Глава 6 (2/2)

Охотник пронзил грудь мертвеца. Радбурну даже было жаль беднягу за то, что и после смерти он не обрёл покой. Но теперь, когда всё, что от него осталось — горстка праха, безымянный омега наконец-то прекратил своё существование.

— Что теперь? Мы даже на ночёвку не обустроились. У нас осталась одна лошадь, но и у той раны, — Радбурн не желал давать своему коню нагрузку в виде двух наездников, пока мазь не сделает своё дело.

— Давай для начала покинем это поселение. Запах мертвечины угнетает. Вернёмся в лес. Там как-то поспокойнее в соседстве с духами.

Натаниэл шёл впереди, освещая факелом путь для Радбурна. Омеге вдруг стало интересно: как тот вообще добыл огонь? Свой вопрос молодой человек поспешил озвучить, вызывая Древнейшего из молчаливой задумчивости.

— Кресало всегда при мне, — Натаниэл достал из кармана небольшой кожаный мешочек. — А факел сделал из палки от изгороди и… кхм… некоторых деталей одежды. И из масла…

— А масло-то тебе с собой зачем? Собирался на нём что-то жарить на костре? — Радбурн не удержался, чтобы не подшутить над странным походным набором мужчины. — Или это масло для нежной кожи пяточек Древнейшего?

Если бы только охотник знал, какой ответ услышит на свои вопросы, целью которых было поставить Натаниэла в неловкое положение…

— Душа моя, нежность моих пяточек — это несомненно важно. Но масло предназначалось для того, чтобы смазать тебя на случай нашей близости. Насколько мне известно, у омег из-за стресса может плохо выделяться естественная смазка.

Радбурн от услышанного даже запнулся. Не держи он за повод коня — упал бы лицом в лесную грязь. Отвечать что-то на слова Натаниэла омега не стал. Но в мыслях обругал Древнейшего всячески.

Когда они выбрали поляну для ночлега, время близилось к полуночи. Радбурн привязал коня на ночлег, а после расположился на земле для скромного ужина. Охотник закинул в рот полоску сушеного мяса, быстро прожевал и запил водой. Когда Натаниэл привычным жестом протянул омеге плащ, чтобы тот послужил ему подушкой, Раби невольно отметил:

— Вся твоя одежда целая, даже плащ. Из чего же ты факел мотал… — омега запнулся на полуслове, после чего резко замотал головой и затараторил, — Нет, нет, нет, я не хочу знать ответ на этот вопрос!

Натаниэл рассмеялся, не удержавшись из-за комичного вида пары. Раби был настолько невинным и бесхитростным, что это невольно вызывало смех и чувство умиления.

— Спи спокойно, душа моя. В этом месте очень много лесных духов, я попрошу их охранять твой покой вместе со мной, — Натаниэл сел рядом с омегой.

Древнейший не спал. Никогда. Это была одна из нескольких причин, по которым людская молва причисляла его к вампирам. Впервые за последнее время путники провели ночь в спокойствии.

— Ты снова это делаешь, — это был не вопрос, констатация факта. Радбурн ещё до того, как открыл глаза, ощутил близкое присутствие пары и ласкающий взгляд.

— Не могу устоять от соблазна, душа моя, — Натаниэл нисколько не лукавил.

Наблюдение за мирно спящим Раби доставляло ему истинное удовольствие. Омега выглядел настолько умиротворённым — ни следа от печали или озадаченности, которые так часто омрачали лицо его пары во время бодрствования. Именно таким Натаниэл мечтал видеть его всегда.

«Хотя нет, больше всего я желаю видеть улыбку на твоём лице, Раби», — думал Древнейший, пока рассвет нового дня заливал небосвод розовой краской.

После немудреного завтрака снова встал вопрос: что делать дальше?

Путники сильно сомневались, стоит ли вообще соваться в замок к Королю Северных Земель. Очевидно, что он был каким-то образом причастен к происходившему в последние дни безумию. Но прямых доказательств этого они не имели.

— Отец не отправил бы меня сюда, будь Его Величество каким-нибудь мерзавцем. И да, он хорошо разбирается в людях, — Радбурн настаивал на том, чтобы следовать воле Винфрида. Омега привык полагаться на родителя, ведь его мудрость и дальновидность были очевидны и непоколебимы для молодого охотника.

Натаниэл же мучился в сомнениях. За всё своё существование он впервые видел столь массовые и явные отклонения в поведении нечисти. Обычно монстры были предсказуемы. И от него старались держаться подальше, чтобы ненароком не подвернуться Стражу под горячую руку. Даже после потери доли своих сил Натаниэл ещё несколько десятков лет не видел рядом никого из нечисти. Древнейший опасался, что со временем кто-то сильнее и озлобленнее, чем стая гарпий или целое селение упырей, встретится на их пути.

Но его пара настаивал на своём. И Натаниэл проявил совершенно не свойственную ему мягкосердечность. Несмотря на то, что ему безумно хотелось прямо сейчас схватить Радбурна, унести и спрятать в таком месте, где лишь ветер да светила будут видеть его пару, Древнейший подавил в себе этот порыв. Он хотел видеть Раби счастливым. А для этого тот должен быть, в том числе, и свободным.

— Как поступить с конём? Как я и говорил ранее, по своему короткому пути провести его не смогу, — Натаниэл решил пустить в ход последний, самый слабый довод в ход. Он уже понял, что просто в лесу Радбурн животное не бросит.

— Я рассчитываю на твою помощь в этом вопросе, — омега тоже не растерялся, пуская в ход приём, которым иногда пользовался в гильдии, чтобы вить из тёртых альф-охотников верёвки.

Стоило ему это сказать, похлопать глазками и бросить на Натаниэла просящий взгляд, как Древнейший капитулировал без боя. Ему оставалось только со вздохом подняться с земли, где он ранее сидел рядом с Радбурном, и начать призыв. Древнейший взял маленькую острую веточку и воткнул её в палец — так, что выступила кровь.

— Что ты делаешь? — Радбурн испугался поступка пары, но тот показал ему знаком, что нарушать лесную тишину сейчас нельзя.

«Veni et auxiliare», — снова Древнейший говорил на неизвестном языке. Его голос, словно подхваченный прорывом ветра, потерялся в шелесте листьев. После чего ветер вдруг стих и наступила оглушающая тишина.

Неожиданно между стволов деревьев появился тусклый белый свет. Нечто приближалось к ним из лесной чащи. Вскоре показалась фигура хрупкого юноши. Но, очевидно, человеком он не являлся: его тело, скрытое лишь длинной льняной рубахой, светилось, словно луна в полнолуние. Существо миролюбиво улыбалось. Ступая босыми ногами по лесной подстилке, оно, казалось, совсем не страдало от колючих сучков и веток.

— Что это такое? — Радбурн встал во весь рост. Хотя существо и казалось безобидным, охотник был готов обороняться в случае чего.

— Зелиген. Он отведёт твоего коня к людям и не даст попасть в лапы к лесным хищникам. Вот только…

— Что? Говори же! — Натаниэл надолго замолчал. Это, как и присутствие рядом пусть и безобидной, но нечисти, нервировало Радбурна.

— Взамен зелигену нужна энергия. Светлая, любовная. Мы должны поцеловаться, Раби.

— С тобой?!

— Если настолько против — целуй коня, — Натаниэла задело возмущение омеги. Казалось, что молодой человек не испытывает никакого интереса к своему истинному — в то время, как сам Древнейший был переполнен тёплыми чувствами к охотнику.

— Сложный выбор, — Радбурн сделал вид, что серьёзно раздумывает над этим.

Он прекрасно понимал, что его недавний вопрос был глупым. Но перспектива коснуться губ Натаниэла буквально выбила из него эти слова, словно хлыст.

— Хорошо, раз надо — поцелуемся. В конце концов, тянуть время и дальше не стоит точно, — Радбурн, подбадривая себя в мыслях, уверенным шагом подошёл к Натаниэлу.

Омега был словно натянутая струна. Мало того, что это был его первый поцелуй, так ещё и пристальный, немигающий взгляд зелигена усиливал нервозность Радбурна. Натаниэл не проявлял инициативы, молча наблюдая за действиями пары. Однако от омеги не укрылся огонёк предвкушения в его глазах. Приподнявшись на носках, охотник потянулся к манящим губам Древнейшего.