда-нибудь зазнаются. Только дай свободу или власть, и вся тьма полезет наружу, сразу появится презрение, брезгливость, эгоизм, жадность. Это и есть правдивая сущность всех людей, то, чем они отличаются от животных, то, что делает их монстрами.
Джэджун лишь равнодушно дёрнул плечом в ответ, казалось, даже не вслушиваясь в его слова. Саймон вперился в его неподвижное лицо взглядом. Тёмные, как безлунная ночь, глаза захватывали своей угрозой ещё больше, чем у Юнхо. Полные губы сжимались в каком-то терпении, воздержании, напряжении. Весь его облик был немного женственным, несмотря на излучаемую опасность. Только сейчас Гун понял, что фото именно этого лица расположено на торцевой стене. Не зря. Он действительно красив. Отросшие до плеч волосы чёрного цвета с яркими пурпурными прядями неаккуратно собраны на затылке, но некоторые спадали на лоб и размашистые брови. Высокие широкие скулы, зауженный подбородок, бледная кожа и лисьи глаза. Он действительно притягивал взгляд, и, наверное, был бы идеальным в роли фотомодели.
— Саймон, — Юнхо уселся на диван поодаль от него, — дядя Дэ не привёл бы тебя сюда ни за что, если бы не видел в тебе что-то особенное. — Он вдруг втянул глубоко воздух и закатил глаза. — Немного не понимаю, но что-то в тебе светит. — Облизнулся, тихо почамкал губами и разочарованно скис. — Нет, не пойму, всё теряется. Даже странно. — Снова вдохнул и замотал головой, словно сбрасывая с неё что-то. — Тебя совсем не прочитать. Может, это после вчерашнего? Джэ, а ты что-нибудь чувствуешь? — Юнхо опять развернулся торсом.
Джэджун сердито пыхнул носом, тоже мотнул головой и прижался лбом к коленям, пряча свой взгляд. Саймон сдвинул брови, поведение этого парня его совсем сбило с толку. Оба они странные, не от мира сего. Привычнее в их обществе не стало точно. Может, какие-нибудь сектанты? Юнхо немного наклонился в сторону гостя, опёрся рукой на сиденье, готов был поставить уже вторую руку, словно подбирающийся кот, даже издал какое-то глухое рычание. Саймон неожиданно напрягся от таких движений парня, машинально сжимая кулаки. Что тот собирался сейчас делать? Почему движется как хищник?
— Вот альбомы… — в комнату вошёл учитель Ким. Он быстрым взглядом оценил обстановку и нахмурил брови. — Юнхо, ты забыл, о чём я вас просил? — грозно спросил он. — Иди лучше приготовь чаю гостю. — Парень моментально отскочил от Саймона, хотя не похоже, что он испугался, скорее, очнулся от чего-то. Даже проморгался при этом.
— Можно просто соку, — уточнил першащим горлом Саймон и удобнее уселся на диване, разгоняя по крови выскочивший страх.
— Я схожу, — остановил брата Джэджун и резво вскочил на ноги. — Я быстро, — и исчез за дверями.
Юнхо просто послушно отодвинулся в другой угол дивана, но взгляда не отвёл, как будто в засаде затаился. Сонсенним устроился между ним и Саймоном, раскрывая первый альбом и укладывая его себе на колени. Гун пытался отвлечься от всего ненормального, происходящего вокруг, и смотрел на показываемые фото.
— Первое, что хочу сказать, Саймон, эти снимки не общественное достояние, поэтому распространяться о них не надо, на это ты не имеешь право. Ты понял? — Гун посмотрел на учителя и понятливо кивнул. Перед ним обычные фото знаменитостей, важных личностей, политических деятелей, понятное дело, что такое страшно даже трогать, а уж распространять без их согласия просто извилины не повернутся. — Любой, даже самый профессиональный и опытный мастер делает ошибки. Конечно реже и меньше, чем простые люди. И макросъёмка даёт шанс на выбор. Главное, что должен сделать знающий, это увидеть эти ошибки и ликвидировать, и всё это сделать правильно и максимально скрупулёзно. Все эти фото сделаны мной. Как тебе? — Учитель сейчас не хвастался, не улыбался самодовольно, а лишь выпрашивал конструктивную критику молодого непрофессионала.
Саймон оценивал снимок, на котором женщина в белом обтягивающем вечернем платье, скинув туфли с ног, расслабленно сидела в ротанговом кресле. Вся её поза говорила об усталости, чуть прикрытые глаза отображали готовность ко сну, накрашенные губы расслабленно приоткрыты, руки, уложенные на подлокотники, свисали кистями. Дорогое платье и не менее дорогое ожерелье на груди говорили о шике, роскоши, богатстве, которые, видимо, остались там, за дверями этой комнаты, где женщина решила отдохнуть от них. Вроде всё понятно, усталость от хорошей зажравшейся жизни, намёк на то, что не всё нам дают деньги, и отнимают они при этом немало.
— Мне нравится, — неуверенно пожал плечом Саймон. — Если ещё добавить уютный мягкий ковёр под усталые ноги и чашку какао с зефирками, будет ярче виден уют.
Ким достал другой альбом, что-то поискал и показал Саймону. То же фото, но с некоторыми изменениями. Ковра не было, но мягкие пушистые тапочки, торшер, раскрытая книга на коленях женщины, спящий кот на полу у кресла — добавлены. Чтобы уютно отдохнуть не всегда нужны большие деньги, достаточно домашнего тепла.
— Не всегда попадается удачный момент, в этом случае не было ничего уютного рядом с этой женщиной, а искать не было времени. Поэтому я просто добавил это позже. Конечно, не будь цифрового фотошопа, пришлось бы кропотливо пленку править, но в это время уже было проще. Это фото купили за большие деньги, и, надеюсь, оно до сих пор украшает чью-то стену. Смотреть на уют других тоже комфортно. Не правда ли? — улыбаясь, сказал учитель. Саймон всё правильно расценил, но опять же не до конца. — Не бойся переборщить с эмоциями, их так мало в людях. Иногда нужно показать им их внутренний мир, чтобы они ими укутывались.
— Зато много в демонах, — громко продолжил за дядей Юнхо, тоже прислушивавшийся к его речи. — Люди всё прячут, жадничают, хотя это ведь бесконечный источник энергии. — Он сейчас так же, как женщина на фото, развалился на диване, закинув одну руку на спинку, а ноги вытянув вперёд. — Правда, скрытие своих грехов глубоко в душе не спасёт их от возмездия, их видно насквозь. Люди, как пластилин, холодные и твёрдые, но, если к ним приложить горячие руки, они тают и становятся теми, кого из них вылепят.
— Может, это и к лучшему, что люди сдерживаются? Если все будут плескаться своими эмоциями направо и налево, наступит хаос, — смело предположил Саймон. — Не так ли?
— О да, — хищнически улыбнулся Юнхо, радуясь такой перспективе. — И это будет прекрасно. Полная свобода, никаких тайн, огромные потоки энергии, плотный воздух от горячих чувств. Сначала люди выплеснут весь свой негатив. Будут смерти, конечно, но они есть и без этого. Но потом этот негатив успокоится и перетечёт в страсть, безудержную, влажную, яркую, громкую, — он задрал верхнюю губу в усмешке.
— Скорее, в страх, забитость, апокалипсис, — ответно усмехнулся Саймон. — Содом?
— Можно и так сказать, — махнул рукой парень. Учитель тоже улыбнулся, раскрывая перед Саймоном следующие фото. — Снимки дяди передают всю полноту чувств. Если люди не хотят показывать их, он делает это за них. И делает отлично. Учись, студент, такое эксклюзивное интервью только тебе досталось.
Саймон промолчал и посмотрел на представленный снимок. Всё занятие и заключалось в том, что сонсенним показывал свои фото до и после, а Саймон пытался угадать и предполагать, как он их изменит. Всё больше и больше его попытки становились дерзкими, рискованными, всё точнее он попадал в цель, страх перевернуть работу кардинально отошёл в сторонку, он уже увереннее отбрасывал мусор, даже если это была одежда на человеке. В какой-то момент ему протянули стакан с соком, Саймон даже забыл про него, а потому опешившим взглядом посмотрел на Джэджуна, точнее, в его чёрные глаза. Его увлеченность и азарт от разгадывания, а также похвалы со стороны учителя, затянули глубоко в мысли. Молодой человек стоял чуть склонившись, протянув руку со стаканом к гостю. Саймон замер, когда увидел, что зрачки Джэджуна начали переливаться с чёрного на фиолетовый, как будто гипнотизировали его. Прекрасное зрелище привлекло внимание, оно было похоже на небо после урагана, тяжелым и раскалённым, вызывало мурашки по телу, а после и жар. Странный он, очень странный, и опасный.
— Спасибо, Джэджун, — произнёс дядя, отвлекая Саймона от ступора. Тот медленным движением забрал поданный стакан и сделал глоток. Тут же он вспомнил, что Хань наказывал ничего не пить, чтобы его не опоили, и отставил стакан на стол. И так уже было ощущение чего-то нереального, словно наркотический дурман окутывал.
— Спасибо, — повторил за учителем и благодарно кивнул.
— Скажи, — Джэджун вдруг присел на корточки перед ним и уже почему-то чёрными глазами смотрел на него, — тебе понравился этот вкус? — Саймон удивился такому интересу, удивился поменявшемуся настроению парня, удивился этим глазам.
— Джэджун, разреши нам закончить. Ему ещё возвращаться сегодня, а это очень далеко, — Ким осторожно уложил руку на плечо парня, но тот продолжал вопрошающе смотреть на Саймона.
— Ну да, — неуверенно ответил Гун. — Вкусный сок.