20. Пустота (2/2)
— Люди отца не стали бы так угрожать. — Теперь уже Наруто хмурит брови, пытаясь сопоставить факты.
— Значит, тут замешана ещё одна фигура. В сговоре ли она с твоим отцом или нет, тот ещё вопрос. Но борьба с наркотиками — отличный политический ход, чтобы закрепить позиции. Хотя Минато явно лучше Хирузена.
Итачи рассуждал вслух, но вполголоса, чтобы слышал его только Наруто.
— Сарутоби тут ни при чём!
— Не его ли гнойники и схемы вскрылись не так давно, что заставило его уйти с поста губернатора? — хмыкает Итачи и откидывается на спинку стула. Кофе в стаканчике закончился, и он отодвинул его от себя. — Как будто ты не знаешь всю кухню политики.
— Знаю, — сквозь зубы соглашается Наруто. — Я попробую нормально поговорить с отцом в ближайшее время.
— Мне не нравится чувствовать себя бесполезным, но я таков в этой ситуации. От тебя зависит, как скоро выйдет Саске. Он мой брат, и в каком бы возрасте он ни был — я буду его защищать. Я благодарен за Хьюгу, но это только затягивает процесс. Пора уже заканчивать с этим.
Итачи ставит точку в этом разговоре и поднимается со своего места. Наруто провожает его взглядом. Когда бордовое пальто брата Саске скрывается за углом, он поднимается и выходит из кофейни. Дождь становится мелким, и Наруто не спеша направляется к машине.
***
Дождь продолжается уже третьи сутки. Стук капель о стекло монотонный, навевает сонливость посреди дня. Наруто устало трёт глаза и подавляет в себе зевок.
— Наруто, ты меня слушаешь?
Конохамару хмурит брови, пока смотрит на него. Наруто не может его в этом винить — неприятно изливать душу, когда собеседник тебя не слушает.
— Прости. Конечно, слушаю.
Наруто с трудом натягивает улыбку. Проводит пятернёй по волосам, пытаясь в памяти отыскать, о чём с ним разговаривал Конохамару.
— И что я говорил?
— У тебя проблемы с… Моэги?
— С Удоном. Он не хочет летом лететь на Кипр. Тайланд ему подавай! А мы там были в прошлом году!
— А, точно.
Наруто кивает, и Конохамару быстро забывает свою обиду и заново начинает о своём. Сосредоточиться на словах тяжело, мысли давят со всех сторон. Спрятаться от них трудно. Работа с переводами отвлекала, но только на пару часов. Потом концентрация падала, и текст перед глазами начинал плавать.
— Блин, Наруто! С тобой говорить невозможно!
Резкий звук удара ладони об стол заставляет вздрогнуть. Наруто удивлённо смотрит на встревоженного друга.
— Ты чего? — быстро моргает Наруто, возвращая руку, чтобы проверить глаза.
В них как будто песка насыпали — зудят сильно, ещё и сухость слизистой надоела.
— Хватит летать в облаках! — Конохамару скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула. — Что у тебя случилось?
— Ты с дедом давно разговаривал?
От неожиданного вопроса Конохамару стушевался и неопределённо повёл плечами.
— Давно. Он сам на связь не выходит. Только по новостям всё и узнаю про него. Зачем спрашиваешь?
— Да так…
Договорить не получается, его прерывает телефонный звонок.
— Возьми трубку. Это твой. — Конохамару толкает ему в руки телефон и встаёт со своего места. Наруто провожает его взглядом, а затем опускает глаза.
«Д. Шизуне. Клиника».
Спину покрывает холодный пот, а в руках возникает мелкий тремор. Поздняя ночь не предвещала добрых новостей. Тем более из клиники для душевнобольных.
— Да? — хриплым голосом отвечает он и задерживает дыхание.
— Господин Наруто, приношу свои соболезнования. Ваша мать скончалась сегодня ночью…
Дальше Наруто не слушает. Конохамару подходит сзади и обхватывает его плечи в попытке привести в себя.
— Что? Повторите. — Рука крепко сжимает телефон, когда Наруто встаёт со стула на ватные ноги.
— Она сплела из простыней петлю и использовала дверную ручку в новой палате.
— Твою мать! — Конохамару кричит в пустоту и отбирает телефон из крепкой хватки. — Он потом вам перезвонит!
— Мне надо ехать.
Наруто откидывает от себя чужие руки, вцепившись в столешницу. Переводя дыхание, он поднимает голову на встревоженного Конохамару.
— Я не брошу тебя в таком состоянии! — Конохамару поднимает руки в успокаивающем жесте и отходит на шаг.
— Я в порядке.
Голос дрогнул, но уже плевать. Наруто хватает пальто и ключи от машины. Конохамару спешит за ним, громко матерится и пытается параллельно кому-то дозвониться.
***
Писк в ушах заглушает все остальные звуки вокруг. Осознание причины звонка настигает, когда его проводят в морг. Там холодно, даже сквозь несколько слоёв одежды.
Белую простынь поднимают как в замедленной съёмке. Лицо матери бледное, уже потеряло свой здоровый оттенок. Несмотря на больную голову, она никогда не выглядела болезненной. Только безумие в глазах горело. Наруто помнит это — когда она склонялась к нему, чтобы провести очередную ровную линию на его лице.
Конохамару не пустили с ним вниз — Наруто не настаивал на его присутствии. Поэтому никто не держал его, никто не остановил его, когда Наруто несмело сделал шаг в сторону металлического стола. Пальцы касаются холодной кожи её щеки, проводя кончиками до линии роста волос. Наруто всегда хотел иметь такой же цвет. Может, это уменьшило бы её боль и она была бы с ним ласковой.
— Господин Минато посещал вашу мать прошлой ночью. Её состояние было стабильным. Мы не знаем, что могло повлиять на такое решение.
Рука доктора сжимает его плечо и отводит от мёртвого тела. Наруто смотрит на руку в белом халате, и взгляд цепляется за тёмно-синие полоски на шее матери. Помещение освещалось несколькими лампами, стенки ужасно давили на голову и сжимали горло.
— Сколько они разговаривали?
Ком в горле перекрывает дыхание, рука тянется к шее и растирает её. Наруто прочищает горло в ожидании ответа.
Доктор отводит взгляд, когда Наруто разворачивается к ней.
— Минут пятнадцать.
— Что он ей сказал?
— Это был приватный разговор.
Посмотрев на тело под белой простынёй в последний раз, Наруто выходит из помещения в коридор. Доктор и медсестра следуют за ним.
***
Конохамару отказывается оставлять его одного в квартире.
— Конохамару. Я просто запрусь в квартире и выпью.
Наруто произносит фразу сквозь зубы, крепко сжимая руль, уже на парковке своего дома. Конохамару предлагал сесть Наруто на пассажирское, но получил твёрдый отказ.
— Наруто…
— Отвали! Оставь меня одного!
На последних словах Наруто бьёт ладонью руль. Закрыв глаза и сделав глубокий вдох-выдох, повторяет уже спокойно:
— Я хочу побыть в тишине. Один.
— Наруто…
— Пожалуйста.
Конохамару сжимает губы в одну линию, явно проглатывая возражения и неодобрение.
— Я могу отдать тебе запасной ключ.
Пойти на уступки — лёгкое решение. Конохамару молча кивает и принимает ключ из рук Наруто.
Не включая свет, Наруто проходит к бару на кухне. Не глядя, рука берётся за первое попавшееся горлышко бутылки. Там же рядом тело опускается на пол — ноги уже не держат.
Приложившись к бутылке пару раз, Наруто откидывает голову на кухонный фасад и закрывает глаза. Головная боль и писк в ушах возвращаются с удвоенной силой.
Тело отказывается слушаться, руки продолжают держать почти пустую бутылку. Поднимать её с каждым разом всё сложнее, тремор усилился, и алкоголь по большей части оказывается на одежде, чем в организме.
Где-то в коридоре надрывается телефон в кармане пальто. С себя он его снял и небрежно скинул на пол, там же оставил и обувь. Сфокусировав глаза на ногах, Наруто удивляется — когда он успел стянуть носки?
Откуда-то подул холодный поток воздуха, но Наруто точно помнит, как закрывал до щелчка входную дверь, да и окна он не открывал последние пару дней. На плечах становится тепло, будто кто-то положил туда руку и крепко сжал. Ощущение мимолётное, поэтому он не придаёт этому особого значения. В алкогольном бреду что только может показаться.
Перед глазами встаёт лицо матери. Она улыбается, глядя на него. Морщинки вокруг её глаз напоминают о возрасте и живой мимике. Мама много улыбалась и смеялась, находясь рядом с отцом.
— Такой красивый мальчик! — говорит она ему.
Они стоят перед большим зеркалом. Наруто идёт в первый класс. На нём школьная форма, а в руках цветы для учительницы. Цунаде рядом цокает, но не прячет улыбки. Отец где-то бегает и с кем-то разговаривает.
Мама всё лето была на лечении. Это первое длительное пребывание в клинике. Цунаде уговорила её на это. И вот, спустя более чем три месяца, мама рядом с ним и даёт ему такое нужное тепло.
Всё менялось в течение полугода. Зима для мамы всегда проходила тяжело. Почему именно это время года, Наруто так и не понял даже спустя столько лет.
В марте у него появились шрамы.
Больше она не подходила к нему и не касалась. Больше не дарила свою тёплую улыбку.