26. Долг (1/2)

Он не мог усидеть на месте. Мысли постоянно уходили от нужного, и сосредоточиться на тексте не получалось.

Уставившись расфокусированным взглядом в монитор, Наруто отбивал пальцами ритм заевшей в голове песни. Из груди выходит протяжный выдох, когда он руками зарывается в волосы и сжимает их. Работа стоит на одном месте, как и мысли на одном человеке. Опять.

Раньше они тяготили, вызывали тревогу и тяжёлым осадком скапливались в голове под вечер, когда сон не шёл. Приходилось бездумно и бесполезно листать ленту новостей или картинок, чтобы хоть как-то помочь себе нащупать момент, когда глаза начнут слипаться и можно попробовать уснуть. Иногда получалось вырубиться на всю ночь, но чаще ночи были наполнены такими же тревожными мыслями и образами.

Однажды приснилось, как судья объявляет Саске приговор. Только вот судьёй был сам Наруто.

Было странно. Он не владел собой, своим телом. Видел себя со стороны, находился одновременно в зале и за судейским столом. Удивился, когда за спиной появился мутный силуэт отца. Чужая рука обхватывает его запястье, которая держит судейский молоток, а затем стучит им, оканчивая этим действием слова после приговора, словно ставя точку.

Наруто переводит взгляд с собственной фигуры на Саске за решёткой. К нему в клетку заходит Пейн и касается плеча, смотря прямо на Наруто через пустой зал. Безумная улыбка появляется на его лице, и тело изгибается в громком смехе. За спиной раздаётся ещё несколько ударов судейским молотком, и вслед за этим кожа на сгибах локтей Саске начинает чернеть и покрываться язвами. Пейн продолжает смеяться, стук молотка разносится волнами звонких хлопков. Пол под ногами вибрирует, как и окна — стёкла не выдерживают и разлетаются вдребезги.

Наруто тянет руку к Саске, пытается сделать шаг, но застывает на месте от изменившейся картины. Теперь не только руки покрыты язвами, но и лицо.

Язвы превращаются в гнойники, кожа сползает и отваливается кусками, оставляя на обозрение мышцы и кости. Резко, за один вдох Саске оказывается слишком близко к нему и хватает за горло, перекрывая дыхание. Наруто цепляется за остатки чужой руки, но пальцы хватают пустоту, будто перед ним никого нет. В нос проникает запах гниющей плоти, а перед глазами стоит полуразложившийся труп с пустыми глазницами и кривой челюстью.

В ту ночь Наруто проснулся от нехватки воздуха и долго стоял на балконе в утренней тишине, пока зубы не начали стучать, а находиться на холоде стало невозможно.

Спустя пару дней ему позвонил Неджи и сообщил о домашнем аресте Саске.

***

Бросив спешно все дела, он рванул к нему. Похер на назначенную онлайн-встречу с заказчиком, похер на предупреждения Неджи, похер на сплетни, которые распустятся, если узнают про них. Надо сейчас же посмотреть, увидеть собственными глазами, пощупать руками и услышать голос.

Получается даже больше. Хоть Саске и делает два шага назад на его один вперёд.

Он выглядел потерянным и заметно сбросил в весе, а волосы передних прядей касались плеч. Красные глаза с лопнувшими капиллярами выделялись на бледной, почти серой коже. Наруто успел его рассмотреть, пока мозг воспроизводил слова Неджи: «То, что ему дали домашний арест, — хороший знак. Ему верят. Нам верят».

На следующий день он позволил себе больше. Наруто считал, что время, проведённое в СИЗО, не прошло даром для Саске. Почти три месяца, но всё же… Им обоим нужно было время: одному выдохнуть спокойно, хоть и с браслетом на ноге, а другому — угомонить свои эмоции. Не хотелось проходить всё с начала. Итачи включал учтивость и тактично молчал — его взгляда было предостаточно.

И вот опять он мчит по трассе из-за домашнего ареста Саске. Спустя одну неделю после последней встречи — повод радостный, если не знать всей правды.

***

Цунаде уже не просила о встрече. Она требовала.

Наруто чувствовал себя мерзко, когда всё же согласился, — они давно не виделись, а та встреча на крестинах не считается. Итачи позвонил ему на полпути к даче Цунаде. Звучал он нервно и запыханно, будто бежал куда-то и одновременно с этим звонил Наруто. Итачи говорил короткими, но ёмкими фразами:

— Там какие-то подвижки. Приехал конвой и забрал Саске. Подробностей не знаю.

Хьюга сбрасывал все его звонки. Настроение портила и возникшая пробка из города. Среди рабочей недели и в середине буднего дня. Пара часов в этой долгой и муторной пробке, и Наруто уже был готов разворачивать и отменять встречу с бабулей.

Но совесть не позволила свернуть. Дышать стало свободней только тогда, когда показались знакомая крыша и яркая калитка.

Это даже уже не дача была, а полноценный дом, где бабуля проживала последние годы одна. Цунаде любила этот дом и ухаживала за ним как могла. После смерти его крёстного и по совместительству её мужа — Джирайи — она отдавала всю себя работе либо в саду, либо в политических делах его отца. Джирайя не был ему родным по крови, но всегда был ближе как отцовская фигура. Куда больше, чем Минато.

Они оба заменили ему родителей.

Перед участком было две машины. Наруто искал в памяти, когда и где он их видел. Выйдя из машины, он направился к одной из них, чтобы посмотреть на смутно знакомый силуэт в тонированных окнах.

Машина была Минато, и на водительском месте сидел Какаши.

— Наруто. — Окно опускается вниз, и Какаши кивает, приветствуя его.

Наруто, поглядывая на соседнюю машину, спрашивает:

— Кто?

— Пейн.

Кивнув, Наруто поворачивает голову на дом. Окна горят и на первом, и на втором этаже. Штора в одном из дальних окон второго этажа дёргается, и в нём появляется часть лица Цунаде. Наруто поднимает руку, натягивает подобие улыбки и машет ей. Как только исчезает силуэт крёстной, с лица пропадает улыбка, и губы сжимаются в одну линию. Не прощаясь с Какаши, он направляется в дом, хоть всё внутри кричит туда не ходить.

В доме пахнет едой. Наруто закрывает глаза и вспоминает, как в детстве забегал сюда, уставший и возбуждённый после речки. Местные пацаны сначала относились к нему настороженно, но потом приняли в свой круг. Приглашали на речку ловить рыбу да и просто искупаться в особо жаркие летние дни. Джирайя таскал его в лес по грибы и ягоды, после чего Цунаде била их полотенцем за принесённые поганки и волчьи ягоды. Как хорошо, что она в своё время рассказывала Наруто, что есть немытое грозит километровыми червями в животе. До сих пор привычка осталась — бабуля вбила в голову страх.

Освободившись от обуви, Наруто оглядывается. Цунаде сменила кухню, переставила из веранды холодильник, а в углу красовался новый диван, покрытый вязаным пледом. Вблизи плед оказывается не совсем аккуратным — видимо, одно из первых изделий.

Из соседней комнаты доносится шум — кто-то ударил по столу, заставив дрожать стоящую там посуду. Наруто спешит в сторону звука. Возникший перед ним вид напрягает всё больше: Пейн вальяжно восседает на старом кресле во главе стола, и перед ним стоит Минато, уперев руки в стол так, чтобы нависать над другим мужчиной. Видимо, это отец стукнул по столу, и, судя по довольному лицу Пейна, этого он и добивался — вывести оппонента из себя.

— О, Нарутка!

Пейн хлопает в ладоши и выпрямляется в кресле. Отец тоже обращает на него внимание, но как-то растерянно.

— А мы тут чаи гоняем. Будешь? — Пейн обводит рукой накрытый стол, предлагая сесть рядом, когда двигает один стул рядом собой.

Наруто дёргает удивлённо бровью — Пейн одет непривычно. Вместо костюма тройки и кроваво-красной рубашки — тёмно-зелёные спортивные штаны и синяя, без рисунка, толстовка с капюшоном.

— Нет, не буду.

— Хорошо. — Пейн ему подмигивает и переводит глаза на Минато. — Мы пришли к пониманию?

— Да, — цедит сквозь плотно сжатые зубы Намиказе.

Отец поправляет чёрный пиджак и стремительно уходит, не посмотрев на Наруто.

— Пока! — Пейн вскакивает и машет рукой с издевательской ухмылкой.

Сзади хлопает дверь, и Наруто вздрагивает, оглядываясь в сторону кухни. Из больших окон, сквозь ажурные кружева тюли, видно, как отец садится в машину к Какаши и они незамедлительно покидают участок Цунаде.

С уходом отца в комнате стало легче дышать, вся гнетущая атмосфера спала, оставляя за собой шлейф потаённой опасности, исходящий от Пейна. Он будоражил кровь своей неторопливостью и трезвостью. Наруто чувствовал себя мышью, попавшей в угол из-за чужой погони. Одна добыча убежала, а он был запасной, на которую уже обратили внимание. Но не его крови желал хищник. Больше нет.

— Мы теперь квиты, Нарутка, — говорит мужчина шёпотом.

Пейн подошёл к нему вплотную, опустив голову ниже. Проглотив ком в горле, Наруто сжал кулаки, оставаясь на месте. Чужая рука ложится на щеку, мягко поглаживая. Глаза Пейна смотрят на его губы, и Наруто жмурится. Мужчина целует его нежно, проведя языком по нижней губе, проникая в рот. Наруто дёргается и пытается отстраниться, плотно сомкнув губы. Рука, что на щеке, опускается ниже, на заднюю часть шеи, и останавливает от лишних движений крепкой хваткой на волосах, у самих корней.

Наруто продолжает стоять закрыв глаза. Открыть их страшно — пока Пейн целовал его, за спиной раздались неуверенные шаги. Он старался ещё раз оттолкнуть от себя мужчину или повернуть голову и как-то извернуться, но рука на волосах вцепилась сильнее, заставляя от боли остановиться.