Глава 6 (2/2)

Она слабо кивнула, закрыла глаза и наконец провалилась в сон, не заметив, как Рон, задержав дыхание, продолжил задумчиво смотреть на неё в темноте.

Проснувшись утром, Гермиона едва смогла поднять голову с подушки. Всё тело ломило, лёгкий озноб пробирал до костей, а голова налилась свинцом. Во рту ощущался неприятный привкус горечи. Сделав над собой титаническое усилие, она осторожно села, чувствуя, как мир вокруг слегка покачнулся. Чем она могла так заболеть? Какой-то новый вид гриппа?

На прикроватной тумбочке лежала записка от Рона: «Поправляйся», рядом с ней стоял бутылёк с изумрудным зельем. Вспомнив его вчерашние слова, Гермиона без раздумий открутила пробку и залпом выпила его, поморщившись от резкого травяного привкуса. Спустя несколько мгновений тиски, сжимавшие её голову, ослабли, знобить перестало, но слабость никуда не ушла.

Поднявшись с кровати, она сделала неуверенные шаги в сторону кухни, выпила воды и направилась в ванную. Прохладный душ помог немного прийти в себя, но когда она взглянула в зеркало, то едва узнала своё отражение: бледное, осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, сероватый оттенок кожи. Нет. Это само не пройдёт. Нужно срочно в больницу.

С трудом одевшись, Гермиона вышла из дома и, собрав последние силы, аппарировала к больнице Святого Мунго.

Она появилась прямо перед старым, на первый взгляд заброшенным зданием с вывеской «Магазин манекенов». Гермиона знала, что стоит просто подойти к стеклу и сообщить о своём визите, как манекен кивнёт и впустит её внутрь. Так и произошло.

Стоило ей шагнуть вперёд, как перед глазами предстало ярко освещённое приёмное отделение больницы. Огромное помещение с высокими потолками, отделанное бело-зелёной плиткой, шумело и гудело голосами волшебников. Пациенты толпились у регистрационного стола: кто-то нервно теребил рукав мантии, кто-то рассеянно крутил в руках шляпу. Тут и там мелькали целители в зелёных мантиях, спеша помочь пострадавшим.

Гермиона, сдерживая подступавшую к горлу тошноту, направилась к стойке регистрации.

— Имя? — бодро спросила ведьма с пером в руке.

— Гермиона Грейнджер, — ответила она хрипловато.

— Симптомы?

— Слабость, головокружение, тошнота... Я чувствую себя очень плохо, и это длится уже несколько дней.

Регистраторша кивнула, записала её в список и указала на ряды кресел у стены.

— Садитесь, вас скоро вызовут.

Гермиона поблагодарила её и села в дальний угол, закрыв глаза. Здесь пахло зельями, чистотой и чем-то едва уловимо металлическим. Ждать пришлось недолго, но даже это время тянулось бесконечно. Ей хотелось закрыть глаза, спрятаться, не думать о том, что именно с ней не так.

Через несколько минут раздался голос:

— Мисс Грейнджер?

Гермиона подняла голову на голос и увидела мужчину в зелёной мантии целителя. Он был высоким, с умными, внимательными глазами и коротко остриженными тёмными волосами. На его мантии красовался значок с именем — Хьюстон Марлоу.

Она поднялась с кресла, ощутив, как слабость накрывает её с новой силой, но всё же смогла дойти до него.

— Следуйте за мной, — коротко сказал Марлоу, проводя её в просторный кабинет, залитый мягким светом светящихся шаров под потолком. В воздухе витал тонкий запах сушёных трав.

— Присядьте, пожалуйста, — указал он на мягкий стул у стола.

Гермиона села, скрестив руки на коленях.

— Симптомы? — спросил колдомедик, доставая пергамент и перо.

— Слабость, головокружение, тошнота… Ночью немного знобило.

Марлоу кивнул и, не говоря ни слова, вынул палочку. В воздухе разлилось мягкое свечение, когда он начал проводить вокруг её тела сложные диагностические движения. Гермиона заметила, как его брови постепенно хмурятся, взгляд становится напряжённым.

— Что-то не так? — спросила она, не удержавшись.

Целитель не сразу ответил. Он закончил осмотр, отступил на шаг и протёр подбородок пальцами, будто размышляя.

— Пока не могу сказать точно, — наконец произнёс он. — Ваши показатели нестабильны… Некоторые странные отклонения. Я бы хотел провести более детальное обследование. Пройдёмте в отдел магической токсикологии.

— Токсикологии? — сердце Гермионы дрогнуло.

— Не пугайтесь, — успокоил её Марлоу. — Это стандартная процедура при таких симптомах. Мы просто исключим возможность воздействия посторонних веществ.

Она молча кивнула, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

Колдомедик жестом пригласил её следовать за ним. Они вышли из кабинета и направились по длинному коридору, где тихо беседовали другие целители. Полированная плитка отражала свет, а стены украшали двигающиеся магические диаграммы.

В конце коридора Марлоу открыл массивную дверь с табличкой «Отдел магической токсикологии» и пригласил Гермиону внутрь.

Здесь было немного темнее, чем в общем отделении, но уютнее. Вдоль стен располагались шкафы с пузырьками зелий и сложными приборами для анализа магических веществ. В центре комнаты стоял массивный стол, окружённый несколькими креслами.

— Присаживайтесь, — предложил целитель.

Гермиона опустилась на мягкое сиденье. Марлоу снова взмахнул палочкой, и несколько тонких нитей золотого света окружили её тело. Они пульсировали, мерцая, пока он внимательно изучал появляющиеся перед ним символы.

В какой-то момент его взгляд снова стал обеспокоенным.

— Мне понадобится образец вашей крови, мисс Грейнджер, — сказал он наконец.

Гермиона невольно сжала пальцы на коленях, но всё же кивнула.

— Конечно.

Целитель взял тонкий стеклянный флакон и осторожно коснулся её запястья палочкой. Там, где кончик коснулся кожи, появилось лёгкое, почти невесомое покалывание, и капли алой жидкости медленно потекли в колбу.

Когда анализ был завершён, Марлоу запечатал колбу магическим жестом и задумчиво посмотрел на Гермиону.

— Теперь нам нужно немного подождать, — сказал он. — Результаты покажут, есть ли в вашем организме что-то постороннее.

Гермиона кивнула, чувствуя, как тревога сжимает грудь.

Она сидела в кресле, напротив колдомедика, сцепив пальцы в замок. В комнате было странно тихо, даже магические свечи на стенах потрескивали приглушённо, будто опасались нарушить напряжённое молчание.

Марлоу внимательно изучал её анализы, а затем поднял на неё взгляд.

— Мисс Грейнджер, — начал он осторожно, отложив пергамент в сторону, — перед тем как я озвучу результаты, хочу задать вам несколько вопросов. Надеюсь, вы ответите на них честно.

Она нахмурилась, не понимая, к чему он ведёт.

— Конечно.

Марлоу переплёл пальцы, будто тщательно подбирая слова.

— Скажите… Вы в последнее время испытывали к кому-то необычно сильную привязанность? Чувство, которое, возможно, появилось внезапно? Или было настолько всепоглощающим, что казалось естественным, даже если раньше этого не было?

У Гермионы внутри что-то дрогнуло, но она тут же это подавила.

— Я… — Она задумалась. Её отношение к Рону… Оно ведь действительно изменилось. Она сама это замечала, но разве это ненормально? Они встречались, может, это просто... любовь?

— Что вы хотите этим сказать? — осторожно спросила она, начиная заметно нервничать.

Марлоу выждал мгновение.

— А были ли у вас в последнее время внезапные изменения в самочувствии? Головокружения, ощущение тумана в голове, необъяснимая слабость?

Гермиона напряглась.

— Да, но… — она замялась. — Я думала, что просто переутомилась…

Марлоу медленно кивнул, делая себе какие-то пометки. Затем он глубоко вздохнул и посмотрел на неё почти с сожалением.

— Мисс Грейнджер, — начал он медленно, — в вашей крови обнаружены следы Амортенции.

Воздух в комнате будто сгустился. Гермиона уставилась на него, не сразу осознавая смысл сказанного.

— Простите, что?

— Амортенция, — повторил он. — Любовное зелье.

Она моргнула, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Нет. — Она покачала головой. — Нет, это невозможно. Это… Это какая-то ошибка. Вы ошиблись.

— Я перепроверил ваши анализы дважды, — мягко сказал он. — Ошибки быть не может.

Гермиона уставилась в стол, её сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди.

— Но это… это нелепо! — Голос сорвался. — Я бы почувствовала!

— Не обязательно, — ответил Марлоу. — Зелье тонко переплетается с вашими собственными эмоциями. Оно не подменяет чувства, а лишь усиливает то, что могло бы возникнуть естественным образом…

Она закрыла глаза, пытаясь дышать ровно.

— Я не верю.

— Я понимаю, — он наклонился чуть ближе. — Но есть один способ это проверить.

Он достал небольшой флакон с прозрачной жидкостью.

— Это противоядие. Если Амортенции в вашем организме нет, оно не окажет никакого эффекта. Но если всё же есть…

Гермиона смотрела на пузырёк, чувствуя, как её руки сжимаются в кулаки.

Нет. Это бред. Это невозможно. Это...

Грудь сдавило, внутри всё сжалось в тугой узел страха.

Она медленно взяла флакон, пальцы дрожали. Открыла крышку. Поднесла к губам. Сделала осторожный глоток.

И в этот самый миг её как-будто облили ведром холодной воды.

Что-то с грохотом обрушилось в её сознании. Внутри взорвалось болью, потом холодом, затем пустотой. Воздух будто исчез из лёгких.

Сначала ничего, но потом… Словно внезапно вспыхнувший свет разгоняет тьму. Всё, что она чувствовала к Рону… Исчезает. Растворяется, оставляя после себя только ледяное опустошение.

Она задыхалась. Под пальцами кресло, твёрдое и чужое.

— Мисс Грейнджер? — Голос Марлоу доносился откуда-то издалека.

Она подняла на него глаза, но ничего не увидела. В ушах шумело, сердце колотилось в безумном ритме.

Вскочив на ноги, она спотыкаясь, ударяется о стол, роняет пузырёк с глухим стуком и он разбивается в мелкие осколки. Точно так же, как и её душа сейчас.

— Мне… мне нужно… — Собственный голос слабый, она его не узнала, словно чужой.

Она не слышала, что говорил Марлоу, не разбирала его слов. Всё звучит, как сквозь воду.

Фальшь. Всё было фальшью.

Она не любит Рона.

Она никогда его не любила.

Боль ударила с новой силой — не физическая, а душевная, раздирающая на части. Всё, что она считала своим… её собственные чувства… Это была ложь.

Гермиона сделала шаг назад, затем ещё один. Она больше не могла дышать в этом кабинете, не могла находиться здесь.

В следующий момент она вылетела за дверь.

Коридор встретил её тусклым светом и звуком шагов других пациентов. Магические таблички вспыхивали в воздухе, указывая направления к разным отделениям. Всё казалось слишком громким, слишком резким.

Она идёт вперёд, не разбирая дороги, ноги ватные.

— Мисс Грейнджер! — Марлоу вышел следом, его голос всё ещё звучал откуда-то издалека. — Подождите, вам нужно…

Но она уже не слышала его. Пустота. Абсолютная, всепоглощающая пустота внутри, словно у неё вырвали часть души.

Дышать больно.

Думать — невозможно.

Если бы кто-то у неё спросил, что было дальше, после того как она вылетела в немом ужасе из кабинета колдомедика, она бы и сама не смогла вспомнить. Всё будто заволокло густым туманом. Она не знала, куда идёт. Ноги сами несли её прочь, подальше, но куда — неважно. Не имело значения. Всё, что казалось важным ещё несколько часов назад, теперь рухнуло в пустоту.

Как жить дальше?

Мысли путались, сердце гулко билось в груди, заглушая всё вокруг. Она хотела просто исчезнуть. Забиться в самый тёмный угол, свернуться в клубок и больше никогда не поднимать головы. Никогда не слышать этот голос. Никогда не вспоминать его имя. Никогда не смотреть в его лживые глаза.

Гермиона шла, не разбирая дороги. Прохожие, сталкиваясь с ней, отшатывались, что-то говорили, но их слова пролетали мимо, не проникая в её сознание. Она не слышала. Не хотела слышать.

Как она оказалась в каком-то пустом коридоре больницы, она не помнила. Но стоило шагам замереть, как внутри что-то оборвалось. Она рухнула на деревянную лавку, и на неё навалилось осознание.

Губы дрожали.

— Боже… — голос её был хриплым, почти беззвучным. — Как он мог… Как он мог… Как… он... мог…

Мир сжался до боли в груди. Дыхание сбилось, рваные вдохи слипались в судорожные глотки воздуха, но его всё равно не хватало. Она прижала ладонь к груди, вцепилась в ткань одежды, как будто могла вырвать из себя эту боль.

Не хватает воздуха.

Она начала задыхаться.

Она открывала рот, хватая воздух, но лёгкие не слушались. Голова закружилась, в висках застучало. В глазах потемнело. Мир начал рассыпаться на осколки.

Её руки дрожали.

Грудь стянуло железными тисками.

Она сползла с лавки, рухнув на холодный пол.

И вдруг где-то рядом открылась дверь.

— Благодарю вас за помощь, профессор Сорти. Моя рука уже намного лучше, про зелья я помню. Постараюсь больше не перенапрягаться на тренировках, всего доброго.

Гермиона слышала голос, но он был далёким, будто сквозь вату. Шаги. Тихие, уверенные. Приближались.

— Грейнджер?

Она вздрогнула.

— Ты что, следишь за мной?

Гермиона с трудом подняла глаза.

Малфой.

Он стоял перед ней, в руке сжимая несколько листов бумаги, а на лице читалось недоумение.

Она не могла ответить. Только издавала сдавленные хрипы, судорожно пытаясь вдохнуть.

Малфой склонил голову, насмешливо прищурившись.

— Что, пришла и узнала, что залетела от Уизли, и теперь не знаешь, в каком фонтане утопиться?

Он даже не успел закончить фразу.

Это имя.

Как нож в самое сердце.

Что-то оборвалось внутри.

Она вскрикнула, и воздух, которого так не хватало, наконец ворвался в лёгкие вместе с оглушающим потоком рыданий.

Гермиона упала на пол и разрыдалась так, как никогда в жизни не рыдала.

Её всю трясло.

Плечи содрогались, в груди всё сжималось, боль пульсировала в висках, в лёгких, в каждом нерве.

Осознание хлынуло на неё, словно штормовая волна, с головой затапливая её болью.

Чьи-то руки осторожно коснулись её плеча.

— Эй, ты что? Блять, Грейнджер, не пугай так… — голос Малфоя теперь был напряжённым.

Но она не слышала.

Громкие рыдания сотрясали её тело. Горло саднило, пальцы сжались в кулаки.

— Я... я сейчас кого-то позову.

— Не… надо… никого… — прохрипела она, хватая его за запястье.

— Ты что… больна чем-то смертельным? — напряжённо спросил он, не понимая что с ней происходит.

Она с трудом покачала головой.

— Если бы…

Он застыл.

По всем законам логики ему должно было быть сейчас всё равно. Он должен был фыркнуть, сделать какую-нибудь язвительную ремарку, оскорбить, унизить, рассмеяться и просто уйти. Но он почему-то оставался стоять, глядя на неё с изумлением, не зная, что делать. Ему явно было не по себе от этого зрелища, будто он невольно оказался свидетелем чего-то слишком личного, запретного, того, что ему не следовало видеть.

Наконец, не в силах просто смотреть, он шагнул ближе и опустился перед ней на колени. Его пальцы ослабили хватку на бумагах, и те с тихим шелестом выпали из его рук, разлетевшись по полу. Он осторожно, почти нерешительно коснулся её плеча, словно боялся, что она рассыплется от одного прикосновения.

— Грейнджер, что случилось? Скажи! — его голос был тише, чем обычно, в нём не было ни капли привычной насмешки, только беспокойство. — Кто-то умер?

Она слабо покачала головой, но при этом не смогла сдержать новую волну рыданий. Слёзы безостановочно катились по её лицу, а из пересохшего горла вырывались тихие, рваные всхлипы.

— Лучше бы я умерла...

Он застыл. В его глазах мелькнуло что-то странное, что-то, чего Гермиона никогда раньше в нём не видела. Секунду он просто смотрел на неё, а потом, словно приняв для себя решение, выпрямился.

— Так, ладно. Пойдём со мной.

Она начала было протестовать, но у неё не хватило сил даже на то, чтобы выговорить целое предложение. Малфой твёрдо схватил её за талию и приподнял, вынуждая встать. Она пошатнулась, но его рука крепко держала её, не давая упасть.

Она почти не осознавала, что происходит, мысли путались, мир вокруг казался далёким и размытым. Всё было словно в тумане. Она чувствовала только его сильную руку, удерживающую её, и своё собственное болезненное, обессиленное тело, которое больше не слушалось её.

И лишь когда воздух вокруг сжался, и она ощутила резкий рывок, прежде чем всё вокруг погрузилось во мрак, она поняла — Малфой аппарировал, унося её прочь из холодного, безразличного коридора больницы.