Понедельник (1/2)

Одним днём Нил ловит себя на том, что, чёрт, засматривается на Кевина. И — нет, не в том плане, о котором постоянно кричит Ники. Просто на протяжении получаса взгляд медленно съезжал с нудного учебника английского на более интересные объекты.

В данном случае, на Кевина.

Кевин лежит на животе на своей кровати и смотрит на ноутбуке матч Троянцев против кого-то в зелёной форме — Бингемтон или Бельмонт. Если бы звук не шёл через наушники, Нил бы узнал наверняка.

Но, возвращаясь к волнующей теме — Нил не знает, почему самым интересным для наблюдения нашёл даже не матч, не Эндрю на кровати выше (на которого вообще можно было пялиться сколько угодно, и это никогда не надоедало), а просто Кевина. В своих раздумьях Нил роняет карандаш, до этого непроизвольно прокручивая его между пальцев.

Голова Эндрю свешивается с кровати и поворачивается к нему с едва хмурым выражением лица. Нил же решает, что Эндрю, скорее всего, не спал уже какое-то время, потому и вину испытывать нечего. Он смущённо улыбается тому, и Миньярд закатывает глаза, прежде чем оглядеть всю комнату. Он прослеживает траекторию взгляда Нила, который снова почему-то наблюдает за дрыгающейся ногой Кевина, и пренебрежительно хмыкает.

Наверное, решает, что Нил имеет совесть вместо выполнения домашнего задания смотреть экси даже на маленьком экране на расстоянии в целых три метра. Нил не находит нужным поправлять его. В любом случае. Какая разница.

***

Пока Кевин умудряется со всей серьёзностью и запалом распекать промахи Ники, параллельно переодеваясь после тренировки, Нил залипает. Снова?

Он не может ничего с собой поделать, но с глубинным восхищением, текущим по венам, внимает каждому слову Дэя. Это немного странно — Нил обычно не отвлекается на кого-либо (кроме Эндрю) достаточно, чтобы прервать некомфортный процесс раздевания. Но, с другой стороны, это же Кевин, на которого Нил всегда смотрел снизу вверх (и, нет, не буквально, хотя это и правда) и за игру которого так цеплялся... Так что, наверное, нет, это не слишком странно.

Нил вздрагивает от прикосновения пальцев к плечу, но расслабляется, узнав Эндрю. На секунду брови Миньярда приподнимаются в недоумении, но безразличное выражение тут же возвращается на место. Он говорит:

— Наркоман, — и вздыхает, а потом добавляет голосом, выражающим нежное раздражение: — Ты невыносим. Просто спроси.

Наступает очередь Нила в замешательстве хмуриться, но Эндрю уже выходит из раздевалки, переодевшись быстрее всех. Что он имел в виду, для Нила остаётся загадкой, но почему-то эта та, ответ на которую ему немного боязно найти.

***

С первого раза, когда Нил словил себя на... наблюдении за Кевином, проходит всего несколько дней, но за это время он, ведомый туманными намёками Эндрю (Эндрю отрицает, что когда-либо намекал на что-то; Нил ухмыляется), вспоминает ещё примерно пятнадцать раз на протяжении полугода, когда он действительно долго, достаточно, чтобы это уложилось в памяти, смотрел на Кевина.

Нил не знает, что это значит. Он, конечно, понимает, что это значит у нормальных людей, но, о, сюрприз, Нил не нормальный. Как и, в общем-то, Кевин, но...

Во время одного из одиноких сеансов самокопания на крыше Нил проводит параллель между Эндрю и Кевином. Это абсурдно и сразу же как он представляет это, ему хочется выкинуть все мысли из головы, но. Проблема в том, что чем дальше простираются границы его размышлений, тем больше сходства он находит. Теперь Нил не знает, что с этим делать.

Он начинает медленно раскладывать ситуации по стопкам, как, он знает, делает Эндрю.

Когда Нил заходит в помещение, среди Лисов он всегда первым ищет Эндрю. Это естественно, это константа — на самом деле, Эндрю чаще с ним, чем не с ним. С другой стороны, Нил всегда высматривает в толпе Кевина, потому что, ну, Дэй слишком высок, чтобы потерять его из виду, и потому что это стало привычно. Нил не знает, когда вдруг начал делить с Эндрю защиту Кевина, но это, видимо, произошло по умолчанию ещё прошлой зимой.

Теперь Нил ищет Кевина, чтобы убедиться, что тот в безопасности. Загвоздка в том, что Нил уже давно ищет Эндрю по той же причине, а не ради предполагаемой защиты или, боже упаси, гарантии, что тот никого не убил. Это в прошлом.

Итак, Нил нуждается в Кевине рядом с собой примерно так же, как в Эндрю. Теперь, когда он облёк чувства в определённую форму, становится легче. Зато тем менее ему хочется продолжать в том же направлении.

Кевин — определённо тот, к кому Нил привык прикасаться и от кого не против получить прикосновение даже в не самые спокойные дни. (Перед Кевином идёт Эндрю, конечно, потому что Эндрю был первым, кто показал как). Когда Нил думает об этом, он натыкается на стену между временем, когда он сторонился Кевина, и временем, когда во время отдыха на тренировках и после них они магнитятся друг другу. Чтобы поговорить об экси, разумеется, Нил же не может обсуждать стратегию с Эндрю, который будет игнорировать всё, связанное со спортом, просто из принципа.

Когда Нил неосторожно ступает глубже в мыслях и сразу же жалеет об этом, дверь на крышу открывается со скрипом. Через несколько секунд рядом присаживается Эндрю, и второй сигаретой в пальцах и теплом тела уводит Нила на поверхность. Хотя Нил даже близко не пришёл к существенному результату, он доволен. Бетси однажды сказала, что прогресс должен продвигаться полуметровыми шажками, даже если сам ты готов бежать в полтора метра.

— Что за глупые мысли роятся в твоей голове? — спрашивает Эндрю, склоняясь к плечу. Он выглядит абсолютно расслабленно, и в его глазах плещется странное ожидание.

— Думаю над тем, что ты мне сказал тогда.

Он не уточняет, когда, потому что знает, что Эндрю проведёт эту цепочку. Миньярд хмыкает в предложении продолжить.

— Я думал о Кевине. И о тебе. О вас обоих, — честно говорит Нил. Если Эндрю заметил (конечно, он заметил) колебания Нила ещё тогда, ещё раньше, чем он сам, то у него тоже было время подумать об этом. К каким бы выводам Миньярд не пришёл, они были достаточно удовлетворительными. Главное же то, что они оба прекрасно понимают, о чём речь.

— Но я не знаю, к чему это приводит меня, — заканчивает Нил, и это именно та ступень, на которой он остановился до прихода Эндрю. Ему бы хотелось оставить это хотя бы на какое-то время, но если Эндрю уже здесь и они уже разговаривают, Нил бы хотел докопаться до ответов. Довести до конца.

— Я думаю, — медленно говорит Эндрю. — что ты всё же знаешь.

— Может быть. Это странно, — признаётся Нил. Чёрт возьми, если Эндрю не читает каждую его мысль. Это тоже в каком-то смысле абсурдно, и тоже естественно. — Меня всегда привлекал только ты. И, даже сейчас, сколько бы я ни смотрел на Кевина, я не замечал за собой желания.

— Может, и не заметишь. Кто сказал, что ты вдруг захочешь с ним трахаться. Хотя это и наиболее ожидаемо.

Глаза Нила широко распахиваются, а Эндрю фыркает от нелепого выражения изумления на его лице.

— Почему ты так смотришь на меня? Любой, у кого есть глаза и кто не экси-наркоман, хоть раз думал лечь под Дэя. Или уложить его самого.

Нил не успевает даже немного оскорбиться на намёк, что он слепой (Эндрю не намекает — он говорит прямо), потому что слова захлестнули его.

— То есть, ты... Думал потрахаться с Кевином? — медленно переспрашивает, как будто так смысла станет больше. Не поймите его неправильно, но Нил с трудом представляет, как это происходит у обычных людей.

— Не думал. И не настолько, — цокает Эндрю, и Нил вспоминает: ранее Эндрю всегда позволял только быстрое снятие напряжение партнёру без всяких прикосновений, а затем и себе, уже за закрытыми дверями. Да и вряд ли даже Эндрю смог бы оставить Кевина Дэя с минетом, чтобы на следующий день терпеть постоянные взгляды и рваные жесты.

Не говоря уже о том, что Кевин мог банально не согласиться. Может до сих пор.