Глава 12. Контрольный. В сердце (1/2)

Они располагались на своих совещательных местах в кабинете Генриха, уже ставших традиционными в последние недели. Вики и Алекс за приставным столом друг напротив друга, Генрих, словно рефери, стоял позади своего кресла, опираясь на спинку, и внимательно прислушивался. Он всегда говорил очень мало, лишь что-то уточняя при необходимости. Но всегда лично принимал решение.

Докладывая результаты своего изучения очередного проекта, Саша периодически к нему поворачивался, и Мейер всегда очень пристально, будто сквозь прицел, смотрел прямо на Сашу. Он по-прежнему с подозрением относился к молодому «русскому» протеже своей жены, но к выводам Саши прислушивался очень внимательно. С того самого первого проекта по Азии, когда именно Генрих, а не Вики, оказался прав. Генриху изначально что-то не нравилось в этой системе, и именно Саша тогда вычислил, в чем была коррупционная идея этих «новых игроков», претендовавших на серьезные инвестиции банка. Саша бесконечно гонял по кругу предложенную схему и не мог избавиться от ощущения чего-то лишнего, какой-то чрезмерной во всем сложности. В итоге он понял и сказал об этом Вики: один из перевалочных пунктов логически был совершенно не нужен. Вики настояла на их встрече с Генрихом, Саша объяснил свои выводы, и при дополнительной проверке службой безопасности все подтвердилось: примеры афер по подпольной перепродаже именно с этих складов уже были.

С тех пор эти заслушивания Сашиных докладов стали традиционными, и заданий ему набрасывалось все больше. Эта интересная семейка, похоже, решила серьезно сэкономить на работе целого отдела, используя Сашины способности и время по своему усмотрению. Однако и помогала Вики, конечно, во всем.

Саша вообще удивился, насколько ошибался вначале, допуская, что удачное замужество помогло Вики сделать быструю карьеру. Все оказалось наоборот: это Генрих вытянул счастливый билет в лице наследницы миллиардного состояния известного китайского клана. При этом, однако, Вики смотрела на обожаемого мужа как на непререкаемый авторитет в принятии окончательных решений. Она могла приводить доводы, убеждать, спорить, но никогда не оспаривала его первенства в управлении банком. И суровый Генрих чувствовал себя совершенно органично, сохраняя свою холодную надменность, но не забывал при этом пользоваться деньгами жены без всяких ограничений. Саша только теоретически мог представить стоимость его скромных часов, например, которые менялись несколько раз в неделю. Да и к дорогим машинам герр Мейер был явно неравнодушен.

Однако у Саши своя, неизменная цель в этом банке, в этом городе и во всей его жизни. И учитывая, сколько времени и энергии эта цель у него забирает, все эти задания по коммерческим прогнозам, которые многим финансистам кажутся неподъемными, для него лишь средства по ее достижению.

Он заканчивает последнюю неделю этого жуткого режима, который сам же себе и устроил. Слава богу, это очередное совещание подходит к концу, и Генриху все понятно.

— Да, месье Девис, я с вами согласен, — подводил итоги Мейер. — Определенные риски есть всегда. Но в этом случае, я считаю, они оправданы. Мы вынесем вопрос по инвестированию этого стартапа на совет директоров. Спасибо, вы свободны.

— Благодарю, месье Мейер. Вики? — чинно поклонился Саша, вставая со своего места.

— Ты снова в Ниццу, Алекс? — улыбнулась она, прощаясь и провожая его до двери кабинета Генриха. — Когда планируешь перебраться окончательно? Твой контракт начинается с июля. И что по вилле, дай знать.

— Конечно! До понедельника, думаю, все решится. И еще, — снизил Алекс тон. — Я могу в этот раз задержаться в Ницце, но я на связи. В онлайн, если что. День или два, не больше.

— Понимаю, — подмигнула ему Вики. — Что-то личное?

— Вроде того. Спасибо, ты настоящий друг! — изобразив прощальный поцелуй, он скрылся за дверью, и Вики повернулась к внимательно наблюдающему за всем этим Генриху.

— Не хочу выглядеть глупо, Вики, но тебе не кажется, что твои отношения с Алексом слишком неформальные? — приблизился Мейер и присел на приставной стол. — Иногда мне кажется, ты знаешь о его делах больше, чем о собственных.

— Ты ревнуешь, Генрих? — улыбнулась ему Вики, втайне довольная таким эффектом.

— Иногда мне становится некомфортно, — сдержанно признался Генрих.

— Я просто делаю все, чтобы он был эффективен, — уже гораздо серьезнее сказала Вики. — И тебе абсолютно не о чем волноваться, — она взяла его за руку и посмотрела в светлые глаза. — Женщины не интересуют Алекса.

***

Саша летел в Ниццу самолетом, сосредоточенно уставившись в одну точку за окном. Его коррида заканчивается, и он летит туда в последний раз. За ним.

Он так правильно все спланировал в самом начале, в тот самый день, в те несколько минут! И ведь именно так все происходило в эти два месяца, он нигде не ошибся! Только совсем нет никакой гордости за блестяще отыгранную роль, никакого упоения своей победой. Только усталость, только желание все это закончить и забыть, и это щемящее чувство жалости и вины… Ничего, Саша компенсирует ему все. Он отдаст все долги и сделает в тысячу раз больше! У Саши просто не было другого выхода. Игорь не должен представлять себе жизнь без Саши. И думать в эту сторону он больше не должен никогда. Ему нужно было дать все это почувствовать! Саша доиграл до конца. Чего это ему стоило — лучше не вспоминать. Главное, чтобы запомнил Игорь.

Конечно, повторить тот разговор и снова предложить Тузову переехать в Женеву можно было бы гораздо раньше. Через две недели после своего отъезда, например. Игорь бы уже согласился. А еще через пару месяцев решил бы снова приучить Сашу к самостоятельности. И снова избавиться от своей зацикленности. Саша прекрасно понял, насколько прочно сидит в нем такая идея! Эти разговоры про неизбежность Сашиного от себя отделения Тузов начинал неоднократно с разных сторон и ухватился за первую же реальную возможность!

Саша был так задет в тот день в кафе и так злорадно представлял себе, как пожалеет Игорь об этих словах. Саша запомнил их с абсолютной точностью и цитировал каждый день себе — для поддержания уверенности в правильности выбранной тактики, и каждый раз Игорю — чтобы тот понимал причины происходящего. И про избавление от зацикленности он себе и ему постоянно напоминал, когда сознательно подставлял себя в роли красной тряпки, держа Игоря на постоянном взводе и не позволяя ни себе, ни ему полноценно реализовать нарастающую потребность в их обычном общении.

О, как успешно Тузов от этой зацикленности избавлялся! С ним уже с третьей недели Сашиного проживания в Женеве невозможно было общаться: он начинал раздражаться с пол-оборота по любому поводу. А уж поводов для раздражения Саша ему обеспечивал достаточно.

Как завелся он тогда от этих сосисок в Сашином холодильнике, специально для него купленных и подготовленных. Он явно терял способность соображать, если поверил, что Саша способен таким питаться.

Как, он думает, Саша жил сам в Москве три года и не только язву не заработал, а и здоровье поправил значительно? И как, по его мнению, Саша сохраняет такую физическую форму, употребляя на ужин чипсы? Сам он явно на фитнес свой наплевал, заметно похудел и побледнел еще больше и, конечно, пил в последние дни неумеренно, это Саша тоже прекрасно видел. Но Саша терпел, не позволяя прорваться наружу переполнявшей его любви и жалости, Игорь должен был все это пройти!

Сам себе не разрешая ни на миг расслабиться, чтобы не броситься к нему и все не испортить, Саша расписывал свой день по минутам. Спасибо Вики и Генриху, работы по банку у него было много, но она все равно не занимала все время и все мысли. Думать о нем прекратить было нельзя, надо было загрузить работой тело так, чтобы можно было ограничивать близость с Игорем. Это было самое трудное для Саши.

Но Саша умеет терпеть. Он еще и не столько когда-то ради него терпел! Он много тренировался, и кое-что он Игорю покажет. Эта идея пришла не сразу, но наткнувшись на рекламу одного из спортклубов и просмотрев видео по теме, Саша это придумал: кто, если не он, сможет достичь здесь совершенства в кратчайшие сроки! Новая задача воодушевляла и позволяла потратить всю лишнюю энергию. И как наверняка запомнит Игорь этот период Сашиного от него отделения, так запомнит он и его окончание! К тому же, как оказалось из сделанных Саше предложений, у него появилась новая профессия, которая по оплате точно не уступает работе банковского служащего.

И все равно Саша сорвался в свой последний приезд. Он не планировал так расслабиться, он был уверен, что дотерпит до конца. Игорь был доведен им до натуральной истерики, это Саша прекрасно чувствовал: эта растерянность, эта паника в глазах от новости об окончании Сашиной учебы… Общаться с Тузовым уже было невозможно, казалось, он искрить сейчас начнет от злости и от внутреннего напряжения. Он наорал тогда на Сашу, и это не было неожиданно: Саша ответил тем же, снова напомнив ему те самые ключевые фразы, с которых все и началось. Неожиданно было, когда он пришел извиняться…

Игорь так просто тогда сказал, что обо всем жалеет… Но выхода из ситуации не предложил. Саша хотел попросить его уйти, оставалось ведь так мало, всего неделя… А вместо этого попросил остаться. И обо всем на свете забыл, попав в его жаркие руки. Хорошо хоть, язык свой удержать сумел и сам прощения просить не начал! А хотелось ведь именно этого!

Однако ничего катастрофического не случилось. Напряжение, конечно, ушло, но общая подавленность осталась — это Саша слышал по телефону. Игорь смиренно ожидает развязки. Он действительно поверил в то, что Саша собирается от него уйти. И даже находясь в полном отчаянии от предстоящей впереди свободы, он все равно не делает этот самый простой и логичный шаг. Саша знает, почему. И Саша сумеет вернуть ему уверенность в своей безоговорочной любви.

***

Надо отдать должное его изобретательному мальчику: еще менее, чем перехваченные черными повязками голые тела, Тузову были понятны вращения этих тел вокруг металлических палок. Он мог только догадываться о том, что именно должны символизировать собой эти странные упражнения полуголых девиц. Он внимательно присматривался к ним, сидя по традиции в изолированном от общего зала углу и забавлялся их классификацией. Все они разделились для Тузова на две большие подгруппы: обычные обожательницы вертикального штыря и спортсменки.

Первые сохраняли в себе все признаки женственности и, безусловно, были внешне более привлекательны. Однако ничего делать на палке явно не умели и просто ходили вокруг, изображая сцены страстной с этой палкой любви. Вторые же имели вид мужеподобных атлеток с мускулистыми плечами и сосредоточенно исполняли на пилоне похожие друг на друга спортивные упражнения. И если в прошлый раз в Каннах танцевальная программа реально удивляла и заводила, то сейчас никаких эмоций не вызывала вообще. Отвлекала от навязчивых мыслей — уже неплохо.

Игорь заказал себе коньяк, но пить сейчас не хотелось. Он завтра продолжит. Сейчас он ждет его, и, независимо от того, что именно Сашка в этот раз придумал, Игорь его просто увидит. Конечно, он согласится на все, что Саша видит для них впереди. Ни воли, ни желания к сопротивлению больше не осталось. Саша был все так же сдержан и немногословен по телефону всю эту неделю, а Тузов уже даже не пытался заинтересовать его разговором. Игорь просто ждал этого дня. Просто его ждал… Саня сегодня еще будет с ним, где и как — Игорю безразлично, он просто проживет этот вечер, эту ночь по Сашкиному сценарию. Быть может, по последнему, который его эксцентричный мальчик для него подготовил. Будет что вспоминать потом, Игорь в этом не сомневается…

Представление начиналось: одна из девиц принесла и молча положила Тузову на стол ключ с номером. Игорь не хотел вспоминать тот первый Сашкин приватный танец: тогда он так неожиданно и трогательно закончился… Такое нереально теперь, Саша совсем другой теперь человек. А ведь было это совсем недавно, всего несколько месяцев назад, прямо перед той поездкой в Сиэтл. Когда только успела жизнь так измениться?

Снова темный коридор, темная комната, по ощущениям гораздо более просторная. И этот знакомый запах… такой родной, такой близкий, но такой неуловимый… и ассоциация вдруг возникла: Саша стоит в своей душевой в пол-оборота, опускает руки на пояс спортивных брюк… В дальнейших воспоминаниях нужды не было: реальный Сашка материализовался перед ним. Пилон?! Но как же это было красиво…

Саша стоял в свете софита к Игорю боком, опираясь о блестящий металлический жезл голым торсом в удобной и естественной позе, просто прислонившись, как к стене. Музыка становилась громче, он поднял голову и коснулся металла затылком так, будто положил его на чью-то ладонь, и детский курносый профиль его лица так четко прорисовался в этом не слишком ярком свете. Затем он поднял руки, скрестил их над головой, ухватившись за металлический шест, и стал плавно отрываться от пола, легко поднимая всю свою изящную нижнюю часть, чтобы, в конце концов, зацепиться за опору ногами…

***

Саша хорошо подготовился и от заученной программы не отступал теперь ни на шаг, хватит с него импровизаций, рядом с Тузовым их результат непредсказуем. Он здесь давно, разогрет и размят прекрасно и никаких ошибок не допустит, хотя задача у него сверхсложная.

Он не стал раздеваться до облегающих шорт, это не должно напоминать Игорю спорт или цирк, Саша остался в джинсах. С ремнем, конечно. Движений джинсы не стесняли, но и сцепления с пилоном практически не создавали. Ткань хорошо скользила по металлу, но держать свой вес приходилось почти полностью на руках, лишь меняя их по очереди во время всей этой трехминутной музыкальной композиции. С этим он справится, он так и тренировался.

Музыку Саша не слушал, музыка звучит для Тузова: романтическая современная классика — как раз для нужного настроения. Если Саша и не попадет во все акценты, это не принципиально. Внешне все будет выглядеть идеально, и только Саша знает, насколько эта лирически звучащая мелодия далека от реально происходящего на пилоне. Вот бы врубить сейчас Тузову испанский пасодобль на полную мощность — тогда бы все совпало. И по напряжению, и по сердечному ритму, и по смыслу!

Чтобы обманывать гравитацию, заставляя работать на себя все существующие законы физики, от Сашиного организма требуется мобилизация всех мышц и функций, и сердце работает на максимальных оборотах во время этих плавных переворотов и естественных закручиваний. Это только с виду естественных. Техника работы на пилоне хотя и не труднее силовой акробатики, но все же чрезвычайно сложна. Настоящей работы, конечно, а не той, что происходит в общем зале. Как, интересно, Тузову там понравилось? Не уснул, и то спасибо… Его реакцию на свое выступление Саша отслеживать не может, слишком большая требуется концентрация, но его напряженное внимание чувствует кожей. Впрочем, Саша и не сомневался. Тузов не может не отличить настоящего искусства от его дешевой имитации.

***

Игорь сидел неподвижно, откинувшись на спинку большого кожаного кресла. Зачем он видит это?.. Чтобы еще раз убедиться в том, что совершенству нет предела и все те прекрасные произведения скульпторов, художников и композиторов разных поколений могут однажды ожить и воплотиться в таком вот фантастическом действии? Саша делал на этой вертикальной палке какие-то абсолютно необъяснимые вещи, то собираясь в комок, то раскрываясь, как какое-то экзотическое растение. Его точеные ноги немного переразгибались в коленях, и босые стопы вытягивались в острые стрелочки, создавая законченность каждой позы, когда Саша замирал вниз головой, а потом вдруг снова собирался в колечко, словно от боли, сжимаясь вокруг металлического шеста. Он казался каким-то эфирным, почти невесомым, будто и усилий никаких не прикладывал, свободно паря в трехмерном пространстве.

Но только не в этом блестящем исполнении было самое главное, самое для Игоря трудное. Это были его родные, переразгибающиеся ноги и знакомые Сашкины шпагатики, которые он видел столько раз и столько раз держал в руках эти птичьи коленки с детскими выпирающими мыщелками, и согревал эти всегда мерзнущие босые стопы, торчащие сейчас из знакомых узких джинсов, перехваченных привычным кожаным ремнем. И вся эта вроде бы тонкая, изящная, но удивительно четкая анатомия Сашиного тела открывалась со всех сторон. Резко очерченные зубчики вдоль его подвижных ребер, и этот знакомый рельеф спины с продольной бороздой, и напряжение длинных литых мускулов его гибких рук… И нежный живот, который так сильно втягивается, когда Саня переворачивается вниз головой, и который так часто у него болит…

И нельзя было не представлять себе, какова на ощупь эта мерцающая в приглушенном свете атласная кожа, где каждая родинка и каждая мелкая черточка была знакома и напоминала о чудесных моментах обладания этим невероятной красоты твореньем.

Заканчивая вместе с затихающей музыкой это волшебное действо, Саша замедлял свое вращение, сгруппировавшись вокруг шеста, и постепенно сползал все ниже, пока не оказался лежащим на полу. Он больше не шевелился, лежа на боку, собравшись компактным колечком вокруг металлического штыря и спрятав в коленях лицо. Только его грудная клетка ритмично поднималась от частого глубокого дыхания, которое, впрочем, тоже быстро успокаивалось.

— Это и есть та самая специальная программа в новом клубе? — после долгой паузы тихо спросил его Игорь, так и не двигаясь с места.

— Да, — глухо отозвался Саша, тоже не меняя своей закрытой позы. — Тебе понравилось?

Игорь не отвечал, и Саша, еще немного подождав и оставаясь все в том же положении, просто переложил на полу голову так, чтобы смотреть Игорю в лицо.

— Почему ты не говоришь мне, что я замерзну и чтобы я встал с пола? Тебе все равно?

Игорь вдруг подался вперед, оперся локтями в колени и закрыл руками лицо.

— Скажи, чего ты хочешь от меня, Саша?

К тебе хочу, можно?

Когда Игорь опустил руки, Саша оказался неожиданно близко. Было совсем не слышно, когда он поднялся и приблизился почти вплотную. Игорь невольно выпрямился на кресле, и Саша привычным уже движением забрался ему на колени, удобно расположив согнутые ноги вдоль подлокотников. Обвив руками его шею, Саша спрятал лицо в сгибе своего локтя.

Тузов слышал его еще не полностью успокоившееся дыхание и ощущал под ладонями прохладу влажной гладкой спины. Все как тогда, в тот первый прервавшийся раз…

— Я так сильно ошибся, Игорь, — тихо, почти шепотом произнес Саша. — Я так старался привыкнуть там жить без тебя. Это так трудно, все время делать вид, что все в порядке, а потом… умирать там каждую ночь. Я больше не могу жить там один, я вообще не могу без тебя жить, — сказал он для начала чистую правду. — Я знаю, что подвел тебя, но я не смог. Они готовы взять меня с июля, но я больше ничего не хочу. И больше никогда никем не буду, не буду даже пробовать. Помнишь, я говорил, что многое могу? Так я ничего не могу! Я вообще никто без тебя, меня просто нет. Я проиграл, Игорь. Ты возьмешь меня обратно?

— А ты хочешь обратно, Саня? — с явным сомнением спросил Игорь, продолжая нежно гладить Сашу по спине.

— Я хочу к тебе. Мне все равно, куда.

— И зачем мне такой неудачник нужен? — Игорь поднял его за плечи, чтобы посмотреть в лицо, и улыбнулся с привычной насмешкой. — Я думал, ты у меня уже швейцарский банкир, миллионами ворочаешь, а тут на тебе, бери меня обратно!

— Не получилось из меня банкира, Игорь. Прости меня, — Саша грустно опустил глаза и с дрожью в тихом голосе продолжил: — Это у тебя клиника, у тебя серьезно все. А я что… Но я попробовал, по крайней мере.

— Ну, клиники везде бывают, — улыбался ему Игорь, опуская голову и заглядывая в глаза. — А банки швейцарские только в Швейцарии. Придумаем что-нибудь, Саня. Эй, Саша? — Игорь попытался поднять его голову за подбородок, но Саша снова прижался к нему, обхватив за шею, чтобы спрятать невольную торжествующую улыбку.

— Ты не должен делать это ради меня, Игорь! — с выраженной тревогой в голосе уговаривал его Саша. — Вдруг в новой клинике все будет хуже!

— Ну почему же сразу в клинике, — обнимал его Игорь, чувствуя, что Саша начинает замерзать. — В Женеве университет еще есть, целое клиническое направление. Мне и самому интересно. Не все ж тебе экспериментировать!

— Правда?! — резко выпрямился Сашка, ошеломленно на Игоря глядя. — Женевский университет?! Ты шутишь?

— Правда.

— Конечно, ты звезда, Игорь, — вздохнул Саша и для закрепления результата добавил: — Но ты не переживай. Вдруг у тебя контракт здесь разорвать не получится, вообще не проблема. Я в любом случае на шее у тебя сидеть не буду. Это же Ницца, я могу работать здесь на пилоне! Денег, кстати, больше, чем в банке можно заработать!

— Господи, грехи мои тяжкие… — побледнев, Игорь откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.

— Нет, ну а что? Нормальная работа, — спокойно сказал Саша.

— Все, Саня, хватит, — закончил обсуждение Игорь, приподнимая Сашку за талию и вынуждая с себя слезть. — Одевайся, я жду тебя в машине.

Он вышел как-то очень поспешно, и Саша подумал, что с пилоном он, может, и переборщил, но главное — стратегический вопрос решен, остальное — мелочи, на которые и внимания обращать не стоит. Он очень быстро собрался, все было оплачено им заранее, и машину Игоря он увидел сразу, выскочив на стоянку.

Тузов не ожидал его так быстро и не успел вернуть на место блистеры с таблетками, когда Сашка оказался рядом с ним.

Саша замер, уставившись на Игоря, но тот спокойно открыл вещевой ящик между сиденьями и бросил туда две начатые упаковки, уже разжевывая таблетки. Не дав ему закрыть панель, Саша выхватил блистеры снова.

— Что это?! — почти крикнул Саша, читая названия. — Это аспирин, а это? Что это, я спрашиваю?! Дискотрин — от чего он?

— Саня, все нормально, сейчас поедем, — лежа затылком на подголовнике, Игорь устало закрыл глаза, упираясь в руль руками. — Нитроглицерин обычный, ничего криминального.

— Так, я понял, — по-деловому сказал Саша, возвращая таблетки в ящик и успев заметить в нем почти пустую пачку сигарет. Он выскочил из машины и, перебежав на сторону водителя, распахнул дверь. — Выходи, назад пересаживайся.

— Саша, пожалуйста…

— Пересел, я сказал! — истерично крикнул Сашка, вытаскивая Тузова за плечо, и тот послушно переместился назад, не в силах сейчас с Сашей спорить.