Глава 5. Юный повелитель (2/2)
— Я не знаю. Цену не спрашивал.
Подбежал взмыленный Сашка.
— Не скучаешь? Закажи мне мохито безалкогольный, плиз! — и ускакал снова.
— Прекрасно, месье, просто прекрасно! Просто браво! — захлопал радостно этот странный любитель крепких напитков, и Игорь снова повернулся в сторону танцпола.
Как можно было после этих танцев хоть немного притормозить, хоть немного оставить времени на то, чтобы Сашку подготовить и взять так, как Игорю действительно хочется! А ведь хочется не этих бешеных скачек, хочется другого…
И вот сейчас Сашка снова провоцирует его, развязывая пояс халата. Им обоим понятно, на что Саня напрашивается, ерзая перед лицом ласкающего его Игоря. Саня прав, конечно, Игорь не откажется. Но и в чувство привести милого мальчика вполне сможет. Тузов долго терпел, но этого достаточно. Его повелитель хочет очередного аттракциона? Ну что ж, юноша, пристегнитесь!
Саша застонал от наслаждения, чувствуя первые прикосновения горячего рта Игоря. Это одно из самых больших удовольствий для Сашки с того самого первого раза. Он даже не сразу обратил внимание на то, что Тузов обеими руками плотно обхватил и зажал его бедра, заблокировав всякую возможность двигаться.
Это такие яркие и сильные ощущения, жаль, что этот процесс всегда короткий: Саша достигает оргазма за считанные минуты! Все, сейчас…
— А, нет, пожалуйста, еще секунду, — задыхаясь, попросил Сашка, почувствовав, что Игорь отстранился за какое-то мгновение до пикового момента. Саша непроизвольно пытался податься бедрами вверх, что могло бы облегчить напряжение, но был абсолютно обездвижен.
Игорь ласкал губами его чувствительный пах и напряженный живот, не давая возбуждению хоть немного ослабиться, но и не заканчивал процесс. И это было только начало, только первый разминочный цикл!
Он методически доводил Сашу до настоящей истерики, много раз начиная снова и прерывая оральные ласки в самый последний момент, заставляя чувствовать острое наслаждение и боль от предельного, долго не спадающего напряжения. Было хорошо, плохо, больно и щекотно одновременно. Сашка несколько раз пытался сесть, напрягая и без того сведенный судорогой живот, он пытался вывернуться и хватался за скомканные простыни, но чувствовал, что просто теряет силы в этой изнуряющей борьбе. Сердце, казалось, вот-вот захлебнется от бешеного ритма. И больше было невозможно ни терпеть это, ни прервать!
— Игорь, пожалуйстааааа! — умолял его метающийся Сашка, отчаянно пытаясь то придавить его голову, то помочь себе руками самостоятельно, то впиться ногтями в его плечи. — Я не могу больше, Игорь, я умру сейчас! Плиииииз! Асси!..
Но бесполезно было с ним бороться, бесполезно было его умолять и орать о пощаде на всех языках мира, это уже не было никаким удовольствием, это было настоящей изощренной пыткой, Саша давно потерял счет времени и жаждал только конца всему этому. Какого? Уже все равно! Оргазма, обморока, смерти — все лучше, чем этот пыточный замкнутый круг абсолютной беспомощности и изощренного унижения.
Саша не знает, из каких расчетов Тузов решил, что можно, наконец, это остановить. И наступившая разрядка не была никакой радостью, она была просто очередной болью, приносящей физическое облегчение. И только физическое!
Игорь отпустил его, и униженный, опустошенный, полностью деморализованный Сашка, медленно подтягивая затекшие ноги, повернулся на бок, закрыл лицо руками и, собравшись в комок, заплакал тихо, почти беззвучно, только судорожно вздрагивая при невольных всхлипываниях.
Ничего, поплакать тоже бывает полезно: стоя у стола, Игорь спокойно пил воду, еще чувствуя легкий вкус солоноватой Сашкиной спермы, и смотрел, как сжался тот на кровати. Он хотел было пошутить насчет сегодняшних Сашиных планов экскурсии на квадроциклах на какой-то там полуостров, но не стал добивать окончательно. Игорь и так, похоже, немного перестарался…
Так горько Сашка плакал и так жалостно! Любящее сердце Тузова не в силах долго выдержать такой картины, и Сашку действительно так остро захотелось успокоить и согреть. Игорь лег у него за спиной, обняв за плечи и прижимая к себе.
— Обиделся, мой хороший, — опустил он лицо в Сашкины шелковые, еще влажные волосы. — Не надо, мой золотой, мой мальчик славный, иди сюда.
Он стал поворачивать Сашку к себе, и тот не сопротивлялся, уткнувшись прохладным лбом Игорю в грудь.
— Ты такой гад, Тузов.
— Знаю, все знаю, — улыбнулся Игорь. — Но таким горячим мой мальчик оказался! — стискивал он обнимающие Сашку руки. — Счастье мое, Сашка, все хорошо. Все хорошо, мой сладкий.
Они полежали еще какое-то время, Саша окончательно перестал всхлипывать и лег на спину, спокойно глядя в лицо Игоря покрасневшими и почти прозрачными глазами на загорелом лице.
— Поцелуй меня, Игорь, — тихонько попросил он, и Тузов улыбнулся.
Это был их отдельный ритуал. Поцелуи рот в рот никогда не приносили Тузову особого удовольствия. Он вообще не до конца понимал, в чем заключается возбуждающий эффект этого не вполне гигиеничного действия. Раньше он изредка делал это, желая доставить удовольствие особо привлекающей его партнерше, однако ограничивался несколькими короткими эпизодами.
Но Сашкин рот целовать хотелось. Когда Игорь вот так, опираясь на локоть, на согнутой руке держал Сашкин затылок, у него всегда возникала ассоциация с первыми неделями Сашиной жизни. Тогда Тузов точно так же держал его голову, и Саня весь умещался на предплечье, не доставая ногами до локтя. Сашкин крошечный яркий ротик всегда кривился смешно и недовольно, готовый в любой момент неожиданно широко открыться для резкого крика. Коснуться его сложенных сердитой трубочкой губ хотелось всегда.
А сейчас этот алый большой рот растягивается в легкой улыбке, открывая ровный ряд крепких белых зубов, и замирает в ожидании первого нежного прикосновения. Сашкины губы такие теплые, мягкие и нервные. Тонко чувствуя желания Игоря, Саня никогда первым не проявляет инициативы, просто подставляясь под прикосновения и покусывания. И надо поймать момент, когда Сашка прекращает сдерживаться. Он закрывает глаза и начинает порывисто отвечать. Он требовательно трется лицом о жесткую щетину Игоря, и нужно или прекратить, или довести действие до конца, позволив ему полностью удовлетвориться.
Но сейчас все по-другому. Игорь отстранился, не замечая никаких признаков бурного Сашкиного возбуждения. Саня улыбался ему все так же искренне и нежно.
— Так вкусно, Игорь, — облизал Саша губы. — Так классно, — на секунду закрыв глаза, он снова распахнул веки и спокойно сказал: — Возьми меня.
Он все понял, его умненький Сашка! И, как приснившийся мираж, на эти два с половиной дня развеялись все скутеры, квадроциклы и водные лыжи. И не нужно было больше ходить по клубам, сидеть в ресторанах и общаться с окружающими. Даже кроссы утренние можно было, оказывается, не бегать, а просто их проспать, а потом долго завтракать на террасе их собственного номера, а потом вернуться в постель и никуда не спешить…
Сашка просто предоставил себя в полное его распоряжение, ничего не требуя и не изобретая, просто его принимая. Игорь даже не знает, с чем можно было бы сравнить такое спокойное, бездумное, абсолютное счастье обладать этим фантастическим существом. Этой горячей загорелой кожей в звездочках бархатных маленьких родинок, изящными скульптурными мышцами, нежно пульсирующими артериями… Когда можно долго, часами изучать каждую ямку, каждую косточку и подвижную связку этих совершенных суставов, от тонких лодыжек до выпирающих шейных позвонков. И вдыхать этот неповторимый, магический коктейль запахов с его вспотевшей кожи, и слушать тихое дыхание, и не спеша проникать в тесные горячие внутренности…
Это было то, о чем мечтал он с самого начала. Он хотел Сашку именно так, в каждой подробности: по каждому изгибу, по каждому сантиметру. Когда при свете дня можно вдоволь насладиться его свободными движениями и этой естественной, полудетской еще красотой невольных жестов. И можно было просто говорить с ним о посторонних вещах, слушать его интересные умозаключения и каждый раз удивляться нестандартности его рассуждений. На это никогда не хватало времени дома, там невозможно было освободиться от рутинных дел, и там Сашка тоже был в постоянном движении. А времени на это Игорю нужно было много. Например, эти шестьдесят два часа до их обратного самолета…
***
Сидя в просторном кресле первого класса по дороге в Ниццу, Саша наблюдал за окном ясное небо и думал о потерянном по своей глупости времени. Игорь не отпускал Сашкину руку всю дорогу, словно стараясь продлить это чудесное время второй половины их отпуска, когда он все опять поставил на свои места.
Что за чушь Саша рассказывал себе о какой-то там над Игорем власти? И зачем эта несуществующая власть Саше нужна, если самое лучшее, что может быть в жизни — это просто Игорю подчиняться.
Каким-то малолетним дурачком выглядел в собственных глазах Сашка, вспоминая эти первые дни их поездки, которые казались такими счастливыми! Что он устраивал Игорю, что за дурацкие планы реализовывал? Ведь все Сашино дебильное поведение, все его планы были подчинены одной-единственной цели, которая, в общем-то, не меняется с самого детства: быть с ним. Удерживать его внимание, удивлять, соблазнять, смешить и провоцировать. И в постели с ним Саша хотел получить все и сразу, как будто себе самому доказывая его ответные чувства. А то с первого дня не понятно было, что они есть.
Саша так увлекся этим активным завоеванием Игоря на собственном придуманном сражении, что забыл главное: а каким должен быть результат? Что именно должен получить Саша в итоге своей победы? Его любовь? И в каком виде? В виде поверженного Тузова, исполняющего все Сашины пожелания? Так это не про того человека, которого знает Саша! И как быстро, как изобретательно Игорь привел зарвавшегося Сашку в чувство! Ведь в процессе той воспитательной процедуры Саша понимал, что заслужил, что напросился, и был так благодарен Игорю за это…
А потом Игорь отдал ему главный приз. Он любил Сашу откровенно, без всяких трюков и провокаций. Ни одной насмешливой улыбки, ни нотки привычной иронии в их общении, только его любовь… Она изливалась таким ровным теплым потоком, окутывала и успокаивала… Игорь действительно любит руками, и какие же они замечательные, какие сильные и нежные! И эти его ласковые слова, и теплые губы, и случайные прикосновения его пушистых ресниц… Правда, он ни разу прямо не сказал, что любит. Это сам Саша повторял ему тысячу раз… Но этот густой велюровый голос касается какого-то самого тайного места внутри у Саши. Он задевает какую-то самую тонкую, самую скрытую струну и резонирует в каждой клетке организма.
И, конечно, многое изменится теперь. Саша постарается больше за ним не гнаться. Куда там Саше до него… Саша будет покорным в его руках, ведь все равно принадлежит ему полностью!
Это меланхолическое настроение сохранялось у Сашки и в день возвращения к учебе. Был как раз период летних экзаменов, надо было кое-что изменить и наверстать в финансах, ведь Игорь не разрешил взять на Корсику компьютер. И, конечно, снова был прав! Только Сашиного зависания в онлайн там ему не хватало! Но надо перестать вспоминать о Корсике, надо сосредоточиться… Итак, Алекс Девис, что сначала? Биржа или политология?
— Тебя не было всю неделю, уезжал куда-то? — очень не кстати послышался рядом с сидящим на подоконнике университетского вестибюля Алексом бодрый голос суперпловца Криса. — Загорал?
— Да, так… на Корсике пару дней провел, — как всегда, не отрывался Алекс от экрана.
— А, ясно. С семьей?
— Вроде того, — снова не проявлял никакого интереса к беседе Девис, но Крис Робер не отвязывался.
— Хотел сказать тебе, классно ты меня тогда сделал, респект! — он вдруг по-дружески хлопнул Девиса по ноге.
Алекс вскинул на него взгляд. Что за выходки?! Нашел себе Робер приятеля! Но Крис уже встал к нему боком, опираясь о стену и заложив руки за спину. Ладно, что взять с этого сельского мужлана.
— Кстати, Крис, хотел сказать тебе, — снова переводя взгляд на компьютер, дружелюбно произнес Алекс. — С твоей комплекцией тебе не надо плавать четыреста. Попробуй спринт.
— Ты думаешь? — вдруг перешел Робер на серьезный тон. — А ты сам тренируешься, Девис? Бель сказала, ты в Калифорнию ходишь?
— Случается, — скучающим тоном ответил Алекс, желая отвязаться.
— Ладно, Девис, ты занят… Увидимся! Будешь в кафе сегодня? — подчеркнуто безразлично поинтересовался Крис.
— Не думаю. Дел много.
Робер, наконец, убрался, и Алекс сосредоточился на котировках. Да, много пришлось потерять почти за неделю неучастия в трейдинге… Но оно того, безусловно, стоило!