28. За тобой (1/2)

Хотелось курить. Пиздец как.

В наспех накинутой куртке остывает тело после быстрой ходьбы. В пустых карманах сжимаются кулаки, а в беспокойной голове кружится рой мыслей. Столько всего на уме только от одной брошенной фразы в момент оргазма.

Народная мудрость гласит, что такому не стоит верить. Сердце в надежде делает кульбиты и предательски ускоряет своё биение. Он давно догадывался о природе чувств, но характеризовать их не спешил. Даже в мыслях не произносил, а озвучить вслух казалось таким бредом.

Саске предпочёл бы навсегда зашить себе рот и не дать таким громким словам сорваться. Наруто нашёл в себе смелость сказать ему это, ведь был не таким трусом, как Саске, в принятии и выражении собственных чувств.

Мыслей много, но хочется тишины.

Он откидывает голову назад и вглядывается в ночную темноту, украшенную яркими звёздами. Вокруг него стоят жилые многоэтажки, озаряя своим светом очертание пустующей детской площадки. Саске отталкивается ногами, и сиденье качели вместе с ним начинает своё движение.

Туда-сюда. Туда-сюда.

Ветер прорывается через полы куртки, и по мокрой от пота спине прокатывается мерзкая толпа мурашек. В звуке скрипа несмазанного механизма качелей он слышит осуждение. И чем сильнее он отталкивается ногами, тем громче звучит этот скрип. Тем больше они его осуждают.

В проходе между домами появляется человек. По тёмному силуэту Саске понимает, что это мужчина. По манере ходьбы несложно догадаться, кто идёт. Слишком знакомо. Он хмыкает и про себя отмечает, что Наруто идёт не спеша, будто знает, куда надо идти и где искать.

Хотя Саске далеко не ушёл. Он не знал, куда идти. Надо было просто куда-то двигаться и побыстрее. Буквально умчался в соседний двор, который так и манил отсутствием людей. Были пустующие скамейки, но он выбрал качели для детей постарше. Ребёнком он любил качаться на таких, но только тогда, когда соседнее не было занятым. Одному было приятно провести несколько минут бездумного монотонного движения. Никаких мыслей, никаких криков, никаких голосов.

Сейчас же голосов слишком много, скорее один — собственный. А с приближением Наруто всё только усугубляется.

— А ты недалеко ушёл, — запыхавшись, произносит Наруто.

Он осматривает Саске с ног до головы, а затем поднимает голову в ночное небо.

— Я района не знаю.

— Итачи говорил, что тут довольно безопасно.

Наруто выпрямляется, ведёт плечами и озирается по сторонам, оценивая обстановку.

— Итачи домосед, — парирует Саске и хмыкает.

Наруто стоит перед ним, сложив руки в карманы пальто. В этот раз новое, не зимнее, не утеплённое. Ему идёт.

— Хорошо на улице.

Наруто садится на вторые качели и слегка отталкивается ногами. Достаёт из кармана пачку сигарет, вынимает одну и подкуривает огоньком из зажигалки. Выдыхает серый дым вверх, и ветер разносит тонкий след, донося до Саске знакомый запах табака. Наруто выбрал марку сигарет, которые покупал сам Саске.

— Когда начал курить? — задаётся он вопросом вслух.

Наруто и раньше брал у него из пальцев сигарету. Докуривал и лез целоваться, разделяя вкус никотина на двоих.

— А я и не начинал. — Наруто затягивается. Выпускает дым и смотрит в сторону прохода, из которого появился. Саске внимательно вглядывается в его профиль. Красивый. Тени окутывают его лицо, подчёркивая скулы, линию губ и плавный изгиб шеи. — Земля круглая — встретимся за табачкой.

— Не начинай, — просит он.

Наруто поворачивается к нему вполоборота, ставит локти на держатель для рук и смеётся. Саске закатывает глаза и разворачивается в другую сторону от него. Смех Наруто вызывает в нём отклик, в животе сворачивается узел, а его края щекочут внутри. Почти больно.

— А ты тогда бросай.

— Это шантаж.

— Это компромисс.

Саске фыркает в ответ. Смотрит на него, и они встречаются взглядами. Сигарету Наруто держит между пальцами и больше не затягивается. Протягивает руку и отдаёт её Саске. Даёт ему время длиною в пару затяжек и говорит:

— Я серьёзно. Насчёт своих слов. Ты можешь не верить, но…

— Я верю. — Саске накрывает его руку, которая с силой сжимает поручень качелей.

— Хорошо.

Наруто переворачивает ладонь и переплетает их пальцы. Сжимает, большим пальцем растирает холодную кожу Саске. Руки у него тёплые, даже горячие. Обжигают огнём, не оставляя ожогов. Распаляют внутри раскалённую чашу чувств, переполняя его. Содержимое разливается тягучей лавой по всему телу прямо к сердцу, ускоряя его ритм.

— Последние события показали, как важно говорить такие слова. Даже если это важно только для меня. — Наруто говорит тихо, рассматривая их руки. — Я хотел сказать это матери. Только вот не успел. Даже не знаю, поняла бы она меня или нет. Никогда больше не узнаю. Жаль.

— Что случилось? — после паузы подталкивает Саске его.

Наруто замолчал, утопая в своей голове, прокручивая последний визит к матери.

— Она умерла. Покончила с собой.

— Почему сразу не сказал?

— Было не до этого.

— Наруто…

— Нет. Ничего не говори, — просят его.

Наруто мотает головой, высвобождает ладонь и потирает обеими руками лицо. Будто прячется от него. Будто ему неловко говорить такое откровение и принимать слова сожаления. Но тяга поддержать никуда не проходит.

От каких-либо действий отвлекают несколько упавших капель на макушку. Саске ёжится, дёргает плечами и подавляет в дрожь из-за продравших тело мурашек. Неприятно.

Через секунду начинает моросить мелкий дождь. А они продолжают сидеть молча на качелях, не качаясь.

Порыв дотронуться до Наруто не исчезает с началом дождя — тело сковывает холодом, он замирает, сжавшись и спрятав руки в карманах лёгкой куртки, которая начинала противно липнуть к телу, напившись влагой.

— Сочувствую, — осторожно произносит Саске, стараясь интонацией передать мягкость и поддержку.

Знает, как тяжело потерять родителя. Как тяжело потерять маму.

Наруто продолжает скрывать лицо под ладонями, пока их покрывает дождь. Постепенно из мелкого дождь превращается в ливень, и сидеть на пробирающем до костей холоде становится невыносимо.

Саске встаёт, тянет руку в сторону Наруто. Дёргает за локоть, заставляет подняться. Притягивает к себе и обнимает. Наруто, словно безвольная кукла, не сопротивляется, но, оказавшись в плену объятий, оживает — зарывается лицом в мокрую шею, касается губами, целует. Собирает языком пресные капли на солёной коже. Саске от таких действий замирает на месте, оставив руки на спине Наруто.

— Стой.

Он тянет Наруто от себя. Проводит рукой по щеке, стирая мокрое с лица. Смотрит в голубые глаза и на слипшиеся ресницы. На обкусанные губы и розовые скулы. Вслед за взглядом большой палец повторяет их пути. Оттягивает нижнюю губу вниз, открывая ровные белые зубы.

Они целуются, стоя возле ржавых качелей, под аккомпанемент звуков усилившегося дождя. Стихия старательно скрывает их от посторонних глаз. А кто успел увидеть, тот спешно отводит глаза, уговаривая себя, что видит пару мужчины и женщины.

Дождь прячет их, но не заглушает сорвавшееся с губ: «Я тоже».

Никакой народной мудрости он не верит.

***

В квартире они заливают прихожую.

Промокли до нитки, в ногах хлюпает, а зубы стучат друг о друга. Саске убирает прилипшую чёлку назад и оглядывается на Наруто.

— Выглядишь как мокрый кот.

— Ты не лучше, — парирует Саске и закатывает глаза, когда Наруто разрывается в громком смехе. У самого губы подёргиваются, но Саске старается сохранить лицо. — Давай бегом под душ. Заболеешь.

— Все болезни нипочём, если ночью спишь с врачом!

Наруто ловит ещё один приступ смеха. Саске отворачивается от него, не в силах скрыть собственную улыбку. Натягивает маску спокойствия и серьёзности, перед тем как развернуться к нему обратно. Смех смехом, но простудиться сейчас проще простого.