Глава 18: Разочарование и освобождение (1/2)

Краткое содержание: Роджер не ребенок и не идиот, и он не хочет, чтобы с ним обращались как с ребенком.

———

Роджер открыл дверь в свою комнату и с разочарованным стоном опустил плечи. Спортивная сумка соскользнула и с глухим стуком приземлилась у его ног. Неужели они действительно оставили все в таком беспорядке? Шкаф был открыт, и большая часть его одежды валялась на неубранной кровати. Значит, постельное белье определенно придется менять. На полу валялась скомканная бумага. Роджер поморщился, вспомнив, для чего ее использовали. И конечно, был еще и обычный бардак, который почти постоянно присутствовал в его комнате. Ситуация была, одним словом, прискорбной. Потому что последнее, что ему хотелось делать, — это убираться.

Роджер посмотрел на свою сумку, мученически вздохнул и поднял ее, сперва направившись к стиральной машине на кухне.

Фредди определенно взял слишком много одежды всего лишь на двое суток, подумал он, покачав головой и вываливая все на пол. Беря по одной вещи за раз, он быстро обнюхивал их и решал, достаточно ли они чистые, чтобы носить. Третья из них, оказавшаяся в его руках, была одной из его любимых, бордовой хлопчатобумажной рубашкой с длинными рукавами, которую Фредди носил большую часть воскресенья. Роджер автоматически поднес ее к лицу и вдохнул аромат Фредди с легким привкусом морского бриза. Он замер и медленно закрыл глаза, внезапно вспомнив воскресное послеполуденное солнце, ледяную воду вокруг лодыжек и песок между пальцами ног.

И Фредди.

Фредди с закатанными штанами и рукавами осторожно опускает узкую ступню в холодную воду.

Фредди смеется и, постоянно извиняясь, выуживает из песка несколько фишек от Скрэббла.

— Я же говорил тебе, что это плохая идея!

— Прости, дорогой, я найду их все, обещаю!

Фредди дремлет на пассажирском сиденье, обхватив себя руками и закинув босые ноги на приборную панель.

Роджер улыбнулся, сам того не осознавая, и подпрыгнул от неожиданности, когда услышал, как открылась дверь. Из гостинной раздались голоса его соседей по квартире. Он швырнул рубашку в стиральную машину, как изобличающую улику в камин, и продолжил запихивать туда все остальное.

Спустя пару минут Кристиан просунул голову в дверь, чтобы поздороваться и указать ему на записку на холодильнике, которую Роджер еще не заметил.

Роджер~

Позвони Питу

Позвони Брайану

Звонила Кэрри

Записка была написана почерком Бриджит. Роджер вытащил листок из-под магнита в форме ананаса и поблагодарил ее по пути в свою комнату.

Было около восьми вечера, когда он набрал номер Брайана, устроившись на подлокотнике дивана с телефоном на коленях и спиной к телевизору. Кристиан и Бриджит заняли диван с обеденными тарелками в руках, смотря какой-то старый голливудский фильм.

Некоторое время раздавались гудки, а затем трубку взяла девушка, что было немного неожиданно, учитывая, что среди соседей Брайана не было женщин.

— Алло?

— Э-э… Брайан дома? — спросил Роджер, почесывая лоб.

— Одну минутку, — сказала она и опустила трубку, — Это Роджер, — услышал он ее голос, прежде чем она снова обратилась к нему, — Он идет.

Роджеру показалось, что теперь он узнал этот голос.

— Крисси?

— О, ничего себе. Удивлена, что ты помнишь мое имя.

Сарказм не ускользнул от него.

— Смешно, — коротко ответил он.

— Не очень, — сказала Крисси и передала трубку Брайану.

— Привет, Родж.

— Приятно знать, что твоя девушка все еще ненавидит меня, — пробормотал Роджер, рассеянно ковыряя джинсы в том месте, где они протерлись.

— Это не так, — Брайан понизил голос, — Ты же знаешь, что они с Джо близкие подруги.

— Ага, — Роджер цокнул языком и попытался сменить тему, — Как бы то ни было…

Джо была бывшей девушкой Роджера и соседкой Крисси по квартире. Роджер расстался с ней незадолго до Рождества, чтобы «сосредоточиться на группе». Время он мог бы выбрать и получше, это правда. И также правдой было то, что он, возможно, слишком много внимания уделял другим девушкам даже до разрыва, что не ускользнуло ни от чьего внимания. Так что, вот так. Но затем в феврале все снова началось, как это иногда случается, и все на самом деле шло довольно хорошо до вечера накануне Дня Святого Валентина, когда Роджер случайно и крайне прискорбно оговорился, назвав Джо чужим именем. Во время довольно интимного момента.

Он не гордился этим.

— Как Корнуолл? — спросил Брайан.

— А, славно, — Роджер посмотрел на свое обнаженное предплечье, — вчера немного позагорали на пляже. Погода была великолепной.

— Везунчик.

— Вот кто везунчик, так это мерзавец Фредди, он действительно загорает. Я просто краснею. Но да, мы хорошо провели время.

— Не сомневаюсь.

— Похоже, ты и сам там неплохо проводишь время, — добавил Роджер, ухмыляясь, — Надеюсь, я ничему не помешал.

— Мы мыли посуду, — решительно сказал Брайан.

— Так вот как теперь это называется?

Роджер практически слышал, как Брайан закатил глаза, но добродушно, поскольку он тут же игриво парировал:

— Извини, ты завидуешь, потому что в свои выходные не смог ни за кем приударить?

— Мне не нужно приударять, — сообщил ему Роджер, — ничего не могу поделать со своим животным магнетизмом. Это крест, который я должен нести.

Брайан фыркнул. Роджер поймал на себе странный взгляд соседей по квартире и неловко улыбнулся им в ответ, слезая с подлокотника и опускаясь на пол.

— Знаешь, я понятия не имел, что вы с Крисси все еще вместе, — сказал он, устраиваясь поудобнее, скрестив ноги.

— Ага.

— Она давно никуда не ходила с нами, вот и все, — последовала пауза, и так как Брайан не ответил, он быстро добавил, — Не думаю, что меня это касается…

Но как раз в этот момент одновременно с ним заговорил Брайан:

— Да, и отчасти дело в тебе.

— Что? — сказал Роджер, прежде чем до него дошло, — О.

Господи, девушки могут таить обиду, как никто другой.

— Подожди, она не пришла к нам в «Революцию» только потому, что Джо все еще злится на меня?

— Нет, это было… она была на свадьбе своей кузины в те выходные. В любом случае…

— Да, — быстро сказал Роджер, не совсем понимая, как они углубились в изучение статуса отношений Брайана, — Что случилось?

— Ах, ну ладно! — взволнованно сказал Брайан, — У нас впереди пара напряженных выходных.

— Ты шутишь, — усмехнулся Роджер.

— Почему?

— Потому что я только что звонил Питу, и он сказал, что забронировал нам концерт в Брайтоне через две недели.

Пит был другом Роджера по колледжу, который однажды, по пьяной лавочке, предложил стать их своего рода менеджером. Это было очень ненадежное соглашение, но время от времени он делал что-то полезное.

— Черт, на какой день? — спросил Брайан.

— На вечер пятницы.

— Хорошо… — Брайан, казалось, обдумывал это, — Тогда может получиться. Джон позвонил и спросил, не хотим ли мы сыграть в «Сцене» в субботу вечером, через две недели.

Роджер поднял брови.

— О, блестяще! Ты сказал «да»?

— Сказал. И меня спросили, сможем ли мы выступить на разогреве у Deep Purple в эту субботу в Империале, их группа поддержки выбыла.

— Отлично! — Роджер страстно желал дать пять своему другу по телефону, — Полагаю, Тим уже в курсе?

— Да, мы говорили вчера вечером. Нам нужно будет провести хотя бы одну репетицию где-то между сегодняшним днем и субботой, — вздохнул Брайан, — Я просто хочу, чтобы все это не происходило во время сессии.

Роджер откинул голову на подлокотник, на его лице появилась самодовольная улыбка.

— Ага, ну, мне-то больше не нужно париться насчет этого.

— Что ты имеешь ввиду?

— Я бросаю, — небрежно объяснил он, — я все равно чертовски это ненавидел, верно? Так что я просто сосредоточусь на группе, и все.

Наступила тишина, которая длилась слишком долго, чтобы ее можно было назвать комфортной.

— А ты… — начал Брайан.

— Спроси меня, уверен ли я, и я повешу трубку, — предупредил его Роджер.

— Ты свободен в четверг вечером? — спросил Брайан, и Роджер прекрасно знал, что изначально он собирался спросить не об этом, — К тому времени я смогу найти место для репетиции.

— Да. У тебя какие-нибудь экзамены в среду?

— Нет, а что?

Роджер ухмыльнулся.

— Давай выпьем по пинте пива завтра днем. Собрание группы.

Брайан мычал и вздыхал, ссылаясь на курсовую работу, которую ему нужно было сделать, но в конце концов согласился прийти ненадолго.

Повесив трубку, Роджер вернулся в свою комнату и неохотно начал убирать одежду. Он наткнулся на записку с холодильника, которую ранее небрежно бросил на кровать, и долго смотрел на последний пункт на ней.

Звонила Кэрри

Задумчивое выражение исчезло с его лица, когда он скомкал записку и бросил ее в угол.

— — —

Фредди никогда раньше не попадал в такую ситуацию, и это было, мягко говоря, странно.

Всякий раз, когда он так интересовался кем-то в прошлом…

Нет.

Всякий раз, когда в прошлом он так интересовался мальчиком…

Нет.

В прошлом Фредди никогда так не интересовался мальчиками, и мог действовать в соответствии с этим, но предпочел этого не делать.

Было поздно, очень поздно, когда они пробрались в дом семьи Роджера в воскресенье вечером, вернувшись из бильярдной, куда Роджер повел его после их поездки на пляж.

— О, смотри… Только что пробило полночь, — сказал Роджер, или, скорее, невнятно промямлил — глаза у него были полуприкрыты — и он придвинулся ближе, касаясь пальцами руки Фредди, его бедра, обхватил его за талию, — Так что технически уже завтра…

И Фредди понял, что тоже слишком много выпил, когда не прошло и двух минут, как он оказался на матрасе на полу, а Роджер лежал на нем сверху, с победной ухмылкой на губах, прежде чем поцеловать его так, как будто от этого зависела их жизнь. Но даже несмотря на то, что у Фредди закружилась голова, и даже несмотря на то, что вес тела Роджера на нем, несомненно, было единственным, что помешало ему блаженно улететь в ночное небо, он каким-то образом обрел присутствие духа и решимость мягко оттолкнуть Роджера от себя. Фредди сел и установил некоторое расстояние между ними. Это действительно требовало титанических усилий с его стороны, особенно когда Роджер выглядел таким чертовски разочарованным.

— Ты пьян.

— Не настолько пьян, — на лице Роджера было хмурое, почти надутое выражение, — И какое это имеет отношение к чему-либо?

«Это имеет отношение ко всему», — подумал Фредди, когда наклонился вперед, опустился на четвереньки и умиротворяюще поцеловал Роджера в щеку.

— Это все еще сегодня, — пробормотал он мягко и немного извиняющимся тоном, пресекая все, что могло произойти этой ночью, в зародыше.

В ту ночь он пролежал без сна, как ему показалось, несколько часов, прислушиваясь к тихому храпу Роджера.

Как бы Роджер ни настаивал на том, что его горячие слова ничего не значили, Фредди не был в этом убежден. Они не появились из ниоткуда. Очевидно, до сих пор Роджер даже не рассматривал возможность близости с другим мужчиной.

Но Фредди рассматривал. Ему были знакомы эти своенравные мысли, и он прекрасно знал, какие стыд и вина приходят с ними. Он был знаком и с последствиями разоблачения. И ничего из этого он не пожелал бы никому другому, и меньше всего своему лучшему другу.

И кто мог сказать, что, продолжая в том же духе, они скоро не перейдут черту, которая недвусмысленно заставит Роджера понять, что он не наслаждается и не хочет участвовать в этом? Если это случится, Фредди знал, что мог бы попрощаться с их дружбой.

Эти мысли преследовали его до самого вечера понедельника, когда он вернулся домой. Он успел принять душ до того, как закончилась горячая вода, и теперь стоял, склонив голову под струями льющейся на плечи воды, чувствуя усталость от размышлений и раздираемый противоречиями.

Потому что правда заключалась в том, что он хотел продолжать.

Отчаянно.

И если отбросить все его опасения, это чувство никуда не делось. Это терзало саму его душу, жгло и требовало удовлетворения. Его голова была так полна Роджером, что стоило ему закрыть глаза, как он видел его лицо и не только. Память и воображение слились воедино, подбрасывая ему образы, которые были слишком заманчивыми. Секс был странной вещью. Он знал, что уже давно почти не задумывался об этом, на самом деле. До всего этого. Но теперь эти мысли были вездесущи до такой степени, что подводили его к грани безумия. Потому что теперь, когда он попробовал что-то настолько восхитительное, все, чего он хотел — это большего.

Фредди провел руками по лицу, шее, плечам и одной рукой откинул волосы назад, в то время как другая скользнула по животу и дальше вниз. Он закрыл глаза и судорожно вздохнул, прикусив губу, крепко сжимая ладонь при мысли о губах Роджера вокруг его члена, в то же время ужасно стыдясь себя. Но не настолько, чтобы остановиться.

Горячая вода заканчивалась, но он едва замечал это, щеки горели, и он делал неровные, неглубокие вдохи, позволяя себе предаваться своим фантазиям.

Пока кто-то не забарабанил в дверь, явно решив, что его очередь в ванную подошла.

О, ради всего святого.

Фредди со стоном открыл глаза и в отчаянии ударился затылком о кафельную стену.

— Хорошо, одну минуту!

«Хватит», — подумал он и повернул вентиль, пока вода не стала ледяной.

— — —

— Ну, можете сразу отъебаться, вы оба, — проворчал Роджер, сердито глядя на своих друзей и товарищей по группе, сидящих по другую сторону стола. Брайан поднял брови, обменявшись взглядом с Тимом, что еще больше разозлило Роджера, — Значит, я единственный, кто действительно верит в нас, да?

— Я этого не говорил, — запротестовал Тим, — Группа не имеет к этому никакого отношения.

— Группа имеет к этому самое прямое отношение! — возразил Роджер, категорически не веря, что для них это не очевидно, — Мне не нужен запасной план, потому что мы, черт возьми, справимся! Таков план. Единственный план. Я не вижу, чтобы кто-то ходил и спрашивал врачей, адвокатов и, блядь, не знаю… астрофизиков, — он прищурился, глядя на Брайана, — какой у них запасной план на случай, если у них не сложится с нынешней работой.

— Да ладно тебе, — Брайан бросил на него раздраженный взгляд, — Есть разница, Родж. Ты должен это признать.

— Нет, я не согласен, — упрямо сказал Роджер, доставая пачку сигарет, — Не знаю, как ты, но я профессиональный музыкант. Это то, чем я хочу заниматься. Это все, чем я хочу заниматься.

— Ага, это сейчас, — Тим пожал плечами, жестикулируя со своим напитком в руке, — Но что будет, когда тебе будет… пятьдесят? Вряд ли ты будешь продолжать играть в рок-н-ролльной группе, правда?

Роджер фыркнул, нахмурившись:

— Черт, ты говоришь про двухтысячный год. Давайте посмотрим правде в глаза, к тому времени, вероятно, наступит ядерная зима, и мы все равно будем мертвы.

— Какая вера в человечество, — усмехнулся Брайан.

— Справедливости ради, дорогуша, люди — варварский вид, — проговорил Фредди из-за своего стакана, откидываясь на спинку стула и старательно избегая жаркой дискуссии, связанной с решением Роджера бросить колледж, — Мы ужасны, большинство из нас.

— Вот именно, — Роджер прикурил сигарету и тоже откинулся назад, непреднамеренно повторяя позу Фредди, — Кто сказал, что Советы не сбросят ядерную бомбу на Америку на следующей неделе и не начнут мировую войну?

Роджер поднял брови, оглядывая группу своих друзей, которые кивали или пожимали плечами. По крайней мере, с этим никто не спорил, как бы это ни было удручающе.

— Итак, — твердо сказал он, указывая сигаретой, — извините меня, если я решу жить именно той жизнью, которой я хочу, сегодня, пока еще могу.

— Я выпью за это, — сказал Фредди, и Роджер повернулся, чтобы посмотреть на него, чрезвычайно довольный поддержкой, по крайней мере, одного из своих друзей.

— Твое здоровье, Фред, — улыбнулся он, когда они чокнулись бокалами.

— Твое здоровье, дорогой.

— Ты поощряешь его, — сказал Тим, поднимая бровь и глядя на Фредди, — Но сам ты скоро закончишь колледж. Со степенью.

Фредди одновременно закатил глаза и вывернул запястье, на его губах появилась легкая улыбка.

— Да, в искусстве, дорогуша. Такая стабильная, прибыльная профессия.

Тим усмехнулся, как товарищу по несчастью:

— Справедливо.

— Похоже, что только у Брайана есть будущее, — заметил Фредди, драматично вздохнув, и встретился взглядом с Роджером, — С таким же успехом можно отправиться прямо в богадельню.

Роджер громко рассмеялся, услышав фразу, сказанную недавно его отцом, и потянулся, чтобы взъерошить Фредди волосы.

— По крайней мере, ты хорошо туда впишешься!

— Нет! Ты засранец! — Фредди ахнул и шлепнул его по руке, что только заставило Роджера отложить сигарету, чтобы усерднее стараться, пока все это не переросло в дурацкое шлепанье по рукам.

Тим резко хлопнул в ладоши, изображая родительский гнев:

— Эй! Дети, пожалуйста. Фредди!

— Это он начал! — запротестовал Фредди, указывая на Роджера, который немедленно воспользовался возможностью, чтобы в последний раз взъерошить ему волосы.