Глава 4. Новые неожиданности (1/2)
Наруто круто повернулся в кресле, уронив на колени дневник. Сакура, в глазах которой не успела растаять тень испуга, застыла посреди гостиной.
Судя по слегка ошарашенному виду, она явно не ожидала увидеть здесь кого-то так поздно. Вскинув подбородок, Сакура взглянула на Наруто с вызовом, как обычно делала, когда вспоминала о своих обязанностях старосты, и упёрла руки в бока. Наруто в ответ демонстративно помахал ей домашним заданием.
— Чароискатель Эскопина, если мы возьмём третий закон Голпалотта за истину, поможет… — запинаясь, зачитал Наруто своё эссе, — правильно идентифицировать… состав зелья… и прочая чушь, которую я третий час сочиняю для Орочимару. А где была наша староста в два часа ночи?
— Я… — Сакура осеклась, будто невинный вопрос выбил её из равновесия. Она разом растеряла грозный вид. — Я… в больничном крыле. После того проклятия мне нужно быть до конца уверенной…
Дневник на коленях нагрелся. Наруто как можно незаметнее отогнул краешек обложки, скосив глаза на свежие строчки.
«Я угадал? Честно говоря, разрывался между ушной серой и перепревшей капустой…»
— …Просто нужно понимать, могу ли я летать на тренировках в полную силу…
— Ясно, — кивнул он поспешно, не глядя на Сакуру, и прищурился, пожирая глазами дневник, где продолжали появляться всё новые и новые слова.
— Что там у тебя? — неожиданно раздалось над самым ухом.
Наруто виновато вздрогнул, прикрыв обложку рукой. Сакура изворотливой кошкой проскользнула к его креслу и заглянула через плечо.
— Наруто, — она хитро сверкнула глазами. — Я ещё в прошлый раз заметила, но… Это же Протеевы чары, верно?
Наруто, пойманный врасплох, замешкался с ответом — делиться с Сакурой такой информацией он не собирался. По крайней мере пока.
Сделав вид, будто складывает учебники, Наруто незаметно вложил ещё тёплый дневник между домашней работой и «Расширенным курсом зельеварения» Любациуса Бораго.
За эту неделю, когда друзья случайно замечали его увлечённость дневником, в голове Наруто ни раз проскальзывала дурацкая мысль — порой, неприятная до горечи, — будто из-за переписки с Учихой он предаёт друзей, свой факультет, команду по квиддичу, а заодно чуть ли не рушит древние, давно укоренившиеся традиции соперничества между Слизерином и Гриффиндором. А ещё предаёт себя, — и это предательство, словно гнилая, вся в слизи и струпьях, рука дементора, сжимала его горло до леденящих спазмов. Наруто старательно отгонял этот образ, но он возвращался с завидной регулярностью.
Причина была проста, как Сказка о Трёх Братьях<span class="footnote" id="fn_34375163_0"></span>. И дело не в том, что Наруто, как и любому ребёнку, выросшему среди волшебников, с детства твердили — из Слизерина-де выпустилась куча маглоненавистников да чёрных магов, а мрачное величие его основателя — Салазара Слизерина, проявлявшего терпимость к особенно тёмному волшебству, не делала славы этому факультету и бла-бла-бла, — нет. Совсем нет.
Поступив в Хогвартс, Наруто вскоре сам убедился — слизеринцы в большинстве своём придерживались тех же взглядов, что и родоначальник их факультета: нигде он не встречал столько студентов, жестоких и странных, ушедших с головой в изучение Тёмных искусств. Любимое их развлечение — пальнуть исподтишка заклятием-подножкой — со временем превратилось в детскую шалость в сравнении с новыми, всё более опасными и мерзкими проклятиями, знанием которых неприятно удивляли студенты Слизерина.
Это, конечно, раздражало. Редкого гриффиндорца не раздражало бы: Тёмные искусства презирались в Хогвартсе всеми, даже когтевранцами и пуффендуйцами.
У Наруто же имелась своя причина ненавидеть всё, что связано с тёмной магией. Эта причина, по словам Джирайи, давно сгнила в Азкабане — волшебник, который оставил Наруто сиротой, был как раз тем, кто Тёмные искусства уважал. В связке с сокурсниками-слизеринцами он об этом, правда, почти не вспоминал — им-то до чёрных магов как до Дурмстранга пешком… Впрочем, это не изменило факта, что Тёмные искусства и слизеринцы всё равно разместились в его голове где-то по соседству.
Стричь всех кентавров под одну гребёнку глупо, но порой Наруто не мог избавиться от скверного чувства, будто все слизеринцы одного поля ягоды — и, скорее всего, белладонны<span class="footnote" id="fn_34375163_1"></span>. Была ведь, в конце концов, причина, по которой Распределяющая шляпа отправила их именно в чёртовы подземелья, подальше от нормальных людей?!..
Поэтому от мысли быть замеченным в общении со слизеринцем Наруто неприязненно фыркал — это как собственноручно повесить на себя позорное клеймо поборника чистой крови и любителя чёрной магии. Пусть и за неделю Учиха ничего страшного не сделал, кроме как назвал его ипопаточником… Но, как порой говорил Конохамару: Слизерин портил Гриффиндор, словно пролитые чернила новенький пергамент, и ничего тут не попишешь.
— Наруто? — привлекла его внимание Сакура.
— Да-да, — сказал он наконец, когда уже нельзя было притворяться, что занят впихиванием домашней работы под «Расширенный курс зельеварения». — Это Протеевы чары. Ты права.
Сакура слегка смутилась — боковым зрением Наруто заметил, ей явно интересно: закушенная губа и особый острый блеск в глазах выдавали борьбу с любопытством, но та усилием воли сдерживалась.
— Сложная магия, — наконец сказала Сакура, коротко пожав плечами. — Я бы на зачаровывание такой вещицы потратила неделю. Ну, ладно, я пойду! Удачи тебе с домашней работой!
Наруто, который уже подошёл к столику у окна, где лежали остальные учебники, украдкой обернулся. Когда край мантии Сакуры исчез на лестнице, ведущей в спальни девочек, Наруто устало выдохнул, оставил в покое книги и с облегчением рухнул в кресло.
За окном чёрными острыми пиками виднелись очертания Запретного леса. Ночь была тёмной, безлунной, а стекло со снежно-дождевыми потёками — мутное от воды. Наруто покосился на дневник, с любопытством отвернул страницу:
«Берти Боттс срикошетил и превратил тебя в соплю тролля? Во имя Салазара, надеюсь, это так».
Наруто против воли усмехнулся.
«Попридержи гиппогрифов, Учиха. Меня не так просто заколдовать», — недолго думая, нацарапал он.
«Тебя? Я съем фунт яиц докси<span class="footnote" id="fn_34375163_2"></span>, если ты прав».
«Значит, готовь себе койку в больничном крыле. Слышал, от яиц докси блюёшь дальше, чем видишь».
«Именно, Узумаки. Поэтому со мной никогда подобного не случится».
Наруто бездумно повертел перо в руках, ощутив крошечный, булавочный укол неправильности происходящего. Буквально неделю назад они ругались, как заклятые враги: он легко мог воспроизвести в памяти недавнюю картину, когда, стоя на лестнице, кипел от ярости и, казалось, был готов проклясть Учиху прямо на месте, а сейчас между ними даже общение какое-то получалось…
Внутри Наруто поселилось странное чувство растерянности вперемешку со смущением — словно сел в нужный поезд, но почему-то прибыл не по назначению в совершенно незнакомое место и теперь оглядываешься по сторонам, недоумевая, куда идти и что делать дальше.
***
Хлёсткий колючий ветер задул ноябрь, как жалкий, едва живой факел из слизеринских подземелий, и пригнал под потолок Большого Зала свинцовые декабрьские тучи. За стрельчатыми окнами белыми мухами роились жалящие колючие снежинки, вихрились в воздухе, закручиваясь в водовороты, кружились по замёрзшей глади Чёрного озера.
В пятницу за завтраком, густо намазывая маслом сдобную лепёшку, Наруто то и дело бросал косые взгляды за стол Слизерина, отмечая про себя, что Учиха, очевидно, или любит поспать, или иногда не завтракает — сегодня на его месте, закинув ногу на ногу, восседала Карин и, глядя в выпуклое отражение кубка с тыквенным соком, пыталась подкрутить ресницы волшебной палочкой.
— Что у нас сегодня? — возя ложкой по тарелке с овсянкой, подпирая щёку кулаком, сонно спросил Киба у Наруто.
Его шишуга с недавних пор пристрастилась надолго убегать из гриффиндорской башни — зверьку полюбилась рощица у Гремучей Ивы, где его можно было заметить гоняющим ночью сов при полной луне, и Киба теперь не высыпался, вскакивая посреди ночи от страха, что Акамару мог поймать завхоз.
— Почему бы тебе не попросить у профессора Какаши новое расписание? — встряла Сакура, сидевшая напротив, и почему-то зарделась.
— Чтобы он прицепил мне его на лоб заклятием Вечного приклеивания? — поморщился Киба и снова повернулся к Наруто: — Кого ты там высматриваешь?
Но не успел Наруто ответить, как над их головами раздался шорох многочисленных крыльев, и в открытые окна под потолком влетели тучи сов. Наруто инстинктивно поднял голову, хотя знал — писем ему ждать не от кого. Джирайя редко писал из своих путешествий, но среди серо-коричнево-белого полчища пернатых, кружащих над столами факультетов, нет-нет да и надеялся заметить птицу крёстного.
Он без особой надежды окинул взглядом потолок и чуть не выронил себе на колени лепёшку. Прямо к нему летел Гамабунта — крупная птица с рыже-дымчатым оперением, — удерживая в клюве конверт.
Опрокинув взмахом крыльев кубок с тыквенным соком, она грохнулась прямо перед ним — Наруто едва успел отодвинуть тарелку — и протянула письмо.
— Это ещё что за уродец? — Киба выпучил глаза, глядя на сову крёстного.
«Уродец», выронив письмо, мстительно клюнул Кибу в костяшку пальца, и тот обиженно ойкнул. Наруто поспешил отодвинуть птицу подальше от Кибы, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос. В действительности птица совой не была — несмотря на внешнее сходство, её выдавал довольно широкий клюв и слегка экзотический вид. Джирайя редко отправлял с ней почту в Хогвартс, только когда не было времени отыскать нормальную сову — Гамабунта, по его словам, плохо переносил северный климат.
— Это цейлонский лягушкорот, — ответил Наруто, открывая конверт. — Мой крёстный выиграл его у одного шамана со Шри-Ланки. Он питается жабами.
— А не человечиной? — болезненно поморщился Киба, потирая укушенный палец.
Наруто тем временем достал письмо. На небольшом клочке пергамента беглым почерком было выведено несколько строк:
«В 17:00 приходи в кабинет Легендарной неудачницы. ”Плотоядный слизняк”.
P.S. Не говори ей, что я её так назвал.
P.P.S. Имею в виду, Легендарной неудачницей, а не плотоядным слизняком, хотя мы оба знаем, что я недалеко ушёл от истины. Плотоядный слизняк — это пароль.
И погляди в своих книжонках, что делать с Лягушачьей ловушкой.
Тот жулик из Косого переулка сказал, что её не надо поливать, но она завяла за три месяца, пока меня не было! Я угрожал ей проклятиями, но она отказывается цвести, ты видал! Что с ней теперь делать — ума не приложу, но перед Цунаде, сам знаешь, лучше не позориться. В прошлый раз она сильно рассердилась, когда я подарил ей ту клыкастую герань, помнишь? Но да ладно, уши ведь потом снова отросли.
Но ты всё равно погляди.
Джирайя»
Наруто уставился в письмо, не веря своим глазам. Его крёстный собирался прибыть в Хогвартс? Внутри разлилось приятное обволакивающее тепло — Джирайю и на каникулах редко удаётся застать, а тут он приезжает сам. Но не успел Наруто вдоволь порадоваться этой новости, как желудок тут же скрутило от беспокойства. Крёстный уже однажды посещал Хогвартс на втором курсе, когда школе понадобилась усиленная охрана из-за восстания великанов где-то на севере Шотландии. Джирайя вместе с несколькими мракоборцами и целой Комиссией по обезвреживанию опасных существ помогал установить вокруг замка дополнительную защиту.
— Что там? — Киба заглянул ему через плечо.
— Мой крёстный будет сегодня в Хогвартсе, — ответил Наруто, перечитывая письмо, будто надеялся найти в нём разгадку — что заставило Джирайю, одного из легендарных мракоборцев в отставке, вновь прибыть в школу.
— О-о-о… — с благоговением протянул Киба. — Знаменитый Джирайя… А зачем?
— Сакура, — проигнорировав Кибу, обратился к подруге Наруто. — Что делать, если завяла Лягушачья ловушка?
— М-м… — удивлённо промычала Сакура, замерев с ложкой овсянки у рта. — Удобрить лягушачьими мозгами?
— Попробуй драконий навоз, Наруто, — потусторонним голосом ввернул внезапно появившийся Сай. — Только нужно побольше.
Поправив синий в полоску шарф, он присел рядом с Сакурой за стол Гриффиндора и многозначительно на неё посмотрел. Сакура заметно стушевалась.
— Фу, Сай, — скривился Киба. — Сам пробуй!
— Я же не предлагаю пихать его в рот…
— Мерлин, можно не за столом! — взмолилась Сакура, брезгливо отпихнув от себя тарелку.
Пока они спорили, Наруто ещё раз перечитал письмо и, черкнув на том же пергаменте ответ, привязал письмо к лапе Гамабунты. Так и не разгадав в нём ни одного намека, Наруто, понадеявшись, что визит крёстного не связан с очередной бесплотной попыткой поухаживать за бабулькой Цунаде, отложил перо обратно в сумку и снова принялся за свою лепёшку. Так или иначе, вечером он обо всём узнает.
Закончив с завтраком, они с Саем, Кибой и Сакурой отправились к профессору Ируке на четвёртый этаж в класс Заклинаний, где целый час конспектировали процесс создания стаи птиц из воздуха.
Более или менее справиться с заданием удалось лишь Сакуре, и только после ударов колокола в самом конце лекции Наруто, глядя в потолок, под которым одиноко посвистывала стайка крохотных розовых птичек, похожих на лепестки японской вишни, внезапно обнаружил, что весь урок был погружён в свои мысли и не заметил, был ли на занятии Учиха. Он заозирался по сторонам и остановился глазами на одинокой парте в последнем ряду, где обычно сидели слизеринцы.
— Слушай, Сакура, — убирая учебники с парты, уклончиво обратился Наруто к подруге, — а тем проклятием… Ну, из-за которого коленками назад прыгать начинаешь… Кто-нибудь заражался, не знаешь? Или, может, ты слышала, что кто-то попадал в больничное крыло?..
Сакура, которая ещё секунду назад с помощью волшебной палочки сосредоточенно укладывала свои конспекты в школьную сумку, отвлеклась и подняла на него испуганно-удивлённые глаза, отчего парочка листов пергамента сделали в воздухе сальто-мортале и вместо сумки забились под классную скамью.
— Нет, кажется, — ответила она неровным голосом, снова взмахнула палочкой, поспешив исправить свою ошибку, и добавила уже увереннее: — Шизуне уже нашла противоядие. И, знаешь, по слухам, это всё тот магазин мадам Мэй… Ученики с начала года покупают в Хогсмиде её зелья…
— В Хогсмиде? — выпалил Наруто. — Разве этот магазин не на прошлых выходных открыли?
— Нет, — немного помрачнев, выдала Сакура. — Он здесь с сентября, просто до этого принимал только заказы по совиной почте, — она хмыкнула краешком рта. — Но, правильно, откуда тебе знать? Вас с Конохамару и Кибой только у Визжащей хижины разве что увидишь. По пальцам можно пересчитать случаи, когда вашу компанию замечали на Главной улице…
Киба рядом слегка напрягся. Наруто, стараясь, чтобы в его лице ничего не дрогнуло, а голос остался безразличным, произнёс:
— Так, значит, никто той порчей не заражался…
— Нет, я же говорю. Тем более что товары этой Мэй та ещё дрянь, — продолжила ругать магазин Сакура. — Говорят, вместо любовных зелий она часто присылает что попало: то мазь для полировки мётел, то средство от плотоядных слизняков. Кому-то даже прислали Сыворотку правды, хотя откуда в её лавчонке зелья такой сложности?..
— А нашей старосте-то откуда знать? — хитро улыбнувшись во весь рот, встрял Киба.
— Так говорят! — воскликнула явно уязвлённая Сакура и торопливо запихала в сумку остатки конспектов. — Но ты, Инузука, можешь заказать для верности и выпить! Кто знает, вдруг повезёт, и эта ведьма пришлёт тебе Умострительный эликсир? Прибавка мозгов тебе явно не повредит! Может, наконец откажешься от идеи прятать под кроватью несчастное существо, запрещённое к свободному содержанию?
Она подхватила свою школьную сумку и выбежала из класса, гневно тряхнув волосами.
— Какая злобная муха её укусила? — обиженно произнёс Киба, взглянув на Наруто.
— Скорее флоббер-червь… — туманно изрёк Сай, неожиданно оказавшийся за их спинами, и чинно прошагал мимо к выходу из класса.
Послеобеденный перерыв у Наруто и Кибы отводился для свободных уроков — это время они решили провести в гостиной Гриффиндора, доделывая домашнее задание по зельеварению. Чуть позже к ним присоединился Конохамару, который устал зубрить Древние руны и предложил сыграть партию-другую в плюй-камни<span class="footnote" id="fn_34375163_3"></span>.
— Я всё равно не буду продолжать обучение по этому дурацкому предмету. — Конохамару устало потянулся в кресле. — Кому вообще сдались эти руны?
— Зачем тогда выбирал, — пробурчал Киба, выбирая, с какого угла лучше выбить камень Наруто.
— Дядя посоветовал… Эй, ты уже пять минут выбираешь ход!
— Если хочешь, чтобы камень прыснул тебе в лицо этой вонючей гадостью, можешь бросить за меня!..
Наруто, сморённый уютным теплом гостиной, слушая спор друзей, привычно откинулся на спинку дивана и украдкой вынул из кармана мантии дневник — проверить, не появилось ли в нём новых записей. Учиха давно перестал использовать исчезающие чернила, и Наруто имел удовольствие победно ухмыляться своим особенно удачным шуткам, перечитывая их переписку. Но кроме вчерашних записей и одной сегодняшней, где Наруто интересовался, не съел ли Учиху гигантский кальмар, когда тот шёл на завтрак, в нём ничего так и не появилось.
Опустошённый лёгким странным голодом, природу которого Наруто смутно определял как не то повисшую в воздухе недосказанность, не то банальную скуку оттого, что Учиха молчал, он разочарованно запихнул дневник обратно в карман, как внезапно его внимание привлёк негромкий стук по стеклу.
— Конохамару, это не твоя разве? — спросил Наруто, кивнув в сторону окна, за которым, удерживая в клюве крупный конверт, сидела большая серая сова с жёлтыми глазками-бусинками.
— О, Энма, — удивился Конохамару, подскочил с кресла и бросился отворять окно, недовольно ворча: — Старушка опять не успела к завтраку…
Скрипнула рама, и сова, приветливо ухнув, влетела в гостиную, впустив с собой холодный воздух с мелким колючим снегом. Описав круг под потолком, она уронила на диван плотный свёрток и устроилась на подлокотнике кресла. Конохамару захлопнул окно.
— Что-то из дома? — спросил Киба, не отрываясь от игры и примериваясь своим камешком к контуру игрового поля.