Глава 35: Лови кайф, занимайся любовью. (1/2)

Примечания: Песня, упомянутая в этой главе Donovan — Hurdy Gurdy Man.

—

Роджер проснулся, вздрогнув. Во рту у него было невероятно сухо, в голове стучало, а разум мгновенно пробудился. Он взглянул на окно в крыше. Только рассветало. «Около пяти утра», — подумал Роджер и со вздохом закрыл глаза, надеясь, что сейчас же снова задремлет. Какая-то часть его пока не желала смотреть в лицо мрачной реальности.

Но нет. Сон покинул его.

Он отчаянно хотел выпить стакан воды, но не хотел двигаться, чтобы не разбудить Фредди, который мирно спал, обхватив его одной рукой и одной ногой.

Роджер прислушался к его медленному дыханию. Слегка пошевелил пальцами на талии Фредди.

Черт возьми, у него ужасно болела голова.

Но сердце болело еще сильнее.

Знакомое чувство стыда заполнило его грудь, сжав ее. Осознание того, что он сделал, скрутило его внутренности в узлы.

Роджер посмотрел на голову Фредди, лежащую у него на плече, и в смятении закатил глаза к потолку.

Господи. Бля.

Уже не в первый раз он просыпался, подавленный воспоминаниями о прошлой ночи и о том, что считал хорошей идеей под влиянием момента и слишком большого количества выпивки.

Пьяному Роджеру нельзя было доверять принятие правильных решений. К сожалению, только трезвый Роджер знал об этом факте. С другой стороны, большую часть времени пьяный Роджер был хохмачом и душой вечеринки. Все его любили. Роджер любил себя, в эти моменты. Но прошлой ночью никакой вечеринки не было. Было только много разочарований и душевной боли, смешанных с большим количеством выпивки. Катастрофа, ожидающая своего часа.

Так и произошло, с горечью подумал Роджер.

Он по-королевски облажался.

–––

Автобус до Клэпхем-Джанкшен был не слишком переполнен, но они все равно поднялись на верхнюю палубу, выбрав места в самом конце салона, где свет был приглушен.

Это всегда было неловко. Мимолетные взгляды. Ожидание. Как сдержать желание? Осознание. Понимание, куда они стремятся и зачем. В этот момент было не о чем говорить. С большинством людей.

Кэрри не была исключением.

Она немного улучшила ситуацию, уронив голову ему на плечо, положив руку ему на колено. Роджер наклонил голову к ее голове, в ответ проводя пальцами вверх и вниз по ее бедру. Он попытался побороть сонливость, поскольку поездка на автобусе укачивала.

— Я рада, что снова встретила тебя, — сказала Кэрри после долгого молчания и уткнулась лицом ему в шею.

— Да?

— Да, — ее губы вывели его из дремотного состояния медленными, дразнящими ласками, — Ты мне нравишься, барабанщик.

Роджер не ответил. Вместо этого он повернул голову и поднес руку к ее лицу, притягивая в поцелуй.

Целоваться было лучше, чем разговаривать.

_ _ _

— Привет, Фред!

Фредди с ухмылкой обернулся и театрально поклонился. Серебряные цепочки и подвески звякнули у него на шее.

— Я вернулся, дорогие мои! — провозгласил он.

Парни из музыкального ларька заулюлюкали.

Было прекрасное солнечное субботнее утро, и Фредди чувствовал себя на вершине мира. Формально оставалось две недели семестра и один последний художественный проект. Но Фредди это не волновало. Это требовало действия, а не размышления, а линии, цвета и яркие образы, так же, как и музыка, давались ему гораздо легче, чем слова.

Он был свободен. Он был готов. Его будущее представляло собой пугающую, не нанесенную на карту землю, но в данный момент это его тоже не волновало.

Он улыбнулся, отпирая ларек, напевая какую-то мелодию и наблюдая, как гирлянда освещает пространство. Фредди вдохнул затхлый запах старой ткани, провел пальцами по меху и шелку и почувствовал себя в гармонии с самим собой.

Жаль, что Роджер не смог присоединиться к нему сегодня утром, но он репетировал с группой перед их вечерним концертом. После некоторого затишья, Smile теперь устраивали концерты повсюду, так как приближались вечеринки в честь окончания семестра в колледже и фестивали в небольших городках вокруг Лондона.

— Было бы неплохо поднять шумиху, — сказал ему Тим на днях, когда их пути пересеклись в Илингском колледже, — прежде чем выйдет пластинка.

Фредди провел утро, переставляя все сверху донизу и болтая с необузданным энтузиазмом со всеми, кто только бросал любопытный взгляд на его маленький магазинчик, заработав при этом очень приличную сумму за одно только утро. В обеденный перерыв он закрылся на двадцать минут, чтобы сбегать перекусить, и когда возвращался, заметил девушку, стоявшую возле ларька. Она оглядывала рынок, рассеянно проводя пальцами по длинным светлым волосам, свободно спадавшим на плечи. Когда он подошел, она смотрела в другую сторону и не заметила его приближения.

— Чем могу помочь, дорогая? — спросил Фредди с улыбкой, привлекая ее внимание, когда остановился перед дверью с ключами в руке.

Она повернулась к нему, и глаза ее расширились.

— О, — сказала она, нерешительно, улыбаясь в ответ, — Привет. Я… я просто… ждала друга, — она оглядела рынок и сделала шаг назад, — Полагаю, что он… Полагаю, что он не придет.

Фредди слегка прищурился и склонил голову набок. Ее лицо показалось ему смутно знакомым, но он никак не мог ее вспомнить.

— Простите, мы знакомы? — спросил он, останавливая ее, когда она повернулась, чтобы уйти.

Она посмотрела на него немного странно, все еще медленно удаляясь, как будто вдруг поняла, что ей действительно нужно быть где-то в другом месте. Где же он видел ее раньше? Однако девушка с вежливой улыбкой покачала головой.

— Не думаю, — пробормотала она и поспешно ушла.

Глядя ей вслед, Фредди увидел, что Алан идет к нему с той же стороны, и весело помахал рукой. Алан поднял руку в знак приветствия и бросил косой взгляд на блондинку, когда проходил мимо нее, а затем оглянулся через плечо. Фредди закатил глаза, отпирая дверь.

— Он знает, как их кадрить, не так ли? — усмехнулся Алан, приблизившись.

— Кто? — спросил Фредди, открывая двери.

— Роджер! — Алан рассмеялся и кивнул в ту сторону, откуда только что пришел, — Я бы не возражал, если бы она присоединилась ко мне в обеденный перерыв!

Фредди снова высунулся из ларька, включив гирлянду, и озадаченно нахмурился.

— Прости, дорогой, я не имею ни малейшего представления, о чем ты говоришь.

— Это была его новая пассия? — небрежно спросил Алан, — Я несколько раз видел, как они вместе обедали. Ну, неважно, я здесь не для сплетен. Просто решил посмотреть, как у тебя дела!

— О… — Фредди уставился на то место, где блондинка только что исчезла в толпе, — Я… У меня всё хорошо.

Алан завел небольшую светскую беседу, расспрашивая о его планах на будущее, интересуясь вопросом, собираются ли они сохранить ларек. Фредди отвечал коротко, хотя и вежливо, изо всех сил стараясь слушать собеседника. Новая… пассия Роджера? Неужели эта девушка ждала Роджера? «Должно быть, так оно и было, — подумал Фредди, — иначе почему она так удивилась, увидев меня вместо него?» Но почему она сразу не сказала?

Алан вернулся в свой магазин, а Фредди все еще хмурился, думал и хмурился еще больше.

«Значит, она подруга», — заключил он. Вероятно, поэтому она была ему знакома, возможно, когда-то встречал ее раньше. После концерта или на ночной вечеринке. Просто одна из друзей Роджера. Может быть, она работала поблизости? Фредди знал, что Роджер не проводит все обеденные перерывы в одиночестве, он знал, что у Роджера есть свои друзья на рынке, как и у Фредди.

Вот только Роджер не дружил с девушками, заметила какая-то часть его разума, то есть обычно не просто дружил.

Новая пассия Роджера.

Фредди фыркнул и покачал головой. Конечно, Алан, этот старый сплетник, будет строить предположения. Сама идея…

Нелепо.

Фредди отмахнулся от всего этого и продолжил свой день, с энтузиазмом помогая покупателям и опустошая их кошельки, но в глубине его сознания все еще оставался этот вопрос. Кто была эта таинственная блондинка? И почему у него было такое странное, гнетущее чувство внутри?

Рынок затих за добрый час до закрытия, и Фредди достал свой альбом для рисования, рассеянно рисуя образ, который превращался в сказочное существо в современной моде, когда внезапно осознание обрушилось на него, как тонна кирпичей.

— Он еще и художник. Разве я не упоминал? — Роджер потягивал пиво, совершенно довольный собой, — Очень талантливые пальцы, во всех смыслах.

Девушка стояла рядом с ним, теребя прядь своих светлых волос.

— Это так круто… Мне бы очень хотелось, чтобы кто-нибудь нарисовал меня…

Фредди чуть не выронил карандаш, когда к нему вернулись воспоминания. Он опустил альбом и уставился в пространство, разинув рот.

Домашняя вечеринка. Девушка-шотландка, чей акцент он едва мог понять. Слишком много алкоголя, слишком много людей втиснуто в одну маленькую квартирку, но никто не возражал…

И Роджер.

Роджер и блондинка, почти неприлично знакомящиеся в кресле рядом с ним, так глубоко засунув языки друг другу в глотки, что не заметили бы, даже если бы дом загорелся вокруг них.

Фредди почувствовал себя так, словно земля внезапно ушла у него из-под ног. Это была она.

Это определенно была она.

«Но этого не может быть», — подумал он, пытаясь разобраться в происходящем. В конце концов, она его не помнила. Этого не могло быть, потому что после вечеринки они больше никогда не встречали этих девушек.

То есть Фредди их никогда больше не встречал.

На мгновение его охватило ужасное чувство. Он стряхнул его, отказываясь от мысли, что это было что-то иное, чем недоразумение. Наверняка, так и было. Всему этому было объяснение, и он услышит его, как только спросит об этом Роджера сегодня вечером, а потом они оба будут смеяться и шутить над нелепой идеей, что Роджер все это время тайно встречался с какой-то девушкой.

Потому что Фредди знал Роджера. Знал его, как собственное сердце, и не было ни малейшего шанса…

Ни единого шанса.

Верно?

_ _ _

Комната Кэрри почему-то оказалась совсем не такой, как ожидал Роджер. Стены и даже шкаф украшали красочные плакаты, изображавшие несколько групп, в основном, психоделичных. Гирлянды и большой кусок ткани с индийским принтом висели, как балдахин, над матрасом, который лежал на полу. Рядом с «кроватью» на стене был нарисован радужный знак мира. Любовь — было написано поперек него. Коллекция статуэток — слоны, черепахи, белый лебедь — украшала угол стола, рядом со статуей индийского Будды, с которой свисало с полдюжины разноцветных ожерелий. Еще больше драгоценностей свисало с угла настенного зеркала. На полу лежали две стопки книг, а между ними — коллекция пластинок. Проигрыватель стоял на низком кофейном столике, придвинутом к стене. В воздухе витал слабый аромат ладана.

Это была самая шикарная комната, которую он когда-либо видел. Роджер чувствовал себя ужасно неловко, стоя в ней и гадая, что она, должно быть, подумала о его комнате.

— Мне нравится твое жилье, — сказал он, беря затейливо вырезанную зеленую черепаху и рассматривая ее поближе.

— Мне тоже, — рассмеялась Кэрри, откидывая волосы назад и бросая на себя быстрый взгляд в зеркало, — Вот почему я до сих пор не решила, хочу ли я переехать.

Она извинилась и пошла в ванную, а Роджер снял ботинки и побродил по комнате, осматривая все вокруг. Сесть было негде, кроме матраса, и он чувствовал себя не в своей тарелке. Он немного протрезвел, достаточно, чтобы задаться вопросом, как, черт возьми, он оказался здесь и что, черт возьми, он делает. Парень, который делал неприличные сексуальные намеки в баре, теперь исчез.

Теперь это было по-настоящему.

Прежде чем сомнения одолели его, вернулась Кэрри с двумя бокалами и наполовину полной бутылкой белого вина. Роджер с благодарностью согласился.

— Твое здоровье, — сказала она, чокаясь с ним бокалами.

— За что мы теперь будем пить? — спросил Роджер.

Кэрри с легкой улыбкой пожала плечами.

— За внутреннюю свободу.

— Ладно, — усмехнулся Роджер, потому что не имел ни малейшего представления, что именно это означает, но ему отчаянно хотелось выпить и вернуться в состояние внутреннего «все равно».

«Хм, — подумал он, — может быть, это и значит».

Роджер залпом выпил половину стакана и пошел в ванную, которую Кэрри делила с обитателями двух других комнат дальше по коридору. Когда он вернулся, запах благовоний сразу же ударил ему в нос, гораздо сильнее, чем раньше, и он заметил, что аромолампа на столе зажжена. Кэрри была на коленях у проигрывателя.

— Тебе нравится Донован? — спросила она, опуская иглу на пластинку.

— Он ничего так, — пожал плечами Роджер, поднимая стакан и допивая его содержимое, прежде чем налить себе еще, — Мне нравится «Солнечный Супермен».

Кэрри закрыла глаза и откинула голову назад, покачиваясь в такт тихому пси-фолку.

— Я одержима этой песней, — сказала она. — Ты ее знаешь?

Брошенный, как звезда, в свой необъятный сон,

я открыл глаза, чтобы заглянуть

внутрь,

И обнаружил, что нахожусь на берегу моря

и спокойно смотрю на него…

— Я уже слышал ее раньше, — Роджер потягивал вино, чувствуя, как расслабляется, возвращаясь к приятному кайфу. Он прислонился к столу и смотрел, как ее длинные волосы развеваются в такт движениям, а взгляд скользил от шеи к груди.

Тогда-то и пришел Шарманщик, распевая песни о любви…

Роджер старался не хихикать, потому что, несмотря на ее серьезное удовольствие от музыки, припев звучал как детская песенка.

Кэрри открыла глаза и встала, встретившись с ним страстным взглядом. Внезапно ему больше не хотелось смеяться. Она подошла к нему, взяла бокал и, сделав глоток, посмотрела на него поверх края.

— Ты знаешь «Mellow-Yellow»? — спросила она, — «Они называют меня Mellow-Yellow…»

— Да, — ответил Роджер, наблюдая, как она облизывает губы и ставит стакан.

— Ты знаешь, о чем она?

— Кайф? — догадался Роджер.

Кэрри рассмеялась.

— Вообще-то речь идет о вибраторе, — сообщила она с ухмылкой.

Роджер почувствовал, что краснеет, а его пульс слегка участился. Что-то в той очень небрежной манере, с которой она говорила, довольно сильно подстегивало воображение.

— В самом деле?

Ее ухмылка стала еще шире.

— Электрический банан?

— Понятно…

Его стакан почему-то снова опустел. Но сейчас это не имело значения. Желание прикоснуться к ней было сильным, что он и сделал, положив руку ей на бедро и скользнув под край блузки, поглаживая нежную кожу чуть выше пояса джинсов. Кэрри обвила руками его шею, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее.

Его разум затих, и желание взяло верх.

_ _ _

Субботняя утренняя репетиция обернулась настоящей катастрофой. Роджер был не в форме, он знал об этом и без постоянных напоминаний Тима. Препирательства начались на полпути, а потом все только обострилось, пока они в конце концов не решили сделать перерыв на обед пораньше, потому что враждебная атмосфера становилась невыносимой. Роджер вышел из комнаты последним и застонал, обнаружив, что Брайан ждет его снаружи, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

— Прости меня, ладно? — сказал Роджер ему, потянувшись за сигаретами. — Я приведу себя в порядок к вечеру, обещаю.

Однако если он и ожидал упреков, то их не последовало. Только что они все немного повздорили друг с другом, и, очевидно, Брайан решил, что с этим покончено.

— Я знаю, — гитарист пожал плечами и пошел в ногу с ним, направляясь к выходу. — Где ты хочешь пообедать?

Роджер вздохнул, потирая плечо. Все его тело было напряжено, как бы он ни старался встряхнуться.

— Нигде, — ответил он, — Не могу себе этого позволить.

Брайан бросил на него косой взгляд.

— Я могу дать тебе несколько шиллингов, если тебе нужно.