Глава 12. Бал (1/2)

Известие, что Узумаки Наруто пригласил на вечер Хьюгу Хинату, облетело Хогвартс быстрее, чем лепрекон, случайно выстреливший из пушки вместо ядра на матче Ирландия-Трансильвания. По версии журнала «Еженедельник ловца», это было самое быстрое представление национальной сборной в истории всех Чемпионатов мира — газеты тогда не умолкали целый год. Конечно, хогвартские сплетни такой живучестью вряд ли могли похвастаться, однако Наруто и не подозревал, что его личная жизнь может быть настолько кому-то интересна.

Не шушукался об этом только ленивый. Наруто даже засомневался, не паранойя ли у него — казалось, проходя мимо незнакомых студентов, он мимолётом слышал своё имя.

Эта перемена сбивала с толку. Если раньше его обсуждали как непредсказуемого или умелого — а то и наоборот, тупоголового, по мнению слизеринцев, — ловца, а порой — как заводилу или зачинщика школьных беспорядков, то теперь, впервые превратившись на глазах всего Хогвартса в одного из тех самых парней, кто пойдёт на вечер с девушкой, чувствовал себя не в своей тарелке. Это была волнующая и смущающая перемена — стать героем слухов и романтических интриг вместо того, чтобы слышать за спиной привычное: «О, слыхал, этого Узумаки из Гриффиндора чуть не сожрал акромантул!».

— Что странного? Ты же игрок в квиддич, — сердито зашептала Сакура, когда они корпели над домашней работой в библиотеке.

Замшевая пыльная тишина, пропитанная запахом чернил и древних фолиантов, скрывала их вчетвером — Сакуру, Наруто, Кибу и Конохамару — в тёплом сумраке настольных ламп, словно под покровом тайны.

— И довольно популярный, — не унималась она. — Ты поймал больше снитчей, чем любой другой ловец за последние пять лет. Любая бы пошла на Рождественский вечер с игроком в квиддич, это ведь куда престижней, чем прийти одной, — Сакура с явным скепсисом выделила два последних слова. — Радуйся, что тебя не успели напоить каким-нибудь любовным зельем.

Конохамару, коротко наградив Сакуру недоверчивым взглядом, только покачал головой.

— Но почему с Хьюгой? — Он сощурился, всматриваясь в лицо Наруто с таким видом, будто пытался отыскать признаки буйного помешательства. — С чего вдруг? Хочешь, чтобы Неджи порекомендовал тебя Какаши в качестве своей замены после выпуска? Или мечтаешь о значке капитана команды? — добавил он уже чуть тише и игриво подмигнул, чувствительно пихнув Наруто в бок.

— Тебе-то какая разница? — ядовито отозвалась Сакура и, уже обращаясь к Наруто, добавила с нескрываемой радостью: — Здо́рово, что ты согласился. Хината очень рада, я уверена.

Сакура одёрнула своё эссе по трансфигурации, конец которого уже почти касался пола, как лицо её внезапно переменилось. В первую секунду, когда Наруто сообщил, что пойдёт на вечер с Хинатой, казалось, новость Сакуру немало воодушевила — даже больше, чем того требовала ситуация. Таким оно и было до этого момента. Сейчас Сакура выглядела так, будто о чём-то резко вспомнила, и уставилась на Наруто со смесью неверия и неподдельного интереса.

Киба, единственный, кто пока никак не прокомментировал это событие, выглядел слегка обиженным:

— А говорил, никого не хочешь приглашать…

— Я и не собирался! — горячечным шёпотом оправдывался Наруто. — Она так неожиданно выскочила… Но я подумал — смысл отказываться? Она ведь…

Наруто запнулся, принявшись было перечислять неведомые ни ему самому, ни его друзьям заслуги Хьюги Хинаты, но моментально понял, как фальшиво и неискренне прозвучат эти слова.

Что он им скажет? Что вообще принято говорить о девчонках в таких случаях?

Сказать, что Хината красивая? Да, безусловно, настолько же, насколько красивым мог быть Неджи. Точнее, его женская версия. Развивать эту мысль Наруто не стал. Умная? При большем желании он не вспомнил бы ни единого её ответа на уроках. Если Хината и была в чём-то хороша, едва ли он знал в чём. А идти на вечер с очевидно влюблённой в него девушкой назло Учихе Саске, который вряд ли отыщет в этой выходке обидный для себя подтекст, представлялось теперь не просто глупым, но и поистине жестоким решением.

Стоило признать, эта затея с самого начала выглядела жалко и была обречена на провал.

— Любому зелью, прежде чем свариться, нужно настояться, — набросив на лицо маску умудрённой жизненным опытом колдуньи, выдала Сакура, наградив невнятное выражение лица Наруто одним ей понятным смыслом.

— Звучит ужасно. Прямо как цитата из «Ведьминого досуга», — криво усмехнулся Конохамару, а затем, явно что-то заметив, усмехнулся и подцепил из стопки с её учебниками небольшую книжку в ярко-оранжевой обложке. — О-о-о, что это тут у нас? Что ещё за «Он околдовал моё сердце»? Сакура, что за сопливую макулатуру ты читаешь?

Сакура с оскорблённым видом вырвала из его рук книгу.

— Не трогай мои вещи, — зашипела она, как рассерженная огневица<span class="footnote" id="fn_35219762_0"></span>. — Тебе какое дело?

— Ну да, — сладким голосом пропел Конохамару. — Почитываем любовные романчики? Наша дорогая староста в кого-то влюбилась?

Сакура вспыхнула, вскочила со своего места и принялась резво запихивать учебники в сумку.

— Знаете что, я лучше одна позанимаюсь!

— Эй, да ладно тебе, лучше расскажи нам — кто он? Тоже какой-нибудь умник?

— Отвали!

— Может, отмороженный староста школы, Хаку из Когтеврана? — Конохамару поиграл бровями. — Помню, как ты говорила, что он красивее, чем девчонка. Или тот дохлый очкарик из Слизерина, Ка… Как его там? Кабуто?.. Не помню, выпустился он или…

— Чего? — Сакура от удивления выронила тяжеленную книгу, и та звучно шлёпнулась на стол — так, что ученики за соседними столиками подпрыгнули от неожиданности на своих местах. — Минус один балл с факультета Гриффиндор!

Лицо Конохамару вмиг окрасилось в багровый.

— Ты что, свой же факультет оштрафовала?!

— Я оштрафовала тебя, Сарутоби Конохамару, и оштрафую ещё, если ты немедленно не прекратишь нести чу…

Сакура осеклась и застыла, глядя куда-то за его спину, словно увидела привидение, обрётшее на её глазах плоть. Наруто тоже обернулся.

Из пыльной библиотечной тишины, пропитанной запахом старого пергамента, раздался тоненький серебристый смех, вслед за ним из темноты выплыла фигура Ино.

Она медленно прошла мимо их стола, изящно качнув роскошной копной белоснежных волос, и — тут Наруто не очень понял, — глядя в упор на Сакуру, провела ребром ладони в дюйме от своей шеи.

— Как дела, лобастая? — как ни в чём не бывало невинным голоском спросила Ино, испустив при этом хрустальный смешок, словно не она секундами ранее сопроводила своё появление угрожающим жестом в адрес Сакуры. — Готова к Рождественскому вечеру?

И, не дождавшись ответа, скрылась в сумраке за высокими книжными шкафами.

— Чего эта она? — немало удивившись, спросил Наруто.

Сакура оторвала окаменевший взгляд от прохода, где с восхитительным высокомерием мелькнула белая грива, на короткий миг встретилась с Наруто глазами и засобиралась с куда большей прытью.

— Ничего, — скомкано ответила она, без разбора хватая со стола книги и запихивая их в сумку.

— Если у тебя какие-то проблемы, ты можешь рассказать. Помнишь, да? — осторожно начал Наруто.

Конохамару буркнул что-то неразборчивое. Киба недоумённо переводил взгляд с Сакуры на Наруто и обратно.

— Нет, ох… Спасибо, Наруто, не нужно. Я лучше пойду.

Наспех смотав свиток с эссе, Сакура подхватила свои вещи и, как по волшебству, мгновенно затерялась среди стеллажей. Конохамару и Киба немедленно принялись шушукаться, что у Сакуры, очевидно, не все дома, раз она будучи старостой Гриффиндора оштрафовала своих же, а также, что «не все дома» у неё едва ли не с самого начала учебного года.

— Мне ещё вот что интересно, — неожиданно сказал Конохамару, задумчиво вертя в руках гусиное перо. — Наруто, помнишь слухи про тебя, Учиху и Оборотное зелье?

К лицу Наруто хлынула кровь.

— Помню.

— Сакура тогда рассказывала, что в школе нет рога двурога и всё такое… Такую складную историю выдала. Того ингредиента нет, этого тоже нет… — Конохамару принялся загибать пальцы. — Вам не кажется это странным?

— Что именно? — особенно не впечатлившись, уточнил Наруто.

— Излишние подробности — признак лжи, слыхал? — Конохамару подмигнул. — Люди обычно так делают, когда хотят отвести внимание от чего-то важного. Не верьте этой истории, бла-бла-бла, глупости всё это… Профессор Какаши отправил меня к профессору Орочимару, профессор Орочимару попросил у профессора Ямато… — Конохамару закатил глаза, очень похоже изобразив манеру Сакуры отвечать на уроках.

— Как-то неубедительно, — засомневался Наруто. — О чём тут можно соврать?

— Вы вообще можете себе представить, чтобы Орочимару о чём-то просил Ямато? Они же на дух друг друга не переносят! Ямато скорее притащил бы ему дьявольские силки, замаскированные под визгопёрку<span class="footnote" id="fn_35219762_1"></span>…

— Насчёт Орочимару и Ямато ты передёргиваешь, дружище, — выразил сомнение Киба. — Брать ингредиенты из школьных теплиц — обычное дело.

— И с чего ты вдруг вообще об этом вспомнил? — добавил Наруто.

Конохамару склонился ниже над столом и заговорщицки зашептал:

— А вот почему. Помните, я говорил, что информация, будто в Наруто превратилась сама Ино, досталась мне из другого источника?

— Ну, — в один голос отозвались Наруто и Киба, чуть не столкнувшись лбами.

Конохамару удовлетворённо улыбнулся и с победным видом откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

— Мне рассказала Моэги. Говорила, слышала это от Сакуры, но тогда я не придал этому значения: подумаешь, девчонки вечно ведь пересказывают друг другу сплетни? Но что если, — он выдержал театральную паузу, — это сама Сакура распустила слух, будто в Наруто превратилась Ино? Вот Яманака и мстит ей теперь.

В воздухе повисло озадаченное молчание. Наруто показалось, он слышит, как напряжённо заработали мозги в голове Кибы.

— Туфта у кентавра из-под хвоста, — наконец угрюмо сказал Киба. — К чему ей врать, что слух — неправда, и одновременно самой его распускать?

— Да и зачем, к дырявым трусам Мерлина, ей всё это проворачивать? — вконец запутался Наруто. — Чёрт с ней, с Ино, но с чего бы Сакуре подставлять меня?

Конохамару разочарованно скривился.

— Да ну вас, — махнул он рукой. — С каждым курсом вы всё скучнее и скучнее становитесь, уже и не обсудишь с вами ничего. Того и гляди, образование из ушей потечёт. — Он обиженно обмакнул перо в чернильницу и подтолкнул на середину стола одну из библиотечных книг. — Раз умные такие, помогайте тогда с дурацким «Оракулом снов» для СОВ, дери его гиппогриф…

***

Наверное, стоило спросить. Написать как бы между делом:

«Эй, Саске! Ты ничего там не подумай, но помнишь после нашего матча половина Слизерина болтала, будто я зажимал тебя в подземельях? Ну, то есть не я, ха-ха, ты же знаешь, это был не я! Так вот, ты, случаем, не знаешь кто?»

Или:

«Та история — вообще правда? Знаю, не моё дело. Но… у одного моего близкого друга большие проблемы из-за этого дурацкого слуха. Ты очень поможешь, если расскажешь об этом подробнее…»

Ну, или:

«А что бы ты сделал, если бы…»

«…на месте той девчонки оказался я», — предательски звучало продолжение в голове. Но его Наруто не написал бы даже под страхом оказаться в бочке, кишащей скорпионами.

Невнятное «зажимал в подземельях» само собой превращалось во «что было бы, если…». В Саске, который немедленно возникал в мыслях. Зловещая темнота слизеринских закоулков с её оплетёнными паутиной углами, банками со склизкими забальзамированными змеями и жабами на полках становилась уже не такой неприятной. Саске, объятый таинственной темнотой, вызывал сладкую тревогу и волнение, и Наруто сжимал виски, пытаясь прогнать назойливый образ.

А потому вообще ничего не написал. Мечты, где он долго ходит кругами, дожидаясь Хинату в коридоре у кухни, что ведёт в пуффендуйскую гостиную, говорит, что ему очень жаль и он не сможет пойти с ней на вечер, а затем происходит невиданное волшебство и оказывается, что на вечер он идёт с Саске — так и остались мечтами. Во-первых, из-за неосуществимости, во-вторых, из-за нежизнеспособности. И если нутром тянуло к тому, чего хотелось больше всего на свете, — сам Наруто хотел оторвать и выбросить всё, за что его там тянуло.

Саске никуда с ним не пойдёт. Точка. И если дури и смелости провернуть нечто подобное — позвать его, несмотря на стопроцентный отказ и последующие полтора года позора до выпуска из Хогвартса — у Наруто хватало, то железное знание, что Саске в этом смысле он не нравится, здорово остужало пыл.

Да и раз уж он пообещал Хинате…

А потому в последнюю субботу перед каникулами, когда должен был состояться Рождественский вечер, стоял у зеркала в гриффиндорской спальне и без конца продевал палец между острым сгибом воротника и горлом, как осуждённый оттягивает верёвку в надежде глотнуть спасительного воздуха.

— Никуда не годится, — бормотал за его спиной Киба, который безуспешно пытался залатать свой наряд, оказавшийся — ожидаемо, по мнению Наруто, и неожиданно, по мнению Кибы, — пожёванным на манжетах и со следами маленьких собачьих лап.

Наруто ещё раз оглядел себя в зеркало с головы до ног. Когда-то, выбрав в магазине мадам Малкин парадную мантию цвета хэллоуинской тыквы с чёрными вставками по бокам, он убедил крёстного, что не будет похож в ней на игрока «Уимбурнские Осы»<span class="footnote" id="fn_35219762_2"></span>. Но теперь, рассматривая своё отражение, всерьёз раздумывал, что Саске был недалёк от истины, однажды назвав его ипопаточником<span class="footnote" id="fn_35219762_3"></span>, и что не пойти ли ему на вечер в стандартной школьной форме — Чоуджи, к примеру, так и сделал…

Наруто вздохнул. Всё это казалось до безобразия неловким.

— Чего вы так долго? — Дверь за их спинами распахнулась, и в спальню влетел запыхавшийся Конохамару в зелёном — точь-в-точь как ирландский трилистник на плакате Британской лиги по квиддичу. Его раскрасневшиеся щёки забавно контрастировали с цветом парадной мантии. — Все почти ушли в Большой зал!

Сразу после того, как дыры на мантии Кибы общими усилиями были залатаны, они втроём спустились в гриффиндорскую гостиную. Она и впрямь почти пустовала — только вернувшиеся с недавнего ужина младшекурсники кидали полные тоски и зависти взгляды, провожая их до портрета Полной Дамы. Старшекурсников и след простыл, и Наруто невольно заволновался, что кавалер из него неважный: Хината наверняка уже давно ждёт в вестибюле…

— Я договорился с парочкой когтевранцев, — горячо шептал Конохамару по пути к Большому залу. — Часам к десяти, когда уже следить никто не будет, нас будет ждать добрая порция старика Огдена. Ну, вы поняли, о чём я. Раздадим по сиклю за пару унций, всё равно крепче сливочного пива и пунша там ничего не будет.