Глава 8 (2/2)

— Кюсаку Юмено.

— Свободен, — не глядя на него, произнес мужчина.

Парень кивнул, и когда дверь за ним закрылась, в кабинете повисла напряженная тишина. Первой заговорила Кое:

— Достаточно смелый поступок со стороны Френсиса.

— Зачем Гильдии этот человек? — поинтересовался Накахара, ловя на себе взгляды трех пар глаз.

— Конечно, Чуя-кун. Я и забыл, что тогда тебя ещё не было с нами. — вздохнул Огай. — Кью, можно сказать, бывший член мафии. Его дар основывается на контроле разума. Проклиная свои цели, способность разрушает сознание галлюцинациями и заставляет атаковать всех, кто находится в поле зрения, независимо от того, кем они являются – союзниками или врагами. Проклятие активируется уничтожением куклы, которая является его источником. Единственный способ остановить проклятие – использовать способность Дазая. Несколько лет назад произошел инцидент, в ходе которого Кюсаку потерял контроль. Это привело к огромному количеству жертв со стороны мафии. Дазай заточил его в тюрьме, запечатав способность.

— То есть, если Гильдия им воспользуется, это может привести к массовым убийствам… — заключил рыжий.

— Не может привести, а приведет. — поправил его Осаму. — Теперь у нас на одну проблему больше. Вы до сих пор будете отрицать необходимость в сотрудничестве с агентством, Мори-сан? — шатен перевел взгляд на мужчину. — Я знаю, что вас останавливает, — фиолетовые глаза напротив холодно сверкнули. — Но промедление может стоить жизней невинных людей, а наша задача — защищать город. Уверен, Фукудзава-сан считает также.

Они пристально смотрели друг на друга до тех пор, пока Мори не поднялся с кресла, проговорив:

— Отлично, следуем плану Дазая. — мужчина подошел к панорамному окну, привычно скрестив руки за спиной. — Я жду результатов в кратчайшие сроки. Можете идти.

Когда оба парня покинули кабинет, Кое подошла к Огаю и, встав рядом с ним, устремила взгляд на город.

— До сих пор не поговорили? Столько лет прошло, Ринтаро, а вы, как маленькие дети, кидаетесь друг в друга песком, не поделив песочницу.

— Нам не о чем разговаривать, Кое. — брюнет покачал головой. — Мы с Фукудзавой давно выбрали свои пути, и с того момента нас ничего не связывает.

Девушка усмехнулась. — Ничего, кроме защиты Йокогамы и болезненной первой люб-

— Госпожа Озаки, давайте не будем смотреть в прошлое! — прервал он. — Я уже сто раз пожалел, что посвятил вас в эту тему! — страдальчески произнес Мори.

— Если ты ничего не сделаешь, то это будет тревожить тебя до конца жизни. — Кое мягко похлопала его по плечу и направилась к выходу. — А я желаю тебе только добра, — добавила она у самой двери, после чего покинула кабинет, оставляя Огая наедине со своими мыслями.

Правда, долго предаваться меланхолии ему не дали.

— Ринтаро! Нам срочно нужно в магазин! Мне абсолютно нечего надеть! — послышался звонкий голос Элис, которая стояла в окружении нескольких десятков платьев, разбросанных по полу.

Вздохнув, Мори развернулся к ней и с улыбкой кивнул.

— Конечно, дорогая. Как пожелаешь.

•••

Прикрыв глаза, Дазай откинул голову на спинку кресла.

За все время нахождения в мафии он привык распоряжаться, отдавать приказы и тщательно контролировать каждый шаг своих подчиненных, чтобы обеспечить безупречное выполнение поставленных задач.

Поэтому командная работа была для него чем-то новым и совершенно незнакомым.

До того, как появился Чуя, Дазай был один. Он не полагался ни на кого, кроме себя, и, вероятно, не смог бы этого делать, будь его напарник кем-то другим. Осаму не мог вспомнить, как он стал доверять Чуе. Складывалось ощущение, будто это чувство было с ним всегда, и в какой-то момент он просто его осознал. Они познакомились чуть больше года назад, но Дазаю казалось, что он знает его уже очень давно.

Накахара был искренне предан Портовой мафии. Это подтверждали его действия, поведение, образ мышления. Осаму видел эту верность в голубых глазах. Каждый раз на миссиях, Чуя, не задумываясь, бросался под пули и подставлялся под удар, чтобы защитить его.

Дазай не знал, делал ли это Накахара из чувства долга и ответственности, или была какая-то другая причина, но он не мог не признать, что всегда, когда из-за него с Чуей что-то случалось, он испытывал ужасную вину. Он переживал.

Отношения между ними не были похожими на дружеские. Они напоминали немое согласие,  построенное на взаимном уважении и понимании, но любое взаимодействие с Чуей, будь то составление плана или очередная перепалка, вызывало у Дазая чувство глубокой удовлетворенности. Ему нравилось слушать Чую, наблюдать за ним, узнавать о нем что-то новое. Ему нравилось думать о Чуе.

Но в последнее время эти мысли начали приобретать немного… другой характер.

Глядя на Накахару, Осаму испытывал почти навязчивое желание коснуться его. Провести по рыжим волосам, дотронуться до светлой кожи, почувствовать под своей ладонью многочисленные мышцы. Дазай знал, что, несмотря на миниатюрность, их у Чуи много…

Осаму резко поднялся с кресла и вышел из своего кабинета, направившись в сторону лифта.

Эти мысли пугали. От них становилось не по себе, и ему нужно было срочно отвлечься.

•••

Дверь распахнулась, впуская внутрь промокшего до нитки Дазая. Каштановые волосы были взлохмачены, челка прилипла ко лбу, а с черного плаща стекали крупные капли воды, с глухим стуком падая на пол.

— Скумбрия выползла из своего болота? — оторвавшись от бумаг, прошипел Накахара. — Какого черта ты сюда приперся в таком виде?

Хлюпая мокрыми ботинками, Дазай молча подошел к столу и положил на него папку. Выгнув бровь, рыжий скептически осмотрел её.

— И что это такое?

— План.

Чуя с подозрением покосился на парня. Весьма необычный способ он выбрал для… презентации. Взяв папку, он начал внимательно изучать содержимое.

— Не слишком ли самонадеянно? — спросил Накахара, долистав до конца.

План состоял из пятнадцати пунктов, в каждом из которых детально описывались действия и их последствия, в заключении приводящие к сокрушительной победе над Гильдией.

— Чуя, я уже все просчитал, — лениво проговорил Осаму. — Если будешь слушаться, все пройдет в точности так, как там написано.

Накахара сузил глаза. — С чего это я должен тебя слушаться? — процедил он сквозь зубы.

— А у тебя свой план? Я весь во внимании, — с этими словами шатен сел на диван и со скучающим видом уставился на парня.

— Встань немедленно! Ты все намочишь! — рявкнул Чуя, поднимаясь со своего кресла. — Из какой канавы ты вылез?!

— Пытался утопиться, — Осаму махнул рукой. — Акутагава опять меня вытащил. Кажется, будет легче сначала избавиться от него, чтоб не мешал.

— Можешь так не изощряться: если ты сейчас же не встанешь, я лично тебя прикончу, и Акутагава уже не поможет, — прорычал рыжий, угрожающе надвигаясь на Дазая. Тот даже не пошевелился, лишь озорно сверкнув глазами.

— Попробуй.

В следующее мгновение Накахара приблизился к парню, намереваясь схватить его и вышвырнуть из кабинета, но Осаму с удивительной скоростью увернулся и, перехватив руку Чуи, оттолкнул его в сторону. Поскользнувшись на мокром полу, рыжий потерял равновесие и упал на диван, в ту же секунду оказавшись вжатым в подушки. Накахара поморщился от капель воды, которые с чужой челки подали ему на лицо, и сбивчиво выругался:

— Отпусти меня, придурок!

— Предлагаю тебе следующее, злобный чиби, — Дазай наклонился настолько близко, что его дыхание опалило кожу, посылая табун мурашек. — Каждый пункт в моем плане – желание. Если все идет согласно с ним, загадываю я, если нет – ты. Посмотрим, не слишком ли я самонадеян.

Чуя едва улавливал слова своего напарника.

Его сердце колотилось так быстро, что стук отдавался в ушах, отчего он почти ничего не слышал. Дыхание стало тяжелым и громким, а по лицу распространился жар, медленно спускаясь к шее. Такая реакция на Дазая была чем-то новым. Обычно Накахара испытывал злость или раздражение, но не это чувство, от которого грудь потяжелела, а в низу живота недвусмысленно потянуло.

Рыжий прохрипел тихое «Да» и в следующую секунду нанес удар в бок. Скинув с себя парня, он вытолкнул его из кабинета и закрыл дверь на ключ. Потребовалось несколько минут, прежде чем Чуя успокоил дыхание и вернулся к работе, изо всех сил стараясь не думать о том, что это было.

По другую сторону, придерживая ушибленный бок, Дазай тупо пялился на дверь, пытаясь осмыслить то, какого черта он только что сделал.