Глава 72. Соль на рану (1/2)

Краткое содержание: когда плотина прорывается.

***Брайан догнал его, когда он открыл холодильник, чтобы взять еще пива.

— Родж.

— Что? — сквозь зубы пробормотал Роджер. Он был готов защищаться, потому что вполне догадывался, по какой причине Брайан последовал за ним на кухню. Однако если Брайан думал, что у Роджера есть для него ответы, то он обратился не по адресу.

— В смысле — что?

Роджер схватил бутылку и, повернувшись, посмотрел на друга, который одарил его взглядом, приберегаемым для тех случаев, когда кто-то вел себя неимоверно глупо. Если бы Роджер был в другом настроении, он, возможно, задумался бы и осознал, что Брайан не заслуживал его ярости. Но сейчас он был страшно зол на весь этот чертов мир и всех, кто в нем живет.

— Не мог бы ты сказать мне, что, черт возьми, — Брайан, понизив голос, раздраженно махнул рукой в сторону гостиной, — все это значит?

Роджер захлопнул дверцу холодильника, отчего внутри зазвенели бутылки.

— Откуда, блять, мне знать? — Слова прозвучали немного резко, и он, сжав челюсть, замолчал, пытаясь не закричать. — Ты спрашиваешь не у того человека, потому что я понятия не имею. Ясно?

— Серьезно? — Брайан скрестил руки на груди, его тон был язвительно-саркастическим. — Ты не понимаешь, почему…

— Да, серьезно! — прервал его Роджер, схватив со стола открывалку для бутылок. — Я ничего не сделал! Но спасибо, что считаешь, что это я всегда во всем виноват. —

Крышка упала на пол, когда он открыл бутылку. — Спасибо, приятель. Приятно знать, что ты считаешь меня засранцем.

Сказав это, он повернулся и снова направился в гостиную, сделав глоток пива и не обратив внимания на недовольное ворчание позади себя.

Когда он вошел, Тим бросил на него неуверенный взгляд, пока Фредди продолжал говорить, едва признавая его существование, как и поступал большую часть вечера. Конечно, за исключением момента, когда он накричал на него из-за того, как сильно ненавидит сюрпризы и как это напугало его. Эта вспышка гнева была настолько неожиданной, что застала врасплох и Роджера, и Брайана.

Обстановка не улучшилась даже после того, как час назад появился Тим, хотя Фредди сразу же прилип к нему и принялся безостановочно рассказывать об Илинге и о том, как связаться с людьми, чтобы организовать пару концертов для Ibex. С Брайаном он тоже вел себя очень любезно: смеялся и ласково похлопывал его по колену, почти напоказ, как подумал Роджер. Словно он демонстрировал тот факт, что был рад видеть здесь только Брайана и Тима.

При этом на любой комментарий Роджера или его попытку что-то сказать он отвечал равнодушным хмыканьем. Если вообще отвечал. Сначала Роджер был слишком ошеломлен и не знал, что и думать, не говоря уже о том, что он не понимал, что делать. На самом деле некоторое время он ломал голову над тем, почему Фредди мог быть столь намеренно сдержанным по отношению к нему. Но нам ум так ничего и не пришло. И с каждой минутой этого вечера растерянность, разочарование и обида перерастали в негодование.

Потому что это было так похоже на Фредди. Что бы он себе ни придумал, что бы, по его мнению, Роджер ни сделал и как бы ни обидел его, он собирался просто сидеть и обращаться с ним вот так. Ждать, пока Роджер взорвется, прежде чем хоть как-то поднять эту тему. И лишь для того, чтобы потом изображать из себя жертву, потому что кричать, без сомнения, будет Роджер.

К черту все это.

Роджер сделал еще один глоток из своей бутылки, мрачно наблюдая за тем, как Фредди откинул голову назад и рассмеялся над одной из собственных шуток.

К черту его.

— Обхохочешься, — безучастно сказал он. Его лицо стало бесстрастным, когда Фредди на мгновение бросил взгляд в его сторону.

«Я не собираюсь играть в твои дурацкие игры, не надейся», — мысленно произнес он.

— Ну да ладно. — Фредди прочистил горло и, прикрыв губой зубы, повернулся к Брайану, когда тот снова вошел в комнату, держа в руках стакан воды. — О, Брай, пожалуйста, напомни мне взять у тебя этот номер…

— Не беспокойся, я с ними поговорю. — Брайан занял место рядом с Фредди на диване и посмотрел на Роджера, который сидел на подлокотнике с другой стороны. Роджер, не встречаясь с ним взглядом, потягивал свое пиво, уставившись на дверь. Еще одна неодобрительная фраза от Фредди или смешок — и он был готов просто встать и уйти.

— Когда, как думаешь? — спрашивал Брайан. — В конце месяца? В начале ноября?

Если бы здесь были только Брайан и они с Фредди, Роджер бы спросил его, какого черта он творит. Но здесь еще был Тим, который, несомненно, должен был задаться вопросом, что вообще происходит. Напряженную атмосферу было невозможно не заметить, хотя никто не говорил об этом вслух.

Конечно, Роджер не собирался разглашать слишком много информации о природе их с Фредди дружбы в присутствии Тима. Также он не мог надеяться получить от Фредди какие-либо ответы, когда рядом с ними сидели другие. Но почему именно он должен пытаться найти ответы? Почему именно он должен уходить? Это были его самые близкие друзья, и, очевидно, именно у Фредди были с ним проблемы, и это он не хотел быть рядом с ним.

Было трудно признаться даже самому себе, как сильно это его ранило.

Гораздо проще было позволить гневу, бушевавшему внутри, поглотить боль.

Роджер перевел взгляд на Фредди, когда тот отвечал на вопрос Брайана. Сидя на самом краю дивана, закинув ногу на ногу и опираясь локтем о колено, он выглядел так, словно пытался занять как можно меньше места, и одновременно так, словно только что присел на минутку, ожидая сигнала, чтобы снова вскочить.

И все же больше всего на свете Роджер хотел знать, что же такого он натворил. Потому что он ничего такого не сделал. Если бы он совершил преступление такого масштаба, он бы знал. Он не был идиотом.

Поэтому единственным объяснением было то, что Фредди был иррационален и эгоцентричен. Разве Роджер не старался изо всех сил быть рядом с ним с тех пор, как Фредди решил уехать в Ливерпуль? Он мог бы разозлиться на него за то, что тот уехал, но он не злился. Во всяком случае, недолго. Он мог отказаться общаться с ним, мог просто вычеркнуть его из своей жизни. Но он так не поступил.

Ничего из этого не было легко.

Ему казалось, будто недели душевной боли и подавленных эмоций выплеснулись наружу и нахлынули на него подобно нарастающему черному приливу. И вместе с ним, как обломки во время шторма, вернулись все обиды, которые он так и не смог отпустить.

Как же его раздражала привычка Фредди наказывать его молчанием и игнорированием. Он мог быть таким эгоистичным и обидчивым. И он никогда не извинялся, даже если был виноват. Обо всем этом было легко забыть ради того, чтобы в конце концов снова упасть в объятия друг друга.

Но была ли хоть одна причина сохранять мир сейчас? Почему он должен был пытаться быть понимающим и благоразумным, когда Фредди не был таким? Все это кипело внутри него, эта уродливая масса обиды бурлила все сильнее и сильнее.

***

Конечно же, все пошло не по плану.

У Фредди всегда все шло не по плану.

Ему следовало попросить Брайана не приглашать Тима и Роджера, вернее, попросить не приглашать Роджера, но ему пришлось бы как-то это объяснить. Пришлось бы говорить о Роджере с Брайаном, а ему этого не хотелось. Но откуда Фредди мог знать, что Брайан решит преподнести ему такой чудесный сюрприз?

Он совершенно не был готов к этому — сидеть и болтать с Роджером, как будто все было в порядке. Как будто он был в порядке, учитывая то, что ему было известно теперь. Он представлял Роджера на рынке с той девушкой в его объятиях, и всякий раз, когда он смотрел на него, в голове всплывало это воспоминание.

Ему казалось, будто у него безвозвратно отняли то, с чем он не был готов расстаться, и, боже, это чувство было ему до боли знакомо.

Но, что было еще хуже, Фредди начал вечер с того, что ужасно опозорился, когда Роджер устроил ему свой дурацкий розыгрыш.

Он просто запаниковал и выставил себя на посмешище, отчего даже сосед Брайана высунул голову в гостиную, чтобы узнать, все ли в порядке.

Если бы на нем все еще были ботинки, Фредди был уверен, что мог бы выбежать из комнаты, желательно, прямо на встречную полосу дороги — настолько он сгорал от стыда. Вместо этого единственной реакцией, на которую он оказался способен, была отчаянная попытка защититься и объяснить свою реакцию. Он видел это по их лицам, даже в тот момент понимая, что его расстройство должно казаться совершенно не соответствующим ситуации. И это только все усугубило.

«Как ты мог? — вот что на самом деле он хотел крикнуть Роджеру. — Как ты посмел променять меня на кого-то другого и делать вид, что это ничего не меняет!»

Но он не имел на это права.

Он — кто ушел, пытаясь убедить себя, что это к лучшему.

Он, кто всегда знал, что то, что между ними было, не могло длиться вечно.

Он не имел права ничего требовать от Роджера, часть его знала об этом.

«Но если бы он действительно любил тебя…» — прошептал тоненький голосок, вонзая нож глубже и отказываясь замолчать.

В самом деле. Разве Фредди не знал об этом всегда?

Роджер, который был в объятиях любой девушки как в своей стихии, пока она была достаточно привлекательна и очарована им.

Роджер, который был так непостоянен в своих привязанностях, что почти не помнил тех, с кем был.

Как он даже не вспомнил девушку из Брайтона. Девушку, которую поцеловал всего через несколько недель после того, как впервые поцеловал Фредди, в тот самый момент, когда уехал из Лондона всего на одну ночь.

«А чего ты ожидал?» — с горечью подумал Фредди. Кто знает, может, за все это время у Роджера было гораздо больше девушек, чем те две, о которых ему было известно.

И он просто об этом не знал. Чем больше он думал об этом, тем очевиднее казалась эта мысль.

Каким же влюбленным дураком он был.

Что ж, хотя бы появление Тима стало благословением, поскольку Фредди осознал, что не может даже взглянуть на Роджера, а тем более, заговорить с ним: он так боялся того, что может вырваться из его уст. Это было бы как раз в его стиле — еще больше опозориться перед всеми. Или, что еще хуже, вызвать жалость. Нет, никогда. Он не смог бы вынести такого унижения.

Но, как оказалось, ему не стоило беспокоиться.

Потому что никто не стал его жалеть.

— Я сообщу тебе об Имперском колледже на следующей неделе, дорогой. — Запустив пальцы в волосы, Фредди вздохнул. — Сначала нужно, чтобы мой план сработал.

— Ты о плане переименовать Ibex? — спросил Тим, который сидел на полу рядом с диваном, сложив руки на журнальном столике.

Фредди кивнул ему.

— Не волнуйся: я уверен, что он сработает. — Он неловко усмехнулся. — Ну, должен сработать!

Тим хихикнул.

— Давайте выпьем за это!

— А давайте! — Брайан отставил воду и взял недопитое пиво, поставив одну ногу на край журнального столика. — И какое будет название?

— Да, расскажи, — поддержал его Тим, ухмыльнувшись. — Я могу пустить слух в Илинге о том, что слышал об этой потрясной новой группе с севера под названием…?

Он поднял брови и повел рукой в сторону Фредди, который пожал плечами и некоторое время изучал свои ногти. Это было странно, но он осознал, что критика Таппа и Миффера беспокоила его меньше, чем мысли о том, понравятся ли лондонским друзьями его идеи. Впрочем, не было особого смысла держать это в секрете, и ему хотелось узнать, что они об этом подумают.

— The Wreckage, — наконец произнес он, взглянув на Тима.

— Отлично. — Тот медленно кивнул и сделал глоток пива, обдумывая название. — Да, здорово. Мне нравится.

— Просто очуметь! — согласился Брайан.

Фредди выдохнул, не сразу осознав, что задержал дыхание, и лучезарно улыбнулся. Пока его взгляд не задержался на Роджере, который молча смотрел на него с угрюмым выражением лица, и тогда его улыбка померкла.

— Верно. — Роджер бросил на него озадаченный взгляд, граничащий с презрением. — Потому что ты совсем… очумел.

***

Три пары глаз уставились на него, в то время как Роджер отвел взгляд, делая еще один глоток пива.

На самом деле он не хотел произносить это вслух.

Но он и не хотел сдерживать себя от того, чтобы не сказать это.