Глава 2 (1/2)

Тишина продолжала давить на уши. Гермиона, не в силах больше справиться с собственными эмоциями, тихонько осела на землю и, закрыв лицо руками, всхлипнула, давая наконец волю чувствам. Мерлин, она была так счастлива еще каких-то пару минут назад, а теперь её сердце готово было разорваться. Вина накатывала волнами, душила её, сжимая в своих тисках. Перед всеми, кто сейчас стоял рядом. И особенно перед Роном.

За то, что не смогла ответить взаимностью. За то, что отказала при всех.

И хотя умом она понимала, что не сделала ничего ужасного, но разве сердцу, которое сейчас обливалось кровью, это объяснишь?

Она почувствовала, как к ней прикоснулись мягкие, тёплые руки. Подняв голову, сквозь пелену застилавших глаза слёз она разглядела силуэт Джинни. Та присела рядом и прошептала:

— Гермиона, вставай, не нужно тебе...

Тут подошли ближе все остальные, мягко поднимая Гермиону на ноги и говоря успокаивающие слова, которые она едва могла слышать.

Миссис и мистер Уизли, казалось, уже почти справились с шоком и теперь смотрели на Гермиону, но не с осуждением, которого она ожидала еще мгновение назад, а с теплотой.

Молли Уизли шагнула вперед и крепко обняла её, прижимая к себе.

— Моя милая, не плачь, не надо, ты ни в чем не виновата, успокойся, — тихо проговорила она, поглаживая Гермиону по спине.

— Простите меня, — сквозь рыдания выдавила Гермиона. — Простите, пожалуйста.

Стыд жёг её изнутри. Она казалась готовой провалиться сквозь землю. И хоть отовсюду звучали слова поддержки, ей всё равно чудилось, что каждый мысленно корит её за случившееся.

Джордж и Перси тоже подошли, и старший брат осторожно погладил её по голове. Перси выглядел так, словно она поступила правильно. На его лице застыло странно понимающее выражение. Гермиона не могла точно сказать, почему. Она просто была не в том состоянии, чтобы разбираться ещё и в этом.

Её взгляд скользнул по окружавшим её людям, её практически второй семье, и она тихо сказала:

— Мне... мне, наверное, стоит уйти... вернуться домой...

— Нет! — в один голос воскликнули все.

Гермиона невольно вжала голову в плечи.

— Никуда ты не пойдешь, Гермиона. Мы тебя не отпустим, — твёрдо сказала Джинни и, оглядев всех присутствующих, вопросительно приподняла брови. В ответ закивали все без исключения.

— Да, милая моя, ты останешься здесь. И это не обсуждается, — добавила миссис Уизли и строго посмотрела на Гермиону.

Та смогла лишь сдавленно кивнуть.

— То, что случилось... — Молли на мгновение замолчала, будто подбирая слова. — В общем, я хочу, чтобы ты знала: мы тебя ни в чем не виним! Ты по-прежнему остаёшься желанным и дорогим гостем в нашем доме.

Гермиона попыталась благодарно улыбнуться, но губы всё ещё продолжали предательски дрожать.

— Пойдем в дом, — шепнула Джинни ей на ухо и бросила взгляд на Гарри. Тот уверенно кивнул. Они встали по обе стороны от Гермионы и, поддерживая её, повели к дому.

— Вот и замечательно. Отдыхайте, вечер получился... довольно напряжённым. Постели для вас уже готовы! — объявила миссис Уизли, а затем повернулась к мужу и сыновьям. — А вы, молодые люди, останетесь здесь и поможете мне убрать со стола. Я ясно выразилась?

— Да, мама, — в один голос ответили братья, закатив глаза и достали волшебные палочки.

Поднявшись на третий этаж, они вошли в комнату Джинни. Джинни усадила Гермиону на кровать и сама села рядом, а Гарри притянул от стола стул и сел напротив них. Некоторое время они молчали, глядя друг на друга. Затем Гермиона не выдержала и заговорила первой:

— Что же теперь будет... — она схватилась руками за голову.

Джинни фыркнула:

— Успокойся, Гермиона! Рон придурок, он сам виноват. Как ему вообще могла прийти в голову эта гениальная мысль — сделать тебе предложение?

Гарри кивнул, соглашаясь с ней.

— Гермиона, — он протянул руку и взял её ладонь в свою. — Успокойся, никто тебя ни в чём не винит. Джинни права, Рон не должен был делать предложение вот так, без обсуждения. Я знаю, что вы ещё не говорили о ваших отношениях и планах на будущее. Поэтому я полностью на твоей стороне. Он не должен был ставить тебя в такое положение.

Гермиона при этих словах резко подняла голову и кинулась в объятия Гарри, затем так же крепко обняла Джинни. Она снова начала плакать, но теперь уже от облегчения.

— Какие же вы у меня... — она переводила взгляд с одного на другого. — Как же я вас сильно...

— И мы тебя любим, Гермиона, — улыбнулся Гарри и сжал её руку.

— Да, любим сильно-сильно, — скривив смешную рожицу, пропищала Джинни.

Они рассмеялись, и Гермиона почувствовала, как камень, который давил на грудь, постепенно становится легче. Она была настолько благодарна этим двоим, что слов не хватило бы, чтобы выразить это. Да, она всё ещё ощущала некоторую вину перед Роном, но Гарри и Джинни смогли немного успокоить её уколы совести.

— А куда же делся Рон, как думаешь, Гарри? — спросила Джинни.

Гарри задумчиво посмотрел на неё:

— Хм... даже не знаю. Может, к Джорджу в магазин? Или на Площадь Гриммо? Или ещё куда-то... Ты предлагаешь мне аппарировать и поискать его?

— Ну уж нет! — Джинни вскочила с кровати и сверкнула глазами. — Натворил делов — пусть теперь подумает о том, что натворил. Думать головой надо хоть иногда...

— Джинни, перестань... — мягко сказала Гермиона. — Я всё ещё чувствую вину за то, что отказала ему.

— Вот в этом-то всё и дело! — вспыхнула Джинни. — Никакой вины ты чувствовать не должна! Это он виноват! И в том, что испортил Гарри день рождения! — Она раздражённо откинула волосы от лица на спину. — Теперь вместо того, чтобы Гарри вспоминал этот день как праздник и особенно меня в таком шикарном платье, — она многозначительно оглядела все свои выпуклые части, — он будет вспоминать самый идиотский поступок Рона!

Гарри с Гермионой покатились со смеху. Воистину, эта рыжая бестия могла превратить любую кошмарную ситуацию в уморительную шутку.

— Джинни, я тебя просто обожаю! — проговорила Гермиона сквозь смех.

Джинни приняла комплимент с театральным поклоном и плюхнулась на колени к Гарри. Он обнял её за талию и поцеловал в висок. Джинни зажмурилась от удовольствия.

Гермиона посмотрела на них и улыбнулась:

— Какая же вы чудесная пара! — Гермиона улыбнулась, а Гарри и Джинни при этих словах лишь переглянулись, глядя друг на друга с теплотой.

И тут, неожиданно для себя, Гермиона выпалила:

— Слушайте, а давайте напьёмся!

Джинни застыла на месте, потом медленно потёрла ладони и заговорщически ухмыльнулась:

— Ну и ну! Что я слышу, неужели я дожила до этого дня, и наша Золотая девочка сама предлагает мне напиться?!

Она злорадно захихикала, а Гермиона, тоже рассмеявшись, потянула её к себе в крепкие объятия.

— Ты как, с нами? — Джинни подмигнула Гарри.

Тот обречённо вздохнул, поднялся со стула и, бормоча что-то себе под нос, поплёлся вниз на кухню в поисках выпивки.

— И я тебя тоже люблю! — крикнула ему вдогонку Джинни.

Как только Гарри скрылся, она обернулась к Гермионе и заговорщицки прошептала:

— Гарри терпеть не может, когда я напиваюсь. Особенно здесь.

— Почему? — заинтересованно приподняла бровь Гермиона.

— Потому что я начинаю к нему приставать, а он ничего не может сделать! — Джинни драматично взмахнула руками. — Мама же бдит за порядком и благоразумием в этом доме круглосуточно.

Гермиона рассмеялась.

— Ты знаешь, Джинни, я уже боюсь спать с тобой в одной кровати.

Джинни тут же провела пальцами по её лицу, прищурившись:

— Боюсь, детка, ты не в моём вкусе... Мне нравятся горячие брюнеты, с лёгкой щетиной на лице и шрамом на лбу.

— Ну уж спасибо! — фыркнула Гермиона.

— Хотя... — Джинни наклонилась ближе, вглядываясь в её подбородок. — По-моему, я всё же вижу небольшую щетину, хм.

— Перестань! — Гермиона отдёрнула голову, продолжая смеяться. — Нет у меня никакой щетины!

В этот момент в дверях появился Гарри. В одной руке он держал бутылку огневиски, а в другой — три бокала, зажав их между пальцами.

— О, ты наш герой! — радостно воскликнула Джинни. Она подскочила к нему, чмокнула в губы и ловко отобрала бокалы. Один протянула Гермионе, которая взяла его с благодарной улыбкой.

Гарри, поборовшись с пробкой, наконец открыл бутылку и начал наполнять их бокалы.

— Ну, за что пьём? — спросила Гермиона.

— Если что, мой день рождения уже закончился, — быстро вставил Гарри, снова демонтстрируя всем свою убийственную скромность.

— Ох, давайте тогда выпьем за любовь! — закатила глаза Джинни и подняла свой бокал.

После нескольких бокалов Гермиона наконец расслабляется, чувствуя лёгкое головокружение и тёплую негу во всём теле. Её наконец-то отпускает напряжение последних нескольких часов. Она оперлась спиной на подушку, болтая ногой, и мечтательно смотрит на потолок.

— А знаете… — тянет она, разглядывая содержимое бокала. — А может, Рон был прав? Может, я действительно должна была сказать ему «да»?

Гарри с Джинни резко замолкают. Джинни прищуривается, а Гарри убирает локоть с колена и садится ровнее.

— Гермиона… — начинает Джинни, но та её перебивает.

— Нет-нет, я серьёзно. — Она глубоко вздохнула. — Мы с ним столько лет вместе. Мы всегда были троицей. Он любит меня… наверное. Я ведь тоже его люблю, правда?

— Не люблю, а должна любить? — тихо спрашивает Гарри.

Гермиона замирает. Что-то внутри болезненно дёргается от его слов. Она кусает губу, пытаясь сформулировать ответ, но в голове шумит.

— Ну… это же логично, да? Все всегда так думали. Гарри и Джинни, Рон и Гермиона. Всё ровно, всё красиво… А если вдруг я ошибаюсь? — Она поморщилась и добавила шёпотом: — А если вдруг я уже ошиблась?

Джинни шумно выдохнула и сделала большой глоток из бокала.

— Ну, во-первых, никто не обязан любить кого-то только потому, что это логично, — говорит она, сверкнув глазами. — А во-вторых, если ты сейчас приоткрываешь этот ящик Пандоры, то не останавливайся. Давай, Гермиона, скажи честно, что ты чувствуешь?

Гермиона потёрла висок, понимая, что сказать это вслух страшно. Что если она только произнесёт это, то уже не сможет закрыть глаза на правду? Она хотела уйти от разговора, но почувствовала, что Джинни и Гарри её не осудят.

— Иногда мне кажется, что я люблю его… только как друга.

Гермиона замолчала, опустив взгляд в бокал, и провела пальцем по его краю. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием ароматной свечи на тумбочке.

Гарри первым отваживается заговорить:

— И что ты будешь с этим делать?

Она резко подняла на него глаза:

— В смысле?

— Ну, если ты не любишь его… — он сделал паузу, подбирая слова. — Ты ведь не собираешься за него выходить, да?

Гермиона почувствовала, как внутри всё сжимается.