Часть 12. Лололошка (1/2)
С того дня, когда Эграссель остался на ночь, Лололошка практически ни на шаг не отпускал его от себя, а тот далеко и не отходил. Он как будто понимал потребность человека не оставаться в одиночестве. Вечером эльф больше не возвращался в объединенный город. Каждое утро он помогал с домашними делами, каждый день они вместе работали над механизмом, каждый вечер он оставался. Он каждую ночь был рядом, чтобы успокоить.
Похороны прошли в тумане. Лололошка почти ничего не помнил. Лица людей, их сочувствующие взгляды, слова утешения — все это пролетало мимо, не задерживаясь в памяти. Он чувствовал себя словно во сне, словно происходящее было не с ним, а с кем-то другим. Но он не мог проснуться.
После похорон Лололошке стали сниться кошмары. В сновидениях возвращалась мать, то живая и улыбающаяся, то бледная и бездыханная. И каждый раз человек просыпался в холодном поту и слезах. Невыносимая боль в груди не утихала. Она обжигала своим холодом, сжимала дыхание в тиски.
Ему было страшно. Он чувствовал, как рассыпался изнутри.
Эграссель всегда просыпался вместе с ним. Он что-то говорил, но Лололошка не слышал. Звон в ушах и биение собственного сердца глушили все звуки.
Снова заснуть он мог только в объятиях эльфа.
Просыпаясь утром, Лололошка иногда еще немного лежал в тишине. Первые секунды казалось, что ничего не изменилось. Дом и картина за окном были такими же, как и прежде. Но затем приходило осознание, после которого окружающий мир становился пустым и холодным, наполнялся призраками прошлого.
Где-то глубоко в душе он чувствовал вину за то, что был слишком навязчивым с Эграсселем… Но, пока тот не возражал, это чувство глушилось другими, требующими успокоения и поддержки.
Лололошка старался отвлечься, в основном даже весьма успешно, но иногда обыденные предметы или явления вызывали триггеры.
В такие моменты, когда он буквально физически чувствовал, как рассыпается его сознание, человек просто подходил к эльфу и касался носом его лба. После этого его всегда обнимали… Иногда укутывали в одеяло и поили чаем.
У Лололошки не было объяснений этому действию. Оно просто появилось в момент слабости… И оказалось довольно удобным, хоть и использовать его было стыдно. Но вслух признавать свои слабости было еще постыднее.
Поддержка Эграсселя стала для него единственной ниточкой, связывающей его с жизнью, единственным спасением, удерживающим его на плаву в этом море горя.
Отвлекал себя Лололошка работой с эльфом. В мастерской практически не было никаких всплывающих воспоминаний, это место всегда было только для него и его работ. Он часами сидел на чердаке, пытаясь сделать макет механизма из старых запчастей. Но механизм не поддавался. Детали не хотели складываться воедино, постоянно ломались и выходили из строя.
Даже у неунывающего до этого Лололошки начинали опускаться руки.
— Эграсса… Думаешь, это возможно? Мы уже несколько месяцев не двигаемся с места…
— Ло, не переживай. Кому, как не тебе, знать, что так часто бывает при работе над сложными артефактами? Мы можем взять перерыв и поработать над чем-то другим, если хочешь. — Эграссель повернулся к человеку и облокотился на стол, за которым тот работал.
Лололошка, прекрасно понимая причины своих пессимистичных мыслей, поджал губы.
— Да, ты прав… Прости, я просто… — Он потер глаза и поднял взгляд на эльфа.
Тот смотрел на него с печальной улыбкой своими болотными глазами.
Ему не нужно было договаривать, его понимали и без этого.
Опустив взгляд на стол, Эграссель с молчаливого разрешения взял в руки макет, над которым работал Лололошка, и стал его рассматривать. Человек засмотрелся на то, как тонкие и изящные пальцы эльфа старательно изучали подвижность механизма.
Лололошка невольно вспомнил, как впервые встретил эльфа. Как тот играл мелодию лесной души… Как его пальцы филигранно бегали по струнам… Очень похоже на то, как сейчас они скользили, замирали и перескакивали от одного сегмента к другому.
— Как по струнам… — Завороженный действиями, прошептал он.
Эграссель согласно промычал себе под нос и замер.