День 18. Океан зовёт (1/2)

Он увозит меня.

Без лишних слов. Без объяснений.

Он просто собирает вещи, помогает мне подняться, поддерживает, когда я теряю равновесие.

Его ладонь тёплая, уверенная.

Он ведёт меня к машине, а я едва чувствую землю под ногами.

Всё кажется размытым, нереальным, словно я не здесь, а где-то между снами и явью.

И тогда я понимаю.

Бутоны.

Они сопротивляются.

Они не хотят отпускать меня.

Они растут.

Я чувствую, как они пробиваются под кожей, будто тянут меня обратно, к боли, к прошлому, к призраку, который я любила.

Они колют, рвутся, цепляются за моё тело, словно последний акт отчаяния.

Как будто моя душа разрывается между двумя мирами.

В дороге.

Он ведёт машину быстро, но уверенно.

За окном мелькают пейзажи, город остаётся позади, сменяясь пустыми дорогами, лесами, чем-то чистым, диким.

Я чувствую, как меня трясёт.

Не от страха.

От того, что внутри меня продолжается борьба.

Я закрываю глаза, сжимаю пальцы на подлокотнике.

— Дыши, — говорит он.

Я пытаюсь.

Но бутоны снова распускаются.

Каждый удар сердца — новый проклёв лепестка.

Каждый вдох — новая боль.

Как будто Северус борется за своё место во мне.

Как будто моя любовь к нему не хочет сдаваться.

Я зажимаю рот ладонью, пытаясь сдержать кашель, пытаясь не позволить цветам прорваться наружу.

Но он замечает.

— Нет.

Я слышу, как он стискивает руль.

Я чувствую, как его взгляд ловит меня даже в тишине.

— Ты не вернёшься туда.

Его голос жёсткий, тёмный, непоколебимый.

Я отворачиваюсь, зажимаю глаза, кусаю губы.

Но он не даёт мне снова спрятаться.

— Посмотри на меня.

Я не могу.

Он тормозит резко, обжигающе, так, что меня бросает вперёд.

И тогда я открываю глаза.

Он смотрит на меня.

Его руки сжимают руль до побелевших костяшек.

— Ты не умрёшь из-за него.

Он произносит это с такой уверенностью, с такой силой, что бутоны внутри меня…

Колеблются.

Но ещё не исчезают.

Они всё ещё борются.

Но теперь он борется тоже.

Я не могу дышать.

Они борются.

Бутоны цепляются за мою кожу, за мои лёгкие, за моё сердце.

Они не хотят умирать.

Они растут.

Растут из боли, из тоски, из моего прошлого, из всего, что я хранила в себе годами.

Северус, ты всё ещё во мне.

Но он тоже здесь.

Он борется.

Он не сдаётся.

— Смотри на меня, — его голос **жёсткий, не даёт мне снова уйти в себя.

Я отворачиваюсь, прижимаю ладонь к губам, пытаюсь подавить кашель.

Но поздно.

Первый лепесток падает на моё колено.

За ним ещё один.

И ещё.

Капли крови размывают их нежные края.

Он видит это.

И его терпение заканчивается.

Резко, почти жестоко, он хватается за мои руки.

— Ты не умрёшь, слышишь?

Я дрожу.

— Ты не умрёшь ради него.

Его пальцы вжимают мои ладони в сиденье, удерживают меня в реальности.

Его взгляд горит.

И тогда он делает то, чего я не ожидала.

Он тянется ко мне.

И целует.

Не как в ту ночь.

Не с яростью.

Не с отчаянием.

А как спасение.

Как будто впитывает мою боль.

Как будто он тянет меня обратно, в этот мир, в свою реальность.

И тогда что-то происходит.

Бутоны, что рвались наружу, дрожат.

Лепестки замедляют свой рост.

Я чувствую, как что-то внутри меня ломается.

Как будто мой разум, моя душа делают выбор.

Я закрываю глаза.

Позволяю себе утонуть в этом.

Позволяю себе дышать.

И впервые за всё это время, я не чувствую, что задыхаюсь.

Я начинаю плакать.

Не от боли.

Не от страха.

А от того, что я больше не могу держать это в себе.

Я никогда и никому не открывала душу.

Особенно мужчине.

Я играла ими.

Я позволяла им тянуться ко мне, хотеть меня, искать во мне что-то особенное.

Но никогда не позволяла им играть со мной.

Я всегда держала дистанцию, контролировала, правила этой игрой.

Но не с ним.

Этот не отпускает.

Этот не сдаётся.

Он сам тянет руки туда, куда никто не смел прикоснуться.

Прямо к моему сердцу.

К тому, что я прятала далеко, глубже, чем могла бы добраться даже я сама.

Он находит меня.