Часть 14 (1/2)

Песня этой части: Beyonce – «AMERIICAN REQUIEM»

Знаете, одна из самых известных цитат Джона Фицджеральда Кеннеди, 35-го президента США, звучала как: «Не спрашивайте, что ваша страна может сделать для вас, спрашивайте, что вы можете сделать для своей страны».

Алисия облокотилась боком на дверной косяк и смотрела на Стэна, в сто пятидесятый раз поправляющего свой парадный галстук перед зеркалом. Не поймите превратно – она бы жизнь отдала за своего лучшего друга. Но в то же время понимала: единственное, что Стэнли хотя бы в теории мог дать Гравити Фолз или Америке – это политический кризис, после которого Уотергейт или Иран-Контрас* показались бы детскими разборками.

— Ахренительный кандидат – ни убавить ни прибавить. – подзуживала Алисия старика, — Если твой список преступлений и случаев привода в полицию распечатать на бумаге, получится нормальная такая простынка для кровати. И, кажется, ещё на прошлой неделе ты во всё горло подпевал NWA* на радио…

— Не помню, чтоб я оформлял подписку на “Непрошенные Советы Нудной Карги”. Не подскажешь, с кем связаться, чтобы засудить эту контору?

Ал проигнорировала подколку и раздражённо цокнула.

— Ты же знаешь, что они тебя по-прежнему сильно любят, да?... – уже куда более сочувственно и тепло сказала она. Родригес не отличалась идеальным зрением, но отчётливо видела, как Стэнли начинал ревновать двойняшек к Форду. Они всё больше и больше времени проводили со Стэнфордом, но это и было понятно: — Диппер и Мейбл жили с тобой почти всё лето. Хорошо узнали, привязались. И вдруг оказалось, что у них есть ещё один родственник, который к тому же был в других измерениях. Ну, конечно же, у них примерно миллиард вопросов! Пройдёт время, дети привыкнут к новому порядку вещей и всё вернётся на круги своя.

Когда в ответ ничего не прозвучало (ни криков вроде «выметайся из комнаты нахрен», ни новых подколов), мексиканка продолжила:

— Отец заставил тебя думать обратное, но любовь не нужно заслуживать. Ни гениальными мыслями, ни крышесносными свержениями. Будь ты хоть Билл Гейтс следующий, но если тебя не любят – этот факт никак не поможет что-либо поменять. И, я уверяю, дети тебя любят. Любят таким, какой ты есть: старым, жадным, плюющим на закон, повёрнутым на деньгах, ранимым…

— Эй, хорош! – гаркнул обиженно Стэн.

— … и в то же время любящим, верным, сильным, находчивым и готовым на всё ради близких. – с ехидной улыбкой закончила Ал. — Поэтому не обижайся на детей. На Форда тоже. И из штанов не выпрыгивай выше головы. Дай и себе, и им время. Лучше потрать усилия на выяснение отношений со своим бедовым братом, а не на политические игры со старыми пердунами с кризисом среднего возраста.

Стэнли долго молчал. Даже слишком долго, и это было непривычно – обычно глава дома за словом в карман не лез, да не стеснялся говорить всё, что думает. Вдруг он протянул руку и с благодарностью пожал мозолистую, миниатюрную (по сравнению с его собственной) ладонь Алисии.

— Я подумаю, обещаю. – было всё, что брюнетке удалось вытащить из этого “старого хрыча” (слова Ал, честно). Она лишь закатила глаза и, вместо скромного рукопожатия, нормально обняла своего лучшего друга. Родригес понимала, что ему поддержка сейчас была нужна чуть ли не как никогда раньше, но он скорее лёг бы в могилу, чем сказал это вслух.