Глава 22. Все дороги вели сюда (1/2)

Горячий солнечный свет, просеянный сквозь сито фруктовых деревьев, удушающими портьерами падал на подоконник. Наруто старался держаться как можно дальше от окна — июньский день досуха изжаривал лужайку, живую изгородь и блаженно развалившихся у пруда жаб, но присоединяться к их компании, когда он всё ещё неважно себя чувствовал, ему совершенно не хотелось.

Под рёбрами протяжно заныло. Наруто поморщился, осторожно тронул грудную клетку и с досадой покосился на микстуру, присланную Цунаде. Он пил лекарства уже вторую неделю, избавляясь от последствий проклятия, брошенного в него Учихой Итачи, и уверенно шёл на поправку, несмотря на то что несколько дней после схватки в Корнуолле с трудом поднимался на ноги.

Первым, что увидел Наруто, когда очнулся, был потолок палаты в больнице Святого Мунго. По словам целителей, он пробыл без сознания сутки.

Самому же Наруто чудилось, будто он неделю провёл в непроходящем кошмаре, из которого никак не мог выбраться: затхлый влажный воздух, запах мокрой лисьей шерсти бил в ноздри; Наруто метался, мчался куда-то, сколько хватало сил. Вокруг росли тёмные тени — они тоже куда-то бежали, крича, как бешеные, гнались за ним огненными смерчами, не отставая ни на шаг. Наруто не помнил себя от ужаса — забыл про боль, усталость, жажду; этот ужас следовал за ним по пятам, подгонял в спину. Перед глазами ширились алые пылающие обручи, Наруто нырял в них, задыхаясь в запахе жжёной шкуры и мяса. Кошмары стегали его, накрывали жуткой тенью, пока окончательно не вырвали в реальность и Наруто не опознал, где настоящее, а где вымысел.

— В вас попали особой формой проклятия Помутнения ума, — пояснил добродушный целитель в крупных очках, чем-то смахивающий на пучеглазую сову, как только Наруто пришёл в себя. — Не смертельно, но неприятно. Не переживайте, мистер Узумаки, мы вас быстро подлатаем.

В больнице Наруто пробыл недолго: всего четыре дня на этаже «Недугов от проклятий» в окружении взволнованных целителей, крёстного, неизвестно откуда взявшихся Конохамару и Сакуры и изредка заглядывающих к нему мракоборцев.

— Парень, ты бы подумал, чем хочешь заниматься после школы. Ты проявил настоящую смелость, — подмигнул ему Ибики, заглянувший в больницу в один из дней. Выглядел он при этом как коллекционер, заметивший особенно интересный экспонат, способный стать жемчужиной его коллекции. — Ты мог бы попробовать себя в штабе, как и твои родители. Тебя может ждать блестящая карьера мракоборца.

— Спасибо, — с растерянной улыбкой ответил Наруто, почёсывая затылок. — Я ещё не знаю.

Он так и не понял, что же такого смелого сделал, пока Сакура и Конохамару ему не объяснили:

— Ну, — протянул Конохамару, усевшись поудобнее на краешке кушетки Наруто, и развернул одну из шоколадных лягушек, которых сам же и принёс. Он прибыл на «Ночном рыцаре» сразу, как, по его словам, до дядюшки и деда дошли слухи о произошедшем в Корнуолле, — выходит, что ты, школьник, вперёд целого штаба мракоборцев самоотверженно… Как там писал «Пророк»?.. В общем, бросился на поимку беглеца и был ранен. А ещё убедил неких должностных лиц начать пересмотр старого дела Учихи Итачи.

— Всё было не так, — сказал Наруто, потирая ноющие рёбра. — В меня только ленивый заклятьем не попал.

Конохамару ехидно заметил:

— Газетчики. Погоди, тебя выпишут, они попытаются до тебя добраться, чтобы узнать подробности.

— Мракоборцы и так задавали мне слишком много вопросов, — сказал Наруто. — Как ты разделил Саске и Итачи, почему они тебя не заметили и бла-бла-бла… Если я этого не сделал, неизвестно, смог бы этот Иваши задержать их двоих. Повезло, что старик забыл свою папку, вернулся в дом и вовремя наткнулся там на Патронуса Ибики.

— А ты говоришь, ничего не сделал, — пожал плечами Конохамару и закинул шоколадную лягушку в рот. — Но ты не переживай, дружище, я могу каждый день напоминать тебе, что ты болван, если ты так боишься заразиться звёздной болезнью.

— Можешь сильно не стараться. Я и так себя чувствую полным идиотом, после того как пришлось признаться Министерству, что я анимаг. — Наруто едва удержался, чтобы не закатить глаза.

Конохамару чуть не подавился лягушкой и смущённо закашлялся. Сакура, которая до этого сидела молча и теребила рюши магловского розового сарафанчика, с чувством саданула его спине, из-за чего с её колен слетела брошюрка «Набираем целителей!».

— До сих пор не могу поверить, что вы все скрывали это от меня!

— Не до признаний нашей миленькой старосте было как-то, знаешь… — утирая выступившие на глаза слёзы, хихикнул Конохамару.

— Придурки! — вскипела Сакура. — Хорошо, что профессор Какаши прикрыл вас и сообщил, что вы ещё только учитесь превращениям! Незарегистрированных анимагов сажают в тюрьму, могли бы сейчас ехать первым рейсом в Азкабан вместе с!..

Сакура осеклась на полуслове, словно из её лёгких разом выкачали весь воздух. Она испуганно взглянула на Наруто и умолкла.

— Говорите, — глухо сказал Наруто, собирая всё своё самообладание в кулак. — Я всё равно узнаю.

— Да нечего говорить, — переглянувшись с Сакурой, сказал Конохамару. — Дядюшка мне, правда, намекнул, что делом Учих действительно сейчас плотно занимаются, и даже нашлись какие-то новые обстоятельства. А пока да, — он вздохнул, — пока этот Итачи находится под следствием, они никак не могут решить, обратно отсылать его в Азкабан, или…

— А Саске? — Наруто впился взглядом в друга.

— Его, вроде как, вчера отпустили.

— Понятно, — выдохнул Наруто.

В палате повисло напряжённое молчание.

— Хочешь, я как-нибудь… — подала голос Сакура.

— Нет, не стоит, — торопливо перебил её Наруто. — Мы… мы сами поговорим.

От новости, что с Саске обошлись мягче, чем он предполагал, моментально стало легче. Часы, бесконечно долгие, оттого, что Наруто ждал хоть каких-то новостей, наконец позади, однако теперь перед ним встала новая проблема, раньше незаметная из-за тревоги.

Наруто предчувствовал, что им двоим предстоит долгий и непростой разговор — если, конечно, Саске этого захочет, потому что какой-то частью себя Наруто, положа руку на сердце, не до конца в это верил. Слишком много между ними произошло, слишком много нерешённого осталось.

Неплохо бы и ему самому разобраться, что именно он чувствует…

Шли дни. Наруто, по рекомендации Цунаде, разрешили продолжать лечение дома, и он покинул шумную лондонскую больницу, куда к нему каждый день кто-то да наведывался. В Годриковой Впадине он ощущал себя намного спокойнее.

— Не напрягайся лишний раз, — посоветовал крёстный, когда Наруто только заступил за порог дома. — Последствия проклятия могут быть серьёзнее, чем мы думаем.

— Вряд ли брат Саске по-настоящему хотел причинить мне вред, — морщась, сказал Наруто и рухнул на диван в гостиной. — Может, решил, что я хотел на них напасть или…

— Наруто.

Наруто умолк, настороженный напряжёнными нотками, закравшимися в интонации крёстного.

— Мне нужно тебе кое-что сказать. — Джирайя присел в кресло напротив.

Наруто каким-то шестым чувством догадывался, о чём именно пойдёт разговор, но прерывать крёстного не стал.

— Скоро объявят суд, — издалека начал Джирайя. Он стряхнул какую-то пыль с подлокотников, словно никак не мог собраться с мыслями, но в итоге продолжил: — Дело этого Учихи Итачи будут пересматривать. Нашим легилиментам удалось раскопать в нём подлинное воспоминание. Так вышло, что, — Джирайя кашлянул, — кто-то подправил парню память, и он многие годы был уверен, что убийство совершил он. Скоро об этом напишут во всех газетах. Выходит, твой друг был прав.

— Значит, это был Мадара? — с прохладцей в голосе, удивившей его самого, заметил Наруто.

— Или тот, кто выдаёт себя за Мадару, — поправил Джирайя. — Однако, кто бы это ни был, он искусный маг, раз чары держались столько лет.

— Ясно.

— Наруто…

— Всё нормально. — Наруто заглянул в усталые глаза крёстного, которые неотрывно были устремлены на него. — Я не сумасшедший и не буду бросаться в погоню, чтобы отомстить этому Мадаре — если он до сих пор жив, конечно. Но если он встанет у меня на пути, я сдерживаться не буду.

Джирайя коротко и, как показалось Наруто, с облегчением улыбнулся.

— Я в тебе и не сомневался. И ещё кое-что… — Он с задумчивым видом пошарил за пазухой и вынул оттуда две ярких листовки, разрисованными летающими мётлами. — Выдали на работе… М-да… Билеты на Чемпионат. Всё Министерство на ушах теперь из-за подготовки. Слышал ведь, что его перенесли из Трансильвании в Англию? Вампиры у них там или что-то такое…

— А, да, — сухо кивнул Наруто. Он и вовсе думать забыл, что есть ещё обычная жизнь, где происходят нормальные вещи, вроде чемпионатов. — Хочешь, чтобы мы туда поехали?

— Нет, — отмахнулся Джирайя. — Никогда особенно не любил квиддич… Наши мракоборцы там и так будут присутствовать, следить за безопасностью. Лучше возьми кого-нибудь из друзей.

Наруто удивлённо поднял брови:

— Чего это ты вдруг?

— Ну, — Джирайя явно чувствовал себя неловко, но пытался это скрыть. — Ты сказал, что я был недостаточно внимательным крёстным. Что ж, твоя правда. Считай, что я встал на путь исправления.

— Старик, да не стоило…

— Стоило.

Джирайя улыбнулся, отчего морщинки в уголках его подобревших глаз обозначились паутинкой, и похлопал Наруто по плечу.

— Выздоравливай.

Джирайя покинул гостиную, и Наруто остался один на один с билетами, на которых торжественно было напечатано: «Матч Трансильвания — Англия».

Наруто откинулся на диван и задумался: есть ли ему дело до чемпионатов? Хочет ли он туда поехать? А если хочет, то с кем?.. Слабенькая вспышка дежавю зажглась в памяти крошечным огоньком, похожим на сияние светляка, — он ведь уже испытывал подобное чувство, полгода назад, в школе, перед Рождественским вечером.

Наруто прекрасно знал, кого хотел бы видеть рядом, но, как и прошлой зимой, обстоятельства виделись ему непреодолимее, чем простое желание.

Последние дни думая о Саске, он не мог пересилить чувство досады, то захлёстывающее его с головой, то бесследно исчезающее. После слов Конохамару о том, что Саске отпустили, Наруто надеялся получить от него хоть какую-то весточку. Появится ли Саске в больнице или напишет — неважно, но вот — неделя подходит к концу, а от него ни слуху ни духу.

Мог ли Саске на что-то обижаться? Или Наруто неправильно его понял и всё это — долгое вступление перед расставанием, на которое Саске мог решиться давно, ещё перед матчем Гриффиндор — Когтевран? Но тогда зачем он писал то письмо?..

Наруто сомневался и терялся в догадках: то злился, то скатывался в отчаяние, но понимал — что бы там ни было, он уже сделал всё, что было в его силах. Остальное от него не зависело. Да, Саске ушёл, ничего не объяснив, да, игнорировал его несколько месяцев — и если раньше Наруто быстро находил ему оправдания, то сейчас, как бы он ни пытался себя убедить, что Саске некуда было деваться, легче не становилось. С Саске, которого Наруто всё это время старательно оправдывал, точно слетала вся шелуха, обнажая грубый остов правды.

«Он мог бы попросить помощи, а не бежать, — снова зазвучал в голове тоненький голосок, день ото дня набираясь силы и становясь громче. — Ему ничего не стоило предупредить вместо того, чтобы просто уйти…»

Наруто передёргивало. Он всячески отгонял эти мысли, споря сам с собой — нет, не мог Саске знать наверняка, что ему помогут, не должен он был рисковать братом, — а потом снова злился, потому что неизбежно возвращался к размышлениям, где уже он сам не мог позволить Саске шататься по миру с убийцей, окажись им Итачи, — Наруто возненавидел бы себя за это, как возненавидел бы, если бы позволил невиновным страдать, когда в его силах это предотвратить.

Сомнения выжимали из него все силы, и Наруто, измученный, неизбежно признавал: да, он злится на Саске. Да, он его любит, но предпринимать больше ничего не будет. Саске имел полное право его покинуть — оторваться, как лист клёна, уносимый осенним ветром, и поэтому всё, что он, Наруто, может сейчас делать — это ждать.

Как только настойка Цунаде стала действовать и боль в рёбрах утихла, Наруто завёл привычку выбираться из дома и подолгу гулять по магловским улочкам. Пытаясь отвлечься, он бесцельно бродил мимо сувенирных лавок, кафешек и баров, покупал мороженое у вагончика с лакомствами — сладости маглов не прыгали в желудке, как мятные лягушата-леденцы из «Сладкого королевства», которые так нравились ему на первых курсах Хогвартса, и не поднимали его в воздух на несколько дюймов, как «Летучие шипучки», но тоже были ничего.

Наруто присаживался под тенью деревьев в парке, от скуки вслушивался в болтовню маглов. Некоторые, определив в Наруто соседа, пытались завести диалог:

— Я никогда тебя здесь не видела, — сказала ему как-то незнакомая девушка, выгуливающая рядом маленькую собачку, когда Наруто присел рядом на свободную скамейку. — Говоришь, учишься в закрытом колледже? Как-как он называется?..

— Технический колледж Святого Брутуса, — скороговоркой ответил Наруто. Это название он когда-то услышал от одного магла, и с тех пор повторял всегда, когда очередной не-волшебник интересовался подробностями его жизни. — Он жутко закрытый, поэтому приезжаю только летом и на пару дней зимой.

Девушка нахмурила лоб.

— Никогда не слышала… — Однако складки на её лбу тут же разгладились: — Тогда, может, дашь свой телефончик, пока ты здесь? Можем прогуляться как-нибудь.

— Что дать? — не понял Наруто.

— Телефон, — она слегка смутилась. — Или электронную почту?..

— У меня э-э-э… нет. — Наруто терпеть не мог ситуации, когда маглы оперировали неизвестными словами, о значении которых он мог только догадываться. — Я не очень понимаю, что это.

— Ты же учишься в техническом колледже? — Бровь собеседницы скептически изогнулась. — Как это ты не понимаешь, что это?

— Извини, мне пора. — Наруто поднялся со скамьи.

— Придурок, — отчётливо послышалось вслед.

Что такое телефон и электронная почта Наруто узнал на следующий день, когда в Годрикову Впадину приехала Сакура.

— Что это за ерунда такая, — пожаловался Наруто, помогая позеленевшей от дурноты подруге выползти из «Ночного рыцаря».

С Сакурой они списались по совиной почте, и она любезно согласилась приехать в Годрикову Впадину на один день. Наруто становилось не по себе наедине со своими мыслями, которые, что бы он ни делал, вечно сводились к Саске.

Саске так и не прислал ни одного письма. Достаточно, твёрдо решил Наруто, он не будет писать ему первым — за эти несколько месяцев в одиночестве он и так целый дневник ему посвятил. Ему очень нужна была Сакура, чтобы не нарушить данного себе обещания.

— Телефоны — это как Протеевы чары и Сквозное зеркало<span class="footnote" id="fn_36710588_0"></span> одновременно, — пытаясь справиться с тошнотой, сказала Сакура, — общаться можно не только текстом, но и голосом. Сейчас они выглядят как лэптопы, компьютеры, только маленькие… Фу, как мне плохо! Не поеду больше на этом чёртовом автобусе!

— Можешь потом воспользоваться моим камином, — предложил Наруто. — Компьютеры?

Слово «лэптоп» он знал. Наруто через силу подавил подобравшуюся к горлу тоску, вспомнив, при каких обстоятельствах впервые его услышал.

— Пойдём покажу, — сжалилась Сакура.

Они нашли небольшое кафе, больше похожее на нечто среднее между чайной и книжным магазином: на столиках, смахивающих на парты, стояли серебристые плоские прямоугольники в окружении беспрерывно гудящих и мигающих огоньками машин, — Наруто не раз видел подобные у маглов, но в точности не знал, для чего они предназначены.

Сакура присела напротив одного и, пощёлкав по кнопкам, заставила прямоугольник загореться синим светом.

— Вот, — сказала она. — Это не особенно-то и сложно. Э-э-э, да, мы заплатим за час пользования, — добавила Сакура, когда к ним, жуя резинку, приблизился один из сотрудников, и потянулась к сумочке.

Благодаря Сакуре Наруто смог разобраться, как работают эти самые «лэптопы», и понял, что имел в виду Саске, когда описывал их, как переносную библиотеку.

Так он и провёл полторы недели в Годриковой Впадине, сидя за столиком единственного на всю деревню компьютерного кафе, впервые в жизни с головой погрузившись в мир не-волшебников и найдя в этом своего рода успокоение, потому что беспрерывно прокручивать вопросы, почему Саске до сих пор не объявился, — раз за разом, раз за разом — как волшебное веретено средневековой ведьмы, отравившей падчерицу, Наруто совершенно не улыбалось.

Как назло, стоило только отвлечься, он вспоминал своё «люблю», и всё внутри сжималось, точно его душили дьявольские силки: Саске предпочёл ответу битву на волшебных палочках. Наруто находил ему тысячу оправданий: и ситуация не располагала, и мракоборцы стали прибывать, и — да некогда было разбираться, когда столько всего вокруг происходит! — но с другой стороны…

С другой стороны, ответа могло и вовсе не быть. Вторая неделя взаимного молчания подходила к концу, и Наруто неизбежно задумывался: почему? Что могло так сильно измениться? Какой жизнью жил Саске эти месяцы, забыл ли он его? А какой жизнью он жил до Наруто, каково ему было одному — хуже или лучше? Какую роль в его жизни играли незаконно осуждённый брат, сидевший в Азкабане? Повлиял ли на Саске побег из школы, стереотипы, которые делали его и опасным, и одновременно привлекательным в глазах толпы, много ли значила для него жизнь в магловском приюте?

Ответов на это Наруто не знал, смутно догадываясь, что без прямого вопроса и не узнает. Саске всё это время было куда сложнее, чем ему, он был прав, горько думал Наруто, глядя в окно на жаркий летний день, умирающий в духоте под чистым и абсолютно безоблачным синим куполом — почти таким же безоблачным, как и его жизнь в сравнении с жизнью Саске. Школьник, сказал он, ровесник, у которого на уме одни квиддич и друзья.

Очевидно, он больше не интересовал Саске.

Наруто закрыл и вновь открыл глаза, которые защипало от света, потянулся мимо письма Кибы с пожеланиями выздоровления за графином с тыквенным соком и льдом, как внезапно сонную безмятежную тишину двора нарушил лёгкий, отозвавшийся эхом хлопок — слишком знакомый, чтобы оказаться случайным звуком.

Несколько секунд борьбы с собой. Старик раньше вернулся из Министерства? Вряд ли. Сакура? Она бы воспользовалась камином. Конохамару? Этот балда трансгрессировать не умеет. Рука зависла в паре дюймов от ручки графина, но так к ней и не прикоснулась. Наруто посмотрел в окно.

…Он был похож на задумчивого ястреба на вершине сожжённого дерева; растрёпанные на затылке чёрные волосы — как пролом в глухую ночь. Саске разглядывал дом, видимо, пытаясь понять, по адресу ли он попал. В эту секунду он показался таким родным и одновременно чужим в этой магловской, такой непривычной взгляду, одежде: джинсы и обнимающая плечи светлая футболка шли ему не меньше, чем школьная мантия, и у Наруто засосало под ложечкой — он в полной мере ощутил, как сильно, оказывается, скучал.

Снова накатили тоска и тяжесть, которые мучили его месяцы. Наруто, так и не притронувшись к тыквенному соку, на нетвёрдых ногах вышел в коридор, а оттуда, толкнув дверь, выволок себя на улицу.

Пекло тотчас ударило в макушку, словно лихой бладжер, потекло по шее и плечам лавой. Наруто, щурясь, подошёл ближе, скрестил на груди руки. Саске, заметив его, спрятал свои в карманы.

Они неловко замерли друг напротив друга, словно оба не знали, что говорить.

— Твой крёстный сказал, где тебя искать, — первым начал Саске.

— Ага, — кивнул Наруто.

Хотелось добавить что-то ещё, например, спросить, почему он так долго не появлялся, какого чёрта всё это вообще было, но, как назло, Наруто не мог вытолкнуть из себя ни звука — горло точно сжала чья-то стальная рука.

В пруду квакнула жаба. Над мутной гладью кружили мошки, сквозь фруктовые деревья падали нити света. Мимо пролетела крошечная стрекоза, мерцая перламутрово-лиловыми крыльями, словно искры с кончика волшебной палочки.

— Как себя чувствуешь? — спросил Саске.