Октябрь (2/2)
Лера тоже «не выходила из шкафа». Ей нравились парни в редких случаях, но большее восхищение в ней вызывали девушки. Она любила женскую красоту, харизму, обаяние и тело. Однако никогда не обличала эту сторону себя. Во время учёбы в школе она знала ребят, которые открыто строили отношения с представителями своего пола, но сама не осмеливалась на такие шаги. Сначала её сдерживал перфекционизм: «Я не смогу приблизиться к девушке такой, какая я есть — толстая, конопатая, скучная». Комплексы заставляли Леру работать над собой. Она сбросила вес, развила эрудированность, готовилась к экзаменам, занималась живописью — просто старалась стать лучшей версией себя. В конце 10-го класса, весной, когда жизнь расцветает, Лера наконец ощутила уверенность в себе и решилась на поиски спутницы. Благо, платформ для этого было предостаточно. Она была немного параноиком: не хотела, чтобы её «рассекретил» кто-либо из её маленького города. Создав профиль в Тиндере, она отправила анкеты и в Дайвинчик, предварительно обработав фото в нейросети. Лера выросла старшей сестрой в семье с двумя сёстрами и мамой, без отца, в маленьком городе, где все друг друга знают и проверяют соцсети по рекомендациям. Поэтому она всегда соблюдала стерильную осторожность.
Но у Леры ничего не получалось — то девочки оказывались странными и мутными, то сама Лера трусила перед свиданиями. И вот однажды ей пришло сообщение в VK. Это был ответ на анкету в Дайвинчике. Не сразу, но общение с ответившей девушкой очень бурно закрутилось. Она оказалась жительницей соседнего района, на несколько лет старше Леры, красивой, смелой и очень весёлой — обладала качествами, которых так не хватало Лере. Они переписывались сутками напролёт, делились музыкой и мемами. Диана, так звали девушку, была музыкантом и жила одна в хорошем районе. Лера поняла, что безвозвратно влюбилась в Диану, когда приехала к ней ночью после тусовки с одноклассниками. Диана сидела за столом напротив и исподлобья жадно всматривалась в пьяную Леру, ехидной улыбкой испытывая её. Тогда Лера впервые в жизни осмелела: обняла Диану, провела пальцами по её спине и почувствовала, как девушка робеет под её объятиями, тихо, но томно вздыхает и смотрит прямо в глаза, ожидая действия. Лера поцеловала Диану. Это был её первый поцелуй, первый поцелуй с девушкой — и самый лучший.
Их отношения продлились семь месяцев, но они не были такими идеальными, какими их представляла себе Лера. Постоянные эмоциональные качели — с Дианой явно было что-то не так, но Лера не знала, что именно, а от помощи Диана отказывалась. Они не всегда могли встретиться, и Лера слышала разные отговорки: «работа», «ко мне мама приехала», «у меня друзья». Последней каплей стал день рождения Леры. В её видении мира человек, которого она любит и который любит её, должен провести такой день вместе с ней. Но после сброшенного звонка Диана написала сообщение: мол, она работает, вечером к ней приедет мама, и она будет не на связи. Да и вообще, она терпеть не может отмечать дни рождения. Леру будто окатили холодной водой. Конечно, она замечала, что Диана ведёт себя странно: то обожает, дарит подарки, целует каждую минуту, у них потрясающий секс, то вдруг пропадает — не берёт трубку, не отвечает на предложения о встрече. Сердце Леры каждый раз крошилось на кусочки. Спустя пару месяцев посредственного общения, когда Лера наконец задала вопрос о том, что происходит, Диана ответила: «Мне не нужны серьёзные отношения. Я тебя люблю, но не готова быть с тобой всё время. Я тебя отпускаю». Вот тогда сердце Леры окончательно разбилось. Она очень любила Диану, и когда та просто по SMS уничтожила их связь, Лера заблокировала в себе способность любить и строить отношения. Со временем она поймала себя на мысли, что в разговорах на тему ориентации определяет себя как гетеросексуалку — странно, но так она чувствовала себя в большей безопасности.
Лера пережила расставание тяжело. В силу своего характера она не позволяла эмоциям управлять её жизнью: продолжала готовиться к школьным и вступительным экзаменам в колледж, дома не подавала виду. С друзьями тоже не делилась переживаниями о разбитом сердце — ведь никто не знал, что у неё был кто-то почти весь прошедший год. Как известно, такое поведение наиболее деструктивно в подобных ситуациях: непережитые эмоции создают травму. И они создали её. Следующие три года Лера была почётной холостячкой, которую невозможно было не только склонить к сближению с кем бы то ни было, но и раскрепостить на разговоры о романтике. Иногда это создавало проблемы. Например, её иногда подозревали в гомосексуальности. Когда до неё доходили такие слухи, она вставала на дыбы и старалась опровергнуть домыслы, выдумывая небылицы о парне в армии или о чём-то подобном. Даже завела непродолжительные отношения с парнем из соседнего колледжа. Потом все резко оставили её в покое, только Женя и Дима время от времени сватали её то с одним, то с другим парнем.
А Лера так и продолжала под мантией-невидимкой разглядывать девушек, но не давая себе шанса сбросить это покрывало, распахнув грудь для удара ножом в сердце.
POV Вероника Евгеньевна
Не поддаться на провокации Риммы было сложно. Как отказать в помощи единственной оставшейся подруге, да ещё и с «прицепом» в виде беременности, особенно когда ей уже за сто лет? Бог свидетель, Вероника с самого начала не поддерживала стремление Риммы стать преподавателем. Но кто, если не они? Вероника была интровертом с исключительными качествами хорошего руководителя: структурированным умом, отменной усидчивостью и вовремя полученным профессиональным опытом «у дяди». Она почувствовала свой потенциал и открыла собственное ИП. Не без трудностей, но раскрутила свою студию аккурат после пандемии — молодец, попала в нужное время. Все сотрудники работали удалённо, и она тоже. Лишний раз не нужно было выходить из дома, сталкиваться с неприятными скоплениями людей, выворачиваться из-под машин соседей на парковке. Даже в магазин ходить не приходилось — спасибо службам доставки. Жизнь шла легко и без напряга, пока Римма, этакая Мать Тереза, не позвонила и не сообщила Нике, что та — сыч, разлагается социально, теряет коммуникационные навыки, когнитивно деградирует и вообще тунеядец. Выслушав то ли диагноз, то ли приговор, Вероника услышала, что она буквально обязана перенять Риммины полномочия в колледже, довести до конца года группу выпускников и группу третьекурсников, защитить их дипломы и, прости Господи, восстановить собственный человеческий облик. Если бы не «приложение» под сердцем дорогой подруги, Ника бы со всем могуществом русского языка отправила Римму «по навигатору». Но пришлось пойти на сделку. В итоге — октябрь, она на рассвете сидит на доисторическом стуле в кабинете, заполненном малолетками, которых нужно мучительно для самой себя учить тому, чему она научилась восемь лет назад.
Нельзя сказать, что Веронике это было в тягость. Да, преподавательская деятельность отнимала много времени. Иногда свою основную работу приходилось брать с собой на пары, но Римма была права, как и всегда. Общение с людьми, особенно с молодыми светлыми умами, освежало её собственный разум, мозг приходил в тонус. К октябрю Вероника уже втянулась в преподавание, отлично совмещая его с руководством своей студией и практикой в ней. Можно подумать, что Вероника — распиздяйка, но нет. Она грубо оперировала русским языком и была экспрессивной, но всегда знала, что такое субординация, пунктуальность и ответственность. Будучи домашним сычом, она понимала, куда идёт на работу, как нужно выглядеть и как себя вести.
Группа её подопечных состояла из 18–20-летних ребят, с которыми 26-летней Веронике легко удалось найти общий язык. Все более-менее взрослые, и в какой-то момент вскользь пропустить мат стало обычным делом как для неё, так и для студентов. Ника выстроила доверительные отношения с группой, и специфика их общения оставалась в стенах кабинета. Ей нравилось учить ребят, видеть их доверие, наблюдать, как их умы настраиваются на профессиональный вектор.
Оставляя «приданое», Римма отметила в журнале самых перспективных студентов, с которыми стоило работать особенно тщательно. Вероника убедилась в этом сразу. Шесть из пятнадцати человек имели сильное портфолио, были проактивными на парах и обладали каждый своими сильными сторонами. «Коммерсанты», просиживающие штаны ради корочки, ходили на необходимый минимум пар, а бюджетники усиленно работали с сентября.
Вероника Евгеньевна отмечала налаженный контакт со студентами и радовалась тому, как её приняли в их общество. Она непринуждённо, но трепетно относилась к задачам каждого студента, иногда ругалась, но экспрессивность была одной из её черт характера. Однажды, сидя перед своим ноутбуком за десять минут до начала пары, Вероника пыталась найти ошибку в смете для заказчика. Пробегаясь по строчкам таблицы, она потеряла ритм и случайно отвела взгляд на первую парту. За ней сидела Настя, одна из отличниц, с выражением лица, будто увидевшего богиню Диану. Преподавательница не подала виду, но заметила: у неё появилась поклонница. Такая, которая обычно возникает у молодого учителя информатики или физики. Вероника Евгеньевна знала, что такое бывает не только среди школьников, которые только знакомятся с сексуальностью, но и среди более старшего контингента. «Это нормально, это проходит», — подумала она. Но, заметив такое поведение, невозможно было не обращать на него внимание в коммуникации с человеком. Пожирающий взгляд Насти Увеловой не льстил Веронике, а вызывал то ли страх, то ли смущение, заставляя проявлять условный рефлекс.