Глава 13. Вседозволенность (2/2)

Грубое обладание и превосходство демона затронули чуткое нутро дракона: внутри боролись противоречия, среди которых выступал голос разума и непреодолимое влечение тела. Калейдоскоп ощущений безостановочно сменялся, добавляя остроты каждый раз, когда кислорода становилось недостаточно и принять решение в подвешенном состоянии было невозможно. Лишь врожденная гордыня соизволила явить жалкие остатки самоуважения и заставила Кио оказать сопротивление. Он вцепился ногтями в руку Дишара с намерением высвободиться, но Дишар пресёк самодеятельность. Он перехватил руку Кио и занёс над головой, где смог с лёгкостью прижать её к стене дома. Этот демон был действительно ужасающе силён и грозен в гневе, потому что за эту попытку сопротивления Дишар ощутимо укусил его за нижнюю губу.

Победоносно овладев ситуацией, он углубил поцелуй.

Одной руки уже не хватало для того, чтобы высвободиться, поэтому Кио прибегнул к помощи ног, от всей души пнув Дишара по колену, из-за чего тот сбился и прервал поцелуй. Кио приподнял ногу для второго удара, но Дишар просто поставил колено на его бедро и обездвижил.

Ему даже нет необходимости применять силы — Дишар просто крупнее и тяжелее, а у Кио больше нет сил бороться.

— Ублюдок, какой же ты ублюдок… кха… — хрипло выговорил Кио, борясь с царапающим ощущением в горле. Шея сейчас пылала от боли и вызывала некое онемение в остальных частях тела. Из-за этого слова давались с трудом, а язык неохотно ворочался, позволяя Дишару делать всё, что пожелает.

— Я ещё не «выкурил» тебя, терпи молча, — с долей угрозы и озорства произнёс Дишар, явно наслаждаясь ситуацией.

«Больной ублюдок!», — добавил Кио, но уже молча, потому что Дишар вернулся к поцелую.

От его прикосновений вся кожа покрылась пупырошными мурашками и только прохладный вечерний ветерок мог слегка остудить нарастающее желание ответить этому демону на ласку. Потому что каждое его прикосновение к губам играло на диком контрасте с касанием рук: поцелуй был напористый, но нежный и трепетный, словно ласкает возлюбленного на любовном ложе, а в противовес этому руки безжалостно терзали пострадавшую шею. У Кио голова шла кругом и казалось, что он теряет контроль над собой из-за обжигающей язык горечи. Его и правда словно «курили», слизывая остатки неприятного дыма с губ и языка.

И когда Дишар отпустил его, позволяя сделать вдох полной грудью, Кио не смог собраться с мыслями. Язык остался слишком чувствительным, а губы неприятно опухли. Но всё это тонуло в плотной пелене, которая застилала глаза и затмевала рассудок.

Он не заметил, как глаза плотно сомкнулись, а сознание улизнуло от него на неопределенное время.

***

Кио с тяжестью пришёл в себя, чувствуя головокружение и желание вдоволь наблеваться. Его мутило, бросало то в жар, то в холод и единственное, что он мог — это смирно лежать на чём-то недостаточно мягком. Он разлепил веки, встретившись с тусклым светом масляной лампы, которой здесь раньше не было. Помимо неё появился маленький кофейный столик, на котором дымилась горячая кружка воды. Кио невольно сглотнул, скривившись от болезненных ощущений в горле.

Тогда он, наконец, соизволил обратить внимание на то, что за мягкость была под головой.

Это был Дишар. Вернее сказать его колени.

Кио испытал непреодолимое желание впиться зубами в ногу и отомстить за своё униженное достоинство, но головная боль умерила пыл. Он судорожно вздохнул, привлекая к себе внимание.

— Очнулся?

Ощущая саднящую боль в горле, Кио что-то невнятно прошептал. Чтобы быть услышанным, надо говорить громче.

Перед глазами появилась та самая кружка воды, которая согревала одним своим видом. Язык всё ещё помнил горький привкус сигарет, поэтому желание перебить его хотя бы водой возросло вдвое, но Дишар не позволил взять кружку. Неужели он продолжает издеваться?

— Здесь раствор. Пей медленно.

Едва заметно кивнув, Кио перебрался в сидячее положение и принял кружку, обхватив её обеими ладонями для того, чтобы согреть холодные пальцы.

— Впредь не будешь хватать то, что тебе не принадлежит, — нравоучительно произнёс Дишар.

— Что произошло? — шепотом спросил Кио,

— Эти сигареты наполнены токсином, который вызывает помутнение рассудка. У тебя не выработан иммунитет к нему, поэтому ты быстро отключился.

— Но ты же... ты ничего не чувствуешь?

— У меня иммунитет к нему. Испытываю лишь слабое помутнение.

— Ты больной…

— Ублюдок? — предположил Дишар и усмехнулся, когда Кио кивнул.

«Ненормальный…».

— У тебя зависимость… — утвердительно произнёс Кио, припоминая многочисленные разы, когда Дишар тянулся к сигаретам.

— Да.

«Честный какой», — осуждающе подумал Кио, подозревая, что он и «честность» несовместимы.

Напиток на вкус оказался бесцветен, но чем больше Кио смаковал горячую жидкость, тем быстрее отступал привкус горечи. Содержимое кружки оставалось для него загадкой и неизвестно, насколько оно безопасно. Оставалось лишь слепо доверять демону на свой страх и риск.

Сделав очередной глоток, он задал ещё один волнующий вопрос:

— Почему ты меня не остановил?

— В следующий раз хорошо подумаешь перед тем, как ударить меня, — его ответ прозвучал спокойно, но Кио уловил угрожающие нотки в голосе.

— Это не оправдывает то, что ты сделал.

— Что сделал?

Он неохотно поднял взгляд на Дишара, встретившись с самодовольной улыбкой на устах. Тусклый свет лампы освещал лишь половину лица и ему на мгновение показалось, что вторая половина такая же мрачная и темная, как душа демона. Наваждение было недолгим — мгновение и оно рассеялось в свете лампы, оставив неизгладимое впечатление на память.

— …

— Не понравилось?

— …

Глумливый смешок заставил Кио смутится и отвернутся с постыдным жаром на лице. Он почти ответил «понравилось» имея в виду только часть с поцелуем, но вовремя прикусил язык.

«Надо перевести тему!», — и только Кио подумал об этом, как его намерение перебил звук открывающейся двери.

— Ужин уже готов.