День 8. Глупый (1/2)

Я просыпаюсь от стука в дверь.

Глухой, настойчивый.

Я с трудом поднимаюсь с кровати, тело разбитое, голова гудит.

Я знаю, что выгляжу ужасно.

Лицо бледное, под глазами тени, губы пересохли.

Но я не ожидаю увидеть его.

Когда я открываю дверь, сердце падает куда-то вниз.

Он.

Стоит передо мной, чуть запыхавшийся, волосы растрёпаны, в глазах тревога.

Голубые глаза.

Такие чужие.

Такие не те.

— Господи, — он смотрит на меня, как будто я привидение. — Что с тобой?

Я молчу.

Я не знаю, что сказать.

Он оглядывает меня, его пальцы сжимаются в кулак, потом разжимаются.

— Ты убежала.

Да.

— Ты даже ничего не сказала.

Да.

— Я… я не знал, что с тобой. Ты не отвечала на звонки. Я думал… — он запинается, взгляд его опускается, плечи напрягаются. — Я думал, что, может… я сделал что-то не так.

Я моргаю.

— Что?

Он проводит рукой по затылку, смотрит в сторону.

— Ну… в ту ночь. Мы… — он делает паузу, явно подбирая слова. — Я был… слишком груб? Ты поэтому сбежала?

Я смотрю на него и понимаю, какой же он глупый.

Он не понимает.

Он не может понять.

Он не видит всего, что раздирает меня на части.

Он думает, что причина во всём, кроме правды.

Но правда гораздо страшнее.

Правда в том, что я никогда не принадлежала ему.

Правда в том, что, даже когда он прикасался ко мне, я чувствовала не его.

Правда в том, что я пыталась его заменить, но вместо этого только потеряла саму себя.

Я сжимаю пальцы на двери.

— Ты не виноват, — говорю я.

Он смотрит на меня, хмурится.

— Тогда что?

Я не могу сказать ему правду.

Я не могу сказать, что его глаза никогда не могли заменить те, в которых я утонула ещё до него.

Я не могу сказать, что он сам, не зная того, дал мне цветы, что убивают меня.

Поэтому я просто опускаю взгляд.

— Мне нужно было уехать.

Он качает головой.

— Ты же знаешь, что можешь сказать мне всё, да?

Нет.

Не могу.

Он никогда не поймёт.

Он никогда не узнает, что он проиграл битву, в которой даже не знал, что участвует.

Но я вижу, как сильно он старается.

Как сильно он любит меня.

Как сильно он верит, что может меня спасти.

И от этого становится ещё больнее.

— О, так вот ты какой! — бабушка улыбается и притягивает его в крепкие объятия.

Он смущается, явно не ожидая такого приёма.

— Я… э… да… здравствуйте, — он неловко улыбается, переводя взгляд с неё на меня, будто спрашивая: ты рассказала о нас?

Но я даже не успела.

Бабушка делает это за меня.

— Значит, ты и есть тот самый хороший мальчик, который заставил мою внучку бросить всё и сбежать к бабушке?

Её голос звучит добродушно, но я замечаю в её глазах внимательность.

Он смущённо чешет затылок, а я скрещиваю руки на груди, не зная, куда себя деть.

— Я… да. То есть нет. То есть… — он выдыхает, наконец собирается с мыслями. — Я просто хотел её увидеть. Хотел понять, что случилось.