3.2. baby you're the best (1/2)

В сентябре в городе наплыв туристов и отдыхающих из других штатов. Температура становится по-летнему приемлемой и не поднимается выше тридцати градусов. Вечером на улице комфортно так, как не было с начала лета, когда душно даже ночью.

Они реже катаются по городу и чаще торчат у океана. У него такой же роскошный пляж, как и его двор, но при этом аккуратный и такой уютный. Стоит бунгало из белого дерева, с огромными сдвинутыми шезлонгами и мягкими матрасами сверху. Бирюзовые шторы ласкают глаз Гето и не ласкают глаза тех, кто хотел бы подсмотреть, как Сатору бесоёбит в порыве любви. У самого моря тоже белые шезлонги с зонтиками, но они предпочитают бунгало.

Иногда Сатору прогуливает офис и сидит там прямо с ноутом, Гето, конечно, возмущается иногда, но лучше работать на пляже, чем в офисе, лучше не упускать из виду светлую макушку. В такие моменты бесоёбит сам Гето, лезет целоваться и ласкает губами тёплую шею, пока Сатору пытается по телефону что-то объяснить Николь или кому-то ещё. Он вяло отбивается, всё равно хихикает, всё равно подставляет шею.

— Как тут зимой?

Сатору спрашивает, пока Гето валяется прямо на песке у самой береговой линии. Они только вышли из воды, и Сатору не был против того, чтобы забить в плавки немного песка.

— Ужасно, — говорит Гето, немного подумав, — холодно, сыро, дождливо и ветрено. Снега, конечно же, нет, но ветер…

— Серьёзно? — спрашивает Сатору так по-детски, что Гето едва не срывается на смех.

— Ага, — он отводит взгляд на океан, чтобы не видеть, как Сатору рядом возится в песке, да и просто не смотреть ему в глаза, — а сильные ветра ещё могут и пожары разносить, тоже ничего прикольного.

— Ого, прям такие сильные?

— Такие сильные, что по трассе страшно ехать, машину ведёт в бок из-за порывов ветра. Куча аварий в это время, куча работы, — выдыхает Гето и снова закрывает глаза, подставляя лицо солнцу.

— Значит, ты не бедствуешь, — делает Сатору незамысловатый вывод, который и с погодой-то не связан.

Гето смеётся и поднимается на руках.

— Никогда на это не жаловался, — говорит он. — Когда ты улетаешь отсюда, кто остаётся за главного?

— Я, просто удалённо. Хотя со многими вещами, конечно, разбирается Николь.

— Ого, — кивает Гето, хотя, наверное, тут ничего удивительного. Она ж не просто так его помощница.

— Она классная, — говорит Сатору, — легко могла бы меня подсидеть, — смеётся он, поправляя очки на переносице.

— Зачем, если она и так на полгода тебя заменяет.

— Отчасти! Я незаменим так-то!

— Поговорим, когда останешься без своей табуретки босса.

Сатору поднимает руку и выкручивает Гето сосок, за что получает сначала по ладони, а потом вообще оказывается урыт в горячий песок.

— Сугуру, я снова грязный! — начинает канючить Сатору, слабо отбиваясь.

— Ты никогда и не был чистым.

— Что ты выдумываешь! — снова плаксиво тянет он, пока Гето ослабляет хватку. — Ой, или ты о том, что я очень грязный мальчишка?

Сатору технично превращается из капризули в кокетку, и ничего, кроме смеха, это у Гето не вызывает.

— Тупица. Идём плавать.

— Я только обсох! — кричит Сатору с берега, а Гето уже по колено в воде.

— Но ты очень грязный мальчишка!

В городе они тоже редко бывают, захаживают в рестораны, что исключительно для тех, кто живёт или отдыхает на виллах вдоль побережья. Гето думает, что цены там неоправданно высокие, а уж он-то видел цены в ресторанах в центре. Сатору, конечно же, даже бровью не ведёт, Гето тоже не парится, там хотя бы людей почти нет, и Сатору не ведёт себя как задница из-за долгого ожидания или отсутствия конкретного десерта в меню.

Они продолжают готовить вместе, у них великолепно выходит пицца, американская классика в виде сливового пирога, тыквенный крем-суп с креветками, а ещё Гето заморочился и разок приготовил карри с рисом и курицей. Мэйси была в восторге, даже рецепт попросила, а Сатору, когда они оказались уже наедине, сказал, что с одним минетом Гето спать не пойдёт. В итоге Сатору его связал и трахнул, такой романтичный.

Ему казалось, что они старые старые супруги. У них был свой рутинный быт, они обсуждали всякую ерунду, и Гето часто ловил себя на мысли, что без Сатору чувствует себя действительно неприкаянно. Хотя было довольно иронично, что ясное осознание скорого расставания сделало их отношения более спокойными и гармоничными. Но, возможно, это было связано с тем, что Гето больше не нужно было лукавить, он был совершенно открыт перед Сатору. Сложно сказать, было бы так, поговори они раньше.

В октябре город становится оранжевым, небо — облачным, но погода всё ещё похожа на бархат. Гето возвращается в бассейн, а Сатору — в офис, будто они вернулись к самому началу. Гето подозревает, с чем это связано, но думает, что так даже лучше, он старается сам влиться в рабочее русло, берёт больше заказов, но на выходных даже не думает выпускать Сатору из постели.

Спустя целое лето Гето смотрит на него и, кроме необъятного желания раздвинуть его ноги, думает о таком же необъятном желании любить его, быть с ним нежным, целовать его в острое плечо и обнимать перед сном.

Сатору никогда не против, он ластится как кот и кривит губы, когда Гето перестаёт наглаживать его бок, чтобы убрать волосы с лица. Сатору ничего не говорит, Гето и не чувствует в этом необходимости, особенно когда видит, какой пустой у него взгляд, когда он садится в машину, чтобы поехать домой после работы. Только в это время. Сатору словно калибруется с работы на Гето, словно теряет обе страсти и пытается не думать о том, что расстаться придётся с обоими.

Дома проще, дома вообще всё хорошо. Они не спеша занимаются сексом перед ужином, а иногда и быстро, изголодавшиеся друг по другу за целый день. Это так нелепо: позади весна, лето, близится Хэллоуин, а они всё ещё набрасываются друг на друга после рабочей разлуки, словно в первый раз. Гето никогда не может нащупать грань, где ему достаточно Сатору, иногда он пытается сделать это даже ради интереса, ему и не хочется, чтобы Сатору было достаточно. Но он каждый раз приходит к выводу, что невозможно просто так взять и перестать улыбаться всякий раз, когда их взгляды пересекаются.

Гето не знает, как это выразить, он ловит ладонь Сатору и целует каждый палец, он вдыхает пепельный запах его волос, он оставляет засосы на его бёдрах, он держит его за лицо и поглаживает большим пальцем его скулу, пока целует в шею, медленно и трепетно. Он чувствует, как Сатору обнимает его за шею, сгребает в пальцах ворот его футболки, и ему этого достаточно, в самом деле достаточно.

***

Сатору пишет, что он уже дома, приехал раньше, и за ним не нужно заезжать. Гето только рад не тащиться в долину. Он спрашивает, купить ли что-нибудь из сладкого, и получает в ответ фотку из ванны и подпись «всё сладенькое уже дома». Гето улыбается как идиот и едет домой, всё же захватив по дороге тарт с ягодами.

Дома Гето находит Сатору в гардеробной. Он в халате и с полотенцем на голове, пахнет королевской оранжереей. Гето двигает в его сторону и сжимает в объятиях, несмотря на угрозы и требования не подходить к нему таким грязным.

Гето плевать, он улыбается и жмётся губами к тёплым ключицам и ароматной коже.

— Иди в душ, Сугуру, — уже даже не отбивается Сатору, но смыкает ляжки, когда Гето хочет нырнуть ладонью под халат.

— Хочу маленький кусочек, — говорит Гето, довольствуясь ягодицей через ткань махрового халата.

— У нас вообще-то планы, — мурлычет Сатору, совсем размякая в руках.

— Я не знал, — говорит Гето, отлипая от шёлковой кожи чужой шеи.

— Ну, я тебе говорю. Иди, Сугуру, в душ, давай.

Гето отлипает от душистого Сатору и сам идёт в душ на первом, планы так планы. Это Сатору любит разодеться и пойти в ресторан, чтобы под столом трогать дорогущей туфлей ширинку Гето. При таком раскладе они никогда не осиливают дотерпеть до дома, Сатору отсасывает Гето либо в роскошном толчке ресторана, либо в кадиллаке.

После душа он возвращается в гардеробную. Сатору здесь нет, только висит на вешалке костюм, который, предположительно, должен надеть Гето. Он подходит ближе и узнаёт белую прадовскую рубашку. Брюки тоже прадовские, засранец всё же их купил, но верх точно попахивает чем-то вроде баленсиаги. Чёрная накидка похожа на мужское кимоно, но из тонкой органзы с тёмными плотными вставками в районе груди. Гето трогает ткань, на ощупь она гораздо более жёсткая, чем кажется. Он смотрит на ярлык, и название бренда ему ни о чём не говорит. Либо что-то локальное, что досталось Сатору в подарок, либо что-то такое пиздецки дорогое, что даже сложно вообразить.

Гето слышит голос Сатору из его воркрума и зачем-то идёт туда. Он хочет окликнуть его, но сам зависает в дверях. Сатору говорит по телефону, прижимая его к уху плечом, а сам стоит склонившись над своим компьютером, игнорируя кресло рядом.

И, допустим, Гето уже давно оценил, насколько хороша его задница в любых шмотках, сейчас на нём были чёрные брюки из кожи, и это по дефолту заслуживает отдельного места в сердце Гето, но — молочная рубашка с широкими рукавами, обнажённой спиной и большим белым бантом сбоку. Та самая рубашка, к которой Гето имел кучу вопросов, когда она висела на вешалке. Сатору был похож на отпрыска какого-нибудь богатого клана с фамильным гербом и поместьем где-то у чёрта на рогах. Он был похож на ванильный фраппучино из старбакса, был похож на пирожное шу в разрезе, был похож на меренговый рулет без ягод.

Сатору выпрямляется, но продолжает говорить по телефону, отсутствие фамильности в нём выдаёт только бардак на голове. Гето идёт обратно в спальню, достаёт из прикроватной тумбы бархатный мешочек, смазку и возвращается к Сатору. Тот кидает на него короткий взгляд и даже не сбивается с мысли. Впрочем, Гето никогда не сомневался в его профессионализме.

Он подходит сзади и принимается расстёгивать ширинку на чужих штанах.

— Эй, что ты делаешь? — шипит Сатору, закрывая динамик в айфоне свободной рукой. — Иди одевайся.

— Мне нужно полминуты твоего времени, — говорит Гето и жестом показывает Сатору возвращаться к разговору по телефону.

Сатору продолжает говорить, но то и дело поворачивает голову и вертится, не давая Гето справиться с узкими штанами. В конце концов Гето толкает его вперёд, чтобы Сатору упёрся локтями в стол. Стоит отдать ему должное, Сатору нигде не пустил лишнего вздоха, даже когда с него сняли штаны вместе с бельём. Сильно Гето усердствовать не стал, даже ниже колена одежду не стягивал, в конце концов, ему и правда много времени не нужно.

Он достаёт из кармана смазку, взял специальную, густую и водостойкую, чтобы Сатору трусики сильно ею не запачкал, пока они будут проводить свой светский, или какой там он задумал, вечер. Сатору сам прогибается в пояснице, и Гето оставляет легкий похвальный поцелуй на его ягодице. Он выдавливает немного геля на пальцы и прижимает их к дырке Сатору — сейчас главное самому не потерять бдительность и не трахнуть его, концентрация на самом высоком уровне. Он мягко массирует вход, немного размазывает смазку по ложбинке, оттягивает свободной рукой одну ягодицу и проникает внутрь одним пальцем. Сатору, который снова прижимает телефон плечом к уху, заводит вторую руку себе за спину и сам оттягивает вторую. Гето только кусает губы, выдавливает смазку прямо туда, где его палец исчезает в глубине саторовского тела, и продолжает тянуть его, добавляя второй палец. Тот снова ёрзает и вертит задницей из стороны в сторону, хочет поднять ногу, но ему мешают штаны, поэтому Гето вынужден ущипнуть его, чтобы он успокоился.

Пока Гето достаёт из бархатного мешочка анальный стимулятор и размазывает по нему остатки смазки с пальцев, Сатору заканчивает разговор и наконец разворачивается. У него стоит член и розовеют щёки, теперь он меренговый рулет с ягодами.

— Я не закончил, повернись, — просит Гето терпеливо.

— Это что? — спрашивает Сатору, но поворачивается, снова наклоняясь и упираясь руками в стол.

— Новая штучка, — говорит Гето.

Он взял этого малыша в какой-то из разов, когда Сатору стригся, но пока они не использовали его — слишком маленькая была игрушка. Сам стимулятор был бодрого розового цвета, с волнообразным рельефом, отличающимся от обычной пробки, гладкий, без стоппера, и заканчивался тонкой петелькой в форме сердца. Внутри чувствуется, но снаружи никакого дискомфорта. Девушка, которая продавала его, сказала, что с ним это будет почти двойное проникновение, от чего Гето нервно вспотел и возбудился. Удивительно, что они ещё его не попробовали, но, видимо, этот стимулятор ждал особого случая.

— Он вибрирует? — спрашивает Сатору, пока Гето пропихивает в его задницу сначала одну половинку игрушки…

— Нет…

— Жаль, — а потом и вторую. Гето закатывает глаза и напоследок оставляет звонкий шлепок на ягодице.

— Это не для того, чтобы ты кончил быстрее, а чтобы… — он задумался. Сказать «помучить» будет не совсем корректно, всякие продолговатые вещи в заднице Сатору по прихоти Гето — это вовсе не про мучения, — для приятных ощущений, в общем, — говорит он и выпрямляется. — Одевайся, я тоже пойду, — велит он, — расчешешь меня.

— Ладно, — задумчиво тянет Сатору, застёгивая штаны и, видимо, пытаясь понять свои ощущения от игрушки внутри.

Гето выходит из кабинета и идёт одеваться. С чёрным и очень стильным хаори ему приходится повозиться, но в нём он даже сам себе нравится, хотя Сатору никогда не отличался отсутствием вкуса. Он кстати доходит до гардеробной и подпирает собой дверную арку.

— Ну как ты? — спрашивает Гето, и Сатору переступает с ноги на ногу, кусая губы.

— Может… и хорошо, что она не вибрирует, — сознаётся он. Если бы Гето нужно было ответить, «как» Сатору, он бы сказал, что слегка заторможенно. Гето только усмехается и протягивает ему расчёску. — А если я… захочу кончить? — спрашивает он, но принимает расчёску, показывая Гето развернуться.

— Я подставлю свой рот, — с готовностью отвечает Гето, — но ты предупреждай.

— Легко сказать, — бормочет Сатору, аккуратно расчёсывая его волосы. — Я поведу.

— Уверен?

— Да. Это поможет отвлечься.

— Куда мы вообще едем?

— На одну тусовку, — как-то очень туманно отвечает Сатору, но Гето списывает это на общее туманное состояние Сатору сейчас.

Сатору выбирает лексусовский тонированный крузак, и Гето смутно подозревает природу такого выбора. Он видит, как тот ёрзает на сиденье, и почему-то усмехается, отчего ловит свой любимый взгляд недовольной кошечки. Мем с этой белой кошкой ещё ходит по всему интернету.

— Может, хватит глумиться надо мной? — спрашивает Сатору и заводит мотор, удерживая руль непрофессионально крепко, а они даже из гаража не тронулись.

— Я и не думал глумиться над тобой, — смеётся Гето и поднимает руку, чтобы пригладить непослушные пряди у затылка. — Ты великолепно выглядишь сегодня.

Сатору едва заметно дёргается, словно он сам ещё не решил, подставиться под прикосновение или наоборот увильнуть от него.

— Спасибо, ты тоже, — говорит он и в конце концов расслабляется, позволяет Гето трогать его шею, затылок и очаровательное ушко. А ещё Гето уверен, что заслужил гораздо больше комплиментов, но в данной ситуации он даёт Сатору поблажки.

Они выезжают, и это первый раз, когда Гето не пристаёт, пока Сатору за рулём, так бы он его уже давно всего облапал и зацеловал, сейчас же Сатору такой до нелепого сосредоточенный, что Гето просто кидает на него смешливый взгляд, тот конечно же это замечает, уморительно супится, но ничего не говорит.

Приезжают они в Даунтаун, район с офисными высотками, ресторанами и элитными пентхаусами. Сюда Гето даже по работе не заносило. Тут даже проехать без пропусков нельзя, с чем Сатору, конечно же, проблем не имеет. Они оказываются на очень компактной подземной парковке, и Сатору ищет место с зелёной лампочкой, хотя Гето уверен, он мог бы оставить машину парковщику.

— Ну, может ты уже скажешь… — начинает Гето, пока Сатору шустро отстёгивает ремень безопасности и накидывается на него с голодными поцелуями.

Гето, в принципе, уже никуда и не спешит и ничем не заинтригован. Он целует Сатору в ответ, кладёт одну руку ему на шею, а второй обхватывает его талию так, чтобы заползти немного под рубашку. Сатору рвано мычит, елозит и, кажется, собирается сожрать Гето. Тот тянет на себя его бедро, чтобы Сатору наконец оседлал его, хорошо хоть место позволяет, и тот, кажется, собирается испортить Гето всю причёску, которую сам же и накручивал старательно, добиваясь небрежного, но не совсем бестолкового пучка.

— Уже подставлять рот? — спрашивает Гето, улыбаясь в поцелуй и трогая вставший член Сатору через штаны.

— Нет, — качает головой Сатору и толкается бёдрами вперёд, демонстрируя весьма неубедительное «нет», — нет, да, давай, — всё же исправляется он и трётся задницей об одну ногу Гето. Ему этого, конечно же, мало, стоппера нормального у игрушки нет, тереться нечем, а сама игрушка очень маленькая, чтобы достичь разрядки без стимуляции извне. На это, в общем, и был расчёт Гето на сегодня.

— Сразу бы так, — Гето расстёгивает его ширинку и пытается сдвинуть Сатору выше по своим коленям. Тот как дурак сопротивляется, прижимаясь задницей к бёдрам Гето, и тому приходится применить силу. — Да господи боже мой, — пыхтит Гето, — Сатору, откинься, ну же…

Сатору откидывается на приборную панель, а руки забрасывает под лобовое стекло, оставляя на нём свои пальчики. Гето едва тянет вниз штаны и резинку белья, чтобы освободить член. Готовый, красивый, налитый алым и с поблёскивающей рубиновой головкой. Он наклоняется и тут же кладёт на язык эту головку, обсасывает её словно леденец, мокро причмокивает губами и терзает языком уздечку. Сатору долго и мучительно стонет и скатывается задницей со скользких прадовских брюк Гето, так он согнуться уже не может, поэтому приходится оторваться и снова подвинуть Сатору под задницу вверх и так удерживать, без возможности помочь себе или ему рукой. Хотя, Сатору как будто бы это и не нужно. Он властно тянет руку к голове Гето, хватает его за волосы и тянет обратно к своему члену, тихо шепча «давай, пососи мне, малыш». Возможно, Гето это послышалось, но объективных причин сопротивляться не было, особенно с учётом того, что его член тоже стал понемногу твердеть от такого обращения.

Гето с уверенностью мог сказать, что с минетами он поднаторел, поэтому без труда снова берёт член в рот с живота Сатору. Хотя тот мог бы и помочь, засранец. Но он только грубо толкается в рот, не даёт отстраниться, и Гето соврал бы, если бы сказал, что ему это не нравится. Он шумно насасывает, задерживается, когда едва касается носом лобка, чувствуя пульсацию головки в глотке, и обильно истекает слюной, когда оставляет головку лишь в своих губах.

Сатору надолго не хватило, хотя он, наверное, и не сопротивлялся порыву бурно и быстро обкончаться с игрушкой в заднице, поэтому Гето, сдерживая рвотные позывы, мирно выждал, когда Сатору отпустит его голову, кончив глубоко в глотку. Снимаясь с члена, Гето постарался обсосать всю длину на случай, если там осталась сперма, но Сатору снова съехал к нему в пах, и достать ртом его член больше не представлялось возможным. Сатору только весьма заботливым жестом вытер пальцами губы и подбородок Гето, чтобы его слюна не начала капать на костюм.

— Спасибо, — бормочет Гето и ловит пальцы Сатору ртом.

— Он столько стоит… — тихо откликается Сатору, вытаскивает пальцы изо рта Гето и снова прижимается к нему своими губами.

Гето снова может трогать ладонями обнаженную спину Сатору, чем успешно и пользуется. Они вроде как спешили, но лично Гето ещё дома было плевать на это.

Когда Сатору отлипает от него, он держит в ладонях лицо Гето и смотрит так, будто видит в первый раз, будто что-то потерял в нём и сдаётся найти.

— Надолго тебя хватит? — спрашивает Гето, потому что Сатору, кажется, конкретно подзавис, рассматривая его, и он устал ждать тех слов, которые тот решался сказать.

— А то ты не знаешь, — отмирает Сатору и усмехается. Гето-то знает, что Сатору может и через десять минут, но они же не дома.

— Знаю, что ты озабоченный.

— От такого же слышу, — весело говорит он, заталкивая член обратно в штаны.

— Я нормально выгляжу?

— Будто только что насасывал, — довольно выдаёт Сатору и наверняка бесполезным жестом поправляет прядь волос на лбу Гето, — мне нравится.

— Тогда слезай с меня.

Сатору открывает пассажирскую дверь со стороны Гето и выпрыгивает из машины. Самому Гето остаётся только достать ключи из зажигания и тоже выйти. Сатору поправляет ему ворот накидки и ведёт ладонями по плечам, улыбаясь с гордостью то ли за свой выбор, то ли за своё мокрое поведение.

— Пойдём, — говорит он, наконец сдвинувшись с места и взяв Гето за руку. — Мы идём на одну небольшую тусовку, — Гето смутно представляет, как будет выглядеть «небольшая» тусовка в понимании Сатору, — там будет куча моих знакомых и пара… ну, пара людей, перед которыми неплохо было бы показаться, сказать «привет».

— Твои инвесторы? — догадывается Гето, и Сатору строит гримасу.

— Можно и так сказать, неравнодушные.

— Должно быть, утомительно, — говорит Гето, когда они заходят в лифт.

— Ничего подобного! Там безлимитный алкоголь.

— Получается, я за рулём?

— Как хочешь, но я не собирался сегодня пить, — Сатору рассматривает своё отражение и поправляет бант сбоку. Гето смотрит на него через зеркало, а потом обнимает сзади, целуя в шею и проходясь кончиками пальцев по позвоночнику.

— Сугуру, — зовёт Сатору, а Гето даже головы не поднимает, — не разрешай никому меня касаться, не отходи от меня, ладно?

— Хорошо, — просто говорит Гето через пару секунд раздумий.

— Сегодня ты мой самый красивый аксессуар, — добавляет Сатору, и Гето окончательно расслабляется, переставая думать о тревожных причинах такой просьбы.

Когда они приезжают, приходится выпустить Сатору из объятий, но тот всё равно перехватывает его ладонь, переплетая пальцы, Гето ещё никогда себя так комфортно не чувствовал в роли аксессуара, да и вообще кого угодно. Лифт, кажется, останавливается в самом эпицентре веселья. Тут полумрак, музыка, куча красивых людей, официанты в белых перчатках, пахнет кожей, дорогим парфюмом и едой.

Они обходят прозрачную шахту лифта, и перед ними открывается огромный панорамный вид на вечерний город, Гето слегка теряет бдительность и пропускает момент, когда к ним подходит Николь. Она с шампанским и в очаровательном чёрном мини, и ещё без малого полгода назад Гето мог бы попробовать забраться под это платье, чтобы сдвинуть пальцами её трусы. Но сейчас он сжимает ладонь Сатору в своей и хочет пробраться только в его влажные места.

— Всё хорошо? — спрашивает её Сатору, пока Гето начинает оглядывать стильный интерьер пентхауса, или чем бы эта площадка ни была.

— Да, не волнуйся, я за всем приглядываю. Сугуру, ты шикарно выглядишь, так бы и…

— Эй, нет-нет, — перебивает её Сатору, по-собственнически укладывая ладошку Гето на грудь, — Сугуру, не слушай её.

— Перестань, — смеётся она.

— Спасибо, но лучше не провоцируй его, — говорит Гето, тоже улыбаясь и целуя Сатору в висок, — он и так слегка на взводе…

Сатору бьёт его этой же ладонью в грудь, но Сугуру с Николь только смеются.

— Я бы поел, — бормочет тот, не желая больше становиться предметом чужих хоть и безобидных, но насмешек.

— Я на кухне заныкала вам закуски, только не задерживайтесь там, — ответственно заявляет девушка, и Сатору тут же уводит Гето за руку в известном только ему направлении.

— Увидимся, — строит девушке глазки Сугуру.

— Это твоя очередная квартира? — делает предположение Гето.

— Боже, нет, — отмахивается Сатору.

— Твоя вечеринка?

— Можно и так сказать, — пожимает он плечами, и Гето только кивает, предполагая, что это всё может значить.

На большой промышленной кухне пара официантов, один убирает посуду, второй разливает шампанское по бокалам на подносе. Сатору по-свойски смотрит в огромный двустворный холодильник и выуживает оттуда тарелку с закусками, смехотворно маленькими, но в большом количестве.

— Колу будешь? — спрашивает он и достает сразу две бутылочки в стекле. Учтивый официант рядом подаёт ему свой нарзанник, но берёт его Гето и открывает обе бутылки.

— Ты ничего не ел сегодня? — спрашивает Гето, когда весь персонал покидает помещение.

— Ягодный тарт, пока ты был в душе, — Сатору технично поедает закуски, пока Гето просто довольствуется колой.

— Могли бы заехать поужинать.

— Не хотел терять время, особенно с твоими штучками.

— Тебе нравятся мои штучки, — даже не спрашивает Гето и сжимает в ладони ягодицу, обтянутую кожей. Сатору только шумно вздыхает и прикрывает на мгновение глаза.

— Нравятся, — соглашается Сатору, запихивая в себя крошечный профитроль с сыром. — Хочешь потанцевать? — вдруг спрашивает он.

— Тут? — тупяще спрашивает Гето, таких предложений от Сатору ему ещё не поступало.

— Ну не прямо тут, на кухне. Там, — он показывает себе за плечо, — мы же на тусовке.

— Я думал, ты скажешь кому-то «привет», и мы поедем, — говорит Гето, он пока не понимает, как относится к предложению потанцевать и к этой перспективе в целом, в ночных клубах он обычно тёрся у барной стойки.

— Какой-то бесполезный визит получается, — бубнит Сатору и жуёт одновременно. — Сугуру, мне необходимо, чтобы ты немного потёрся об меня в толпе, прилюдно полапал, энергично подрыгался, чего ты как старикан? — Гето сначала хочет сказать, что в Сатору говорит стимулятор в заднице, но, хорошенько подумав, понимает, что в Сатору говорит сам Сатору.

— Энергично подрыгался… — отзывается он задумчиво, делая глоток колы, он и в лучшие свои годы не был большим любителем дрыганий, и уж тем более энергичных.

Сатору отмахивается и показывает на тарелку, в которой почти ничего не осталось.

— Будешь? — спрашивает он довольно.

— Такая щедрость мне и не снилась, — смеётся Гето, но доедает пару канапешек.

Серьёзно обдумывать решение Сатору Гето не собирался, но неаккуратно подумал о том, как тот будет рядом с ним извиваться, тереться и касаться, в густой толпе и оглушающей музыке, и как-то сразу перспектива посветлела.

— Ладно, — сдаётся Гето, — но только потому, что я не хочу, чтобы нашлись другие, кто захотел бы о тебя потереться.

— Будешь ревновать? — хитро спрашивает Сатору.

О, Гето вычислил пару масляных взглядов в сторону Сатору, как только они пришли, и хотел было взять его за лицо и прижать к какому-нибудь из диванов, чтобы все знали, что мистер Годжо даёт только одному человеку сегодня и вообще всегда. Гето назвал бы это эгоизмом, а не ревностью.

— Я, конечно, иногда думаю о том, как ты сосёшь кому-нибудь, пока я тебя трахаю, но в действительности я бы предпочёл клонировать себя же, чтобы такое провернуть, — отвечает Гето после паузы.

— Вау, футуристично, — смеётся Сатору, — а этот второй ты будет делить с тобой твоё сознание или будет иметь своё?

— Так далеко я не думал, — отмахивается Гето. — Ты наелся? — он меняет тему, а то Сатору реально может зациклиться на его мысли.

— Нет конечно, но жить можно, — пожимает он плечами.

Они возвращаются к людям, когда допивают колу. На улице почти стемнело, и из окон открывался великолепный вид на индустриальный лос-анджелесский закат. Людей словно стало больше, а музыка громче. Кто не пил шампанское, тот потягивал алкоголь из барного островка, который был окружен огромным количеством белых пышных цветов, прямо как рубашка Сатору. Гето поначалу осмотрелся не везде и только теперь увидел больше всяких зонированных цветами столов с мягкими диванами.

Они неспешно прогулялись, и это заняло у них чертовски много времени. Оно и неудивительно, как Сатору и обещал, они периодически здоровались со всякими людьми, немного болтали и шли дальше. Естественно, болтал Сатору, Гето рядом просто делал свою работу и держал его за руку.

Был только один момент, настолько тупой и взбесивший Гето, что после ему пришлось взять бокал шампанского у проплывающего мимо официанта.

К ним подошел тип, и Гето понадобилась чертовски жалкая крупица времени, чтобы понять, что его «привет, Сатору» — это что-то скользкое и совершенно неприемлемое. В тот же момент Гето выпустил руку Сатору и вместо этого обнял его за пояс, по-собственнически прижимая к себе. Сатору поздоровался, и они с типом перекинулись парой формальных фраз, заминка, кажется, была совсем незаметна со стороны. Но Гето уловил и мерзкие вибрации в сторону своего Сатору, и недружелюбный взгляд на себе — впрочем, это ему больше польстило.

Когда они разошлись, Гето сначала поцеловал Сатору насколько возможно недвусмысленно, а потом они направились дальше.

— Это был твой бывший? — спросил Гето, до этого он никогда в жизни не позволил бы себе такого вопроса, хотя бы потому, что уже делал непозволительно огромное количество предположений о том, сколько партнеров было у Сатору до него.

— О, он хотел бы, — издал саркастический смешок Сатору, и Гето успокоился.

Нагулявшись, они занимают один из диванов в цветочной арке, и Сатору даже закидывает на Гето одну ногу. Ведут они себя прилично, а их лица так близко друг к другу, потому что музыка слишком громкая, нужно же как-то слышать друг друга.

— Ты такой горячий, я бы взял у тебя в рот прямо сейчас, — говорит Сатору и весьма дипломатично улыбается, поправляя воротничок рубашки Гето, который, тот уверен, в полном порядке.

— Это твоё обычное состояние, — отвечает Гето и переплетает их пальцы.

— На тебя все-все смотрят, — говорит Сатору, кусая губы и волнообразно ёрзая.

— Неправда, на тебя, — вступает в глупый спор Гето.

— А вот и нет, — Сатору даже покачивает указательным пальцем, — все думают, что за красавчика привёл Годжо-сан? Вот бы он оставил его хоть на минутку, чтобы подойти к нему поближе и познакомиться.

Гето откровенно смеётся и целует Сатору в его глупую щёку.

— Никто не думает про тебя «Годжо-сан», успокойся, — говорит он, всё ещё улыбаясь.

— То есть, в остальном я прав?

— Конечно, если бы мы не были знакомы, то ты тоже захотел бы со мной познакомиться, разве нет?

Гето не слышит этого, но знает, что Сатору цокает языком и закатывает глаза — так Гето признаёт свою нерушимую правоту.

Через четверть часа начинается диджейский движ, и Сатору тянет Гето на танцпол, куда стягиваются и остальные люди. Вокруг них, конечно же, больше девушек, но никого из них это не смущает, а Гето только больше расслабляется.

Сатору принимается бесноваться, Гето и удивлен и нет. С одной стороны, Сатору определённо точно вызывает впечатление человека, который умеет красиво отрываться и двигаться, который знает, что он хорош, но, с другой стороны, он знает Сатору, тот задрот и трудоголик, какие вообще танцы?

Но он великолепен, творит что-то совершенно демоническое, ведёт руками по своему телу и по телу Гето, прикрывает глаза и обнажает шею, подходит слишком близко и кусает Гето за мочку уха, трогает его затылок, а потом разворачивается к нему спиной и выгибается, показывая всем змею своего позвоночника. Гето не стесняется трогать его поясницу, чтобы все видели, трогать его лопатки, чтобы все видели, и трогать его кожу над ремнём штанов, где задралась рубашка.

Сатору выпрямляется, запрокидывает руки и откидывает голову Гето на плечо, тот целует его во влажную шею и за ухом, ладонями держит его за покачивающиеся бёдра и даже сам входит во вкус. Ещё бы, Сатору так прилюдно жмётся к его паху своей задницей, словно совести в нём совсем не осталось.

— Ты никому не оставил и шанса, — говорит Гето на ухо Сатору, надеясь, что тот услышит его через музыку и шум вокруг. Сатору поворачивается к нему, улыбается и снова закидывает руки ему на плечи.