Ноябрь (1/2)
Иллюстрации автора https://t.me/subordinaciaoriginal
К началу ноября город окончательно погрузился в сезонную хандру. Серое небо, затянутое тугой пеленой моросящего дождя, низко нависло над головами, а холодный ветер выдувал последние капли мотивации. Для студентов день слился с ночью: дорога на пары начиналась в утренних потёмках, а путь домой чаще всего заканчивался уже в глубоких сумерках.
Четвертый курс работал с удвоенной силой. Впереди маячила зимняя сессия, на которой предстояло закрыть программу большинства дисциплин и сдать итоговые экзамены. Ребята, словно роботы, перемещались из одного кабинета в другой, погруженные в бесконечный поток заданий и дедлайнов.
Лера с головой ушла в работу над своим проектом и прокачивание навыков, стараясь вытеснить из головы мысли, которые она считала глупыми, — мысли о кураторе. Однако к фиксации на женщине добавились сомнительные чувства, вызванные её близким общением с преподавателем математики. Дров в огонь добавляло «особое» отношение Вероники к Насте Увеловой, что не ускользнуло от внимания Жени: она тоже это замечала и колко комментировала. Сама Женя, впрочем, времени зря не теряла. Вместо того чтобы сосредоточиться на профильном проекте, она работала спустя рукава, направляя основную энергию на флирт с парнем с факультета программирования.
Утро понедельника далось девочкам с трудом, хмурые и вялые, они открыли двери кабинета Вероники Евгеньевны ровно в 8:30. Внутри находилось от силы полгруппы. Конечно же, Али и Настя, неизменные хранители первой парты, уже кипели в своих ноутбуках. Вероника откинувшись на стуле, увлеченно печатала в телефоне, не обратила внимания на вошедших. Девочки тихо поздоровались и заняли свои насиженные места во втором ряду, неспеша достали ноутбуки. В кабинете стояла тишина. Лера игнорировала своё желание рассмотреть Нику, убеждала саму себя в том, что в углу кабинета за учительским столом сидит рядовой преподаватель — источник знаний, а не гипнотически красивая девушка, на фотографии которой она пялилась добрую половину ночи.
Первой нарушила тишину Настя.
— Вероника, посмотришь мои баннеры? Я внесла правки и сделала пару новых вариантов, — девушка выпрямилась в струнку, по-щенячьи захлопав глазками.
Преподавательница заблокировала телефон и сделала глубокий вдох.
— Ты у нас ракета. Когда ты всё успеваешь? — она подвинулась к столу и потянулась к ноутбуку Насти.
В этот момент Лера подняла глаза, зацепившись взглядом за тонкое запястье Ники и её кокетливую улыбку, адресованную Увеловой. Девушка едва слышно щёлкнула языком.
Настя подбежала к столу Вероники. Преподавательница внимательно изучала работу студентки, увлеченно комментируя в своей непринуждённой саркастичной манере. Увелова активно поддакивала, то и дело задавая вопросы, словно пытаясь удержать внимание обожаемого преподавателя на своём проекте.
Леру всё больше раздражала эта картина — объективно беспочвенного, на её взгляд, обоюдного «вылизывания». По правде говоря, Настин проект не выделялся на фоне работ остальных отличников. Она была сильным визуальщиком, но подавать работу совсем не умела. За неё миссию проекта придумывала Ника, а Настя, как ребёнок, повторяла предложения за преподавателем. Тем не менее, Вероника не жалела времени на Увелову и одаривала её проект большим вниманием, чем работы тех же Али или Марго, у которых были куда более концептуальные решения, явно заслуживающие внимания.
Лера уже смирилась с посредственным вниманием к своему проекту и лишний раз не хотела обращаться к Нике за оценкой, чтобы не услышать огорчающе-короткий комментарий вроде: «Здесь хорошо, здесь ещё подумай, молодец». На самом деле, Лера зашла в тупик со своим проектом: она не понимала, как выигрышно визуализировать концепцию, и не имела ни малейшего желания демонстрировать свой провал Веронике.
Девушка стала замечать, что куратор избирательно относится к студентам: тем, кто инициирует долгую коммуникацию по проекту, она даёт более глубокую экспертизу, а работы робких и немногословных ребят оценивает поверхностно. Почему отличница Лера, на способности которой Вероника Евгеньевна в начале года обращала внимание, теперь оказалась в ряду «обделённых», было загадкой только для самой Леры. Правда скрывалась в её неосознанном избегании контакта с когда-то авторитетным преподавателем, а теперь — с крайне привлекательной и недоступной женщиной. Лера ловила себя на том, что боится ударить в грязь лицом или, не дай бог, выдать свою одержимость, и чувствовала себя скованно на парах Вероники.
Когда последний желающий показать свои наработки отошёл от преподавательского стола, куратор выдержала короткую паузу и обратилась к группе:
— Кому-то ещё есть, что показать?
Девочки в унисон съёжились за крышками ноутбуков.
— Перелесова, ты давно ничего не показывала. Неси, — раздался голос Вероники.
Услышав свою фамилию, Лера чуть сквозь землю не провалилась. Замешкавшись, она встала со спущенной головой и направилась к столу Вероники, молясь о том, чтобы её раскрасневшееся лицо не было видно из-за волос.
— Я всё сделала, сейчас привожу в порядок лендинг и брендбук. Хотела показать, когда доведу до ума, — оправдывалась Лера. — А так, я... вроде всё.
Вероника резко подтянула ноутбук Леры ближе и начала быстро листать проект. Девушка оперлась рукой на стол, делая вид, что тоже смотрит в экран, хотя её глаза скользили по пальцам Ники, аккуратному маникюру и застрявшим в манжете свитера длинным волосинкам белой шерсти.
Вероника закончила осматривать работу, перекинула ногу на ногу и демонстративно повернулась на стуле к студентке, умышленно задев её коленкой. Её ядовитый взгляд впился в Леру.
— Почему ты решила закончить проект самостоятельно, не получая оценку наставника на каждом этапе? Ты настолько уверена в своих способностях?
Лера потерялась. В её голове обезьянка яростно била друг о друга пресловутые медные тарелки.
— Я... Я просто хотела показать всё и сразу, чтобы лишний раз тебя не отвлекать. Ну, и я ещё не закончила!
— Запомни, Перелесова: ты — джун, буквально новорождённый. Тебя нужно научить дышать, сидеть, стоять и ходить правильно, чтобы ты не выросла кривой и косой, извиняюсь, блять, профкалекой. Я здесь именно для этого сижу. Будь добра засунуть свою учтивость в задницу и впредь нести мне каждый баннер на согласование! — Ника издевательски выделяла каждое слово, смотря прямо в глаза Лере, и закончила речь надменной кривой ухмылкой.
Девушка не нашлась, что ответить, и осталась смотреть на преподавательницу в полном недоумении. Вероника Евгеньевна показательно развернулась обратно к экрану.
— Лендинг. В Джеме* я не выносила пункт по созданию лендинга, это задача второго семестра. Структура неплохая, но не трогай больше, в январе продолжишь. Брендбук. Много ошибок... — долго и с раздражением преподавательница ревьюила работу, печатая комментарии со скоростью низвергающейся молнии.
Лера быстро вышла из состояния обескураженности и внимательно следила за Никой, всё ниже склоняясь над столом, пока её лицо не оказалось в нескольких сантиметрах от лица куратора. Внезапно она переключилась с непрерывных комментариев на пленительный цветочный, почти сладкий аромат, исходящий от женщины, и на мгновение замерла.
В этот момент Вероника резко повернулась к Лере. Девушка испуганно отпрянула.
— А теперь ответь мне на вопрос: стоило ли твоё высиживание вот этого яйца? И надо ли мне лично для тебя выделять половину пары, чтобы поощрить твой перфекционизм?
— Нет. Я тебя поняла, — Лера, сама от себя не ожидая, приняла самый невозмутимый вид, схватила ноутбук со стола Вероники. — Спасибо, я учту всё.
Женя провожала подругу испуганным взглядом, не решаясь пошевелиться, чтобы не обратить на себя внимание внезапно посуровевшего куратора. Лера спокойно села за стол, не взглянув на Женю, потёрла переносицу и уткнулась в проект.
На перемене подруги молча направились в курилку. Всё пространство под навесом было заполнено студентами, укрывавшимися от накрапывающего дождя, так что девочкам пришлось пристроиться сбоку. Женя шагнула на бордюр под скудный кусочек крыши навеса, дрожа от холода, достала из кармана зажигалку и подкурила две сигареты. Лера встала напротив, натянув на голову капюшон куртки. На её лице читалось недовольство.
— Че это Ника вдруг на тебя так сорвалась? Мне аж жалко тебя стало, — переминалась с ноги на ногу Женя, выглядывая между делом кого-то в гуще народа.
— Не надо меня жалеть, она права, — Лера смотрела в сторону, нахмурив брови. На её щеках собирались маленькие капельки дождя.
— Это показательная порка. Непонятно только, почему именно на тебя она так наехала. Ты ж не проёбщица.
— Да забей. Если бы у меня было лицо Увеловой, может, и пронесло бы, — ухмыльнулась Лера и сделала затяжку.
— Ну да. Она тебя бы ещё и облизала, — подмигнула Женя.
Девочки одновременно засмеялись. Женя заботливо перевела разговор на непринуждённые темы и продолжила шутить, стараясь отвлечь подругу от негатива. Но Лера перманентно ощущала неприятное послевкусие от контакта с преподавательницей — осадок в виде стыда за собственную самонадеянность, неспособность защитить свои решения и обиды за недооценённость со стороны Вероники Евгеньевны.
Оставшиеся две смертоносно-бесполезные пары по стандартизации Лера провела в размышлениях о произошедшем.
Она пыталась понять, в какой момент у неё кончился творческий энтузиазм на выполнение проекта, и сопоставить это с потерей интереса преподавателя к её работе. Лера рассчитывала получить красный диплом и сильное портфолио, но сейчас ей стало казаться, что её проект — посредственность, как и её способности к дизайну. Контроль над ситуацией ускользал, как песок сквозь пальцы, и это выводило Леру из себя.
Может быть, она ослабила хватку, когда заметила некоторое пренебрежение со стороны Вероники Евгеньевны, а может — когда перестала видеть вокруг себя что-либо, кроме её образа. Лера уже саму себя раздражала бесконечно возобновляющимися мыслями о кураторе до такой степени, что хотела разбить голову об дверной косяк.
Её, наглухо застрявшую в размышлениях, ткнула в бок Женя.
— Зай, Мадина на тебя смотрит. Сделай хотя бы вид, что что-то пишешь.
Лера растерянно дёрнулась, заметила испепеляющий взгляд грозного вида и размера преподавательницы и схватила ручку. Теперь к её проблемам добавились ещё и долги по стандартизации. Она уже была должна Мадине Марковне два расчёта, что было совсем несвойственно образцовой студентке.
Женя обеспокоенно глянула на подругу, на скулах которой напряглись желваки.
По окончании учебного дня девочки задержались в фойе. Снаружи уже вовсю лил дождь. Короткий путь до дома обещал быть омерзительно мокрым. Ни у одной из них не было зонта, зато были две сумки с дорогой техникой. Они замерли в нерешительности перед постом охранника. Женя вела переговоры по переписке с ухажёром в надежде одолжить у него зонт или выклянчить поездку на такси. Лера в раздражённо ковыряла ногти.
Вдруг по затылку пробежали мурашки. Она, почувствовав на себе чей-то взгляд, посмотрела через плечо и увидела Веронику, скрестившую руки на груди. Видимо, её рабочий день тоже закончился. Она стояла в пальто, с сумкой на плече, и сверлила Леру взглядом с другого конца фойе. Леру пробрала дрожь. Она машинально отвернулась, глубже натянув капюшон на голову.
— Так, меня это заебало, я вызываю карету! — Лера больше не могла терпеть бессмысленное ожидание. Она выхватила из кармана телефон, чтобы вызвать такси. Женя довольно улыбнулась.
В этот момент Лера услышала знакомый мужской голос. Она чуть повернула голову: мимо прошли Вероника Евгеньевна и Олег Вячеславович, слегка касавшийся ладонью спины коллеги. Лера застыла, провожая их взглядом. К горлу подкатил ком. Проходя через главную дверь, Вероника обернулась, подозрительно посмотрев на девушку.
Такси подъехало спустя пару минут. Лера взяла подругу под руку, отвлекая её от переписки, и потащила к выходу.
— Давай сегодня бухнём!
— Сама хотела предложить! К нам как раз Вика хотела залететь.
— Отлично, я по ней соскучилась.