Часть 1. (2/2)

Тишина.

— Недавно.

Тишина.

— Неплохо.

—Неплохо?

Я вскинула брови и уставилась на него.

— Вы могли лучше.

— Могла.

Внезапно мне стало до тошноты противно, что я так лестно отзывалась телом его взглядам.

— Я тоже не отставал.

— О, непременно.

— Вы христианка?

Я сжалась.

— Виртуозность моей игры, по-Вашему, соизмерима духовной вере, слепо доминирующей в сердце?

Он замолчал, точно разочаровавшись.

— Конформность в Ваших словах печальна.

— Где же Вы увидали в моих словах конформность, скажите мне на милость? — разозлилась я.

— В стремлении уповать.

— Уповать, собственно, над чем?

— Над тем чтобы казаться спесивой.

— Я не пытаюсь казаться спесивой, я от рождения зла.

Теперь я казалась себе точно ребёнком.

— Вы мне не кажетесь злой.

— Вы ничего обо мне не знаете. У вас нет дозволения пустословить о моей натуре, не зная меня. Это невежливо.

— Где же его получают? Дозволение ваше.

— Естественно что у меня.

Теперь он улыбнулся, выставив кончик клыка.

— Можно ли получить его, например, в ближайшей кофейне за чашкой горячего чая, конечно на Ваш вкус и за мой кошелек, и в моей надоедливой компании?

— Увы, нельзя.

— Вы заняты?

— В каком это плане занята?

— У тебя есть парень?

Как резко, скривилась я и почти что отпрянула.

— Вас не должно это волновать. Всего хорошего.

Поворачиваясь к нему спиной и покрепче запихивая края пальто, Лайла так и не разглядела вмиг изменившееся лицо, принявшее теперь какой-то голодный, ненормальный оттенок.