Глава 58. Палантир Ортханка & Спасательная миссия (1/2)

Изенгард, Башня Ортханка

Саруман стоял на верхнем ярусе башни Ортханка. Большой шар из чёрного хрусталя, идеально гладкий, так и манящий к нему прикоснуться, здесь хранился давно. Это было идеальное творение эльфийской магии. Такой шар нельзя было ни разбить, ни поцарапать, а когда камень активировался, то наполнялся изнутри огнём. И не было прекраснее зрелища на свете! Эти сферические камни появились на Заокраинном Западе, в Эльдамаре, у нолдор<span class="footnote" id="fn_32031623_0"></span>. Камней и мастеров, способных их создать, было мало<span class="footnote" id="fn_32031623_1"></span>. Они видели вдаль на большие расстояния, и потому звались палантиры, что означает «видящие издалека»<span class="footnote" id="fn_32031623_2"></span>. Через Камни можно было вести наблюдение за Средиземьем и связываться с другими Камнями. Тот, у кого достало воли и силы полностью подчинить себе Палантир, мог не только обозревать дальние и ближние просторы, но и находить конкретных персоналий, чьи действия интересовали смотрящего.

В Предначальную Эпоху их было больше, чем сейчас, и всё же они были редкостью. Часть Камней была взята в Исход и сгинула в битвах Первой Эпохи. Судьба Камней в большую часть Второй Эпохи неизвестна. В последнее столетие Нуменора эльфы с Тол-Эрессеа привезли Камни в Нуменор. Затем Семь Камней были вывезены и размещены по всему Средиземью: в башне на Эмин Бэрайд, на Амон Сул, в Аннуминасе, в Минас Итиле и Минас Аноре, в Ортханке и в Осгилиате. Палантиры хранились под охраной на вершинах высоких башен, доступ к ним имели только правители, но тайной они не являлись.

До недавнего времени были «живы» Камни Ортханка, Минас Анора, который теперь звался Минас Тирит, и палантир Саурона. Последний был захвачен Тёмным Властелином вместе с Минас Итилем, который получил новое название Минас Моргул и стал твердыней Мордора. Наместник Эктелион по какой-то причине ещё ни разу не активировал Палантир Минас Тирита, а вот Саруман свой использовал вовсю, так как полностью подчинил себе Камень. Пользуясь тем, что никто, кроме него, не смотрел через Камень, он подсматривал за тем, что происходило в Эриадоре, Рованионе, Гондоре, Рохане.

Будучи могущественным майя, Саруман мог приближать и увеличивать отдалённые объекты наблюдений, делать их более чёткими, удалять «задний план». Крошечную фигурку эльфа размером в полдюйма, которого другой взгляд бы и не выделил на фоне ландшафта, он мог усилием воли увеличить до фута, сделать изображение чётким, так, чтобы можно было узнать «объект» в лицо или найти интересующие предметы. К примеру, нет ли у него на руке того самого кольца, которое Саруман и искал через Палантир. Майя получал удовольствие, направляя всевидящее око даже внутрь покоев владык, ибо Палантиры свободно видели сквозь физические препятствия, такие, как стены домов или камни пещер. У Камней было только два недостатка. Они показывали только то, на что падал хоть какой-то свет. Сами они ничего не освещали, поэтому использовать Палантир в тёмное время было весьма затруднительно. И ещё Камни передавали лишь изображение, но не звук. Подслушать беседы владык, да и вообще любые разговоры жителей Средиземья возможности не было.

Однажды Саруман направил свой взор на Мордор, где активировался другой Палантир: это Саурон пытался взять Камень Минас Итиля под абсолютный контроль, но, несмотря на свою силу, не смог, — он не имел права быть его хозяином, в отличие от Сарумана, что получил башню Ортханка вместе с Палантиром по указу наместника Гондора и владел своим Камнем на законных основаниях. Тем не менее, используя Палантир как связующий артефакт, Саурон предложил Саруману встать на его сторону, обещая разделить с ним реальную власть над Средиземьем, ибо он достоин именно этого, а не выполнения воли валар в помощь всем живущим здесь народам. Саруман давно подумывал, что он достоин большего, чем подтирать носы тем, кто не особенно этого и желает. Эльфы, гномы, люди — все они были слишком самостоятельны и не нуждались в его опеке. А когда нуждались, то обращались не к нему, главе Белого Совета, а к Серому Страннику Гэндальфу, обладающему куда большим влиянием на жителей Средиземья, чем он, Саруман. И кольцо Огня Новэ передал Гэндальфу. Да и главой Совета он, Саруман, стал только потому, что Гэндальф отказался. Вот он и покажет всем, кто здесь сила и кому нужно отдать власть. Когда он станет правителем Средиземья, то и позаботится обо всех живущих здесь, сделает их существование правильным, направленным на служение ему. Так он и волю валар исполнит, став всеобщим защитником. Для этого он и вступил во временный союз с Сауроном, которого сейчас он вряд ли одолеет, а вот если подготовиться, да правильно выбрать время…

Увлекшись планами по захвату власти, Саруман пропустил все самые важные новости. Сначала исчез из магического поля Саурон. Он тогда подумал, что-то мешало ему активировать Палантир. Но затем в Изенгард прибежали орки, остатки армии Тёмного Властелина, что базировалась частично в Дол=Гулдуре и Гундабаде. Они и сообщили о том, что эльфы объединились и отбили обе крепости, и что помогали им в этом маги. Причем какие-то совершенно не знакомые по описанию маги. Это были не истари: не Гэндальф, не чучело и позор айнур Радагаст, и это никак не могли быть «Синие маги» Алатар и Палландо, уж Саруман знал это наверняка.

Майя бросился к Палантиру Ортханка и увидел, что да, Дол-Гулдур и Гундабад пали, а направив взор в Лихолесье, лицезрел пир по этому поводу, который возглавляли трое владык: Трандуил, Элронд и Келеборн. Всё это очень не понравилось Саруману.

Вскоре подоспели ещё более удивительные новости. В Изенгард попал один из назгулов, тот, что в прошлом был известен как Ахорахиль, Слепой Колдун, нуменорский колонизатор Белфаласа, который в тридцать лет вставил себе вместо глаз два волшебных камня, давших ему магическую силу. Он был очень слаб и едва успел сообщить Саруману, что Единое Кольцо уничтожено, а вместе с ним и Саурон, после чего распался дымом и пеплом вместе со своим адским конем, оставив лишь кучку одежды, моргульский клинок и сбрую с седлом.

Саруман не знал — радоваться ему, что Саурон больше не будет главным претендентом на власть в Средиземье, или печалиться, что Единого Кольца, которое могло бы дать ему огромное могущество, более не существует. Майя выбрал первое и стал активно готовиться к началу военных действий. Начать было решено с Рохана.

Это был ближайший сосед Изенгарда. На Рохан уже пала тень Мордора. Орки периодически совершали набеги на их восточные рубежи, убивая эорлингов и уводя с собой лошадей. Дунландцы, составляющие часть армии Сарумана, издревле претендовали на их лучшие земли. Восточные границы были ближе всего к Чёрным вратам Мордора, куда стремился Саруман, чтобы взять под свой контроль воинство почившего Саурона. А оттуда близко до северных границ коневодов, за которыми лежали Лотлориэн и Лихолесье. Поле Келебранта снова станет местом битвы. Как только Рохан будет захвачен, придет время и эльфов.

Саруман был доволен своей предусмотрительностью. Очень давно стало ясно, что под влиянием Моргота его сторонники из людей в течение нескольких поколений деградировали в разуме и образе жизни почти до орков. И тогда их заставили с орками спариваться, производя новые виды, более могучие и хитрые. Когда Саруман отправился на восток с «синими магами», там в его руки попал очень старый свиток, повествующий об этом. Можно сказать, что Саруман заново открыл этот способ получения умных, больших, хитрых, подлых и жестоких полуорков или орколюдей. Ещё ему достались урук-хаи, особо крупный вид орков, выведенный Сауроном ближе к концу Третьей Эпохи и собственному финалу. Эти орки обладали высоким ростом, не боялись солнечного света и отличались физической силой и дисциплиной. Полуорки и урук-хаи были ударной основой его армии.

Несколько встревожил Сарумана неожиданный визит Гэндальфа. И даже не сам визит, а то, что он отказался стать его союзником и сбежал с крыши башни Ортханка, призвав вожака Великих Орлов, сотворённых Манвэ, чьим майя тот был в Валиноре. Сам он был майя А́улэ, но что-то гномы не спешили к нему на поклон.

Гэндальф, ожидаемо, отправился в Имладрис к Элронду. Это было понятно. А затем началось непонятное. Из поля зрения Палантира исчезло всё Лихолесье. Как будто его больше не было в Средиземье. Одновременно с этим пропали из-под надзора бдительного ока Сарумана Элронд, Келеборн и вся делегация Новэ, как только она спустилась по восточному склону Туманных гор. Он мог допустить, что те неизвестные маги каким-то способом скрыли некоторых эльфов от наблюдения через Камни, но куда подевалось целое Лесное королевство?

Таких странных загадок Саруман не любил и опасался. Нельзя ни в коем случае откладывать нападение на Рохан, свою первую ступень к вершине исполнения всех его планов, пока загадочных происшествий не стало больше.

Дворец Лесного короля, Лихолесье

Собрать совет тех, кто присоединится к миссии спасения Рохана, было решено на следующий день, а Келеборну нужно было вернуться в Лотлориэн и сообщить Галадриэль сразу несколько не самых хороших новостей.

— Что ты думаешь предложить моей драгоценной тёще? Я, конечно, могу принять её в Имладрисе, но только на определённый срок. Келебриан до сих пор хранит часть моего сердца в Валиноре, но её мать... ммм… вы уж простите, обладает сложным характером, слишком сложным даже для нолдор, — сказал Элронд, обращаясь к Келеборну после общего Совета.

— Я пригласил бы её к нам, но более чем уверен, она не уживётся с нашими волшебниками, да и не захочет она в Лесное королевство. Невместно нолдорской принцессе жить в пещерах такого короля, как я, — проговорил Трандуил, саркастически усмехнувшись.

— Валинор. Я собираюсь предложить ей отплыть в Валинор. Келебриан обрадуется, надеюсь, и Галадриэль будет о ком заботиться, — вздохнув, сообщил Келеборн.

— Мне нравится твоё «надеюсь», — ухмыльнулся таур.

— Я не смогу предложить ей гостеприимство в Митлонде, так как не выдвинусь в обратный путь, пока не узнаю, чем закончится миссия в Рохане и пока не дождусь Ланальда. С милостивого разрешения нашего хозяина, конечно, — произнес Новэ, и Трандуил слегка склонил голову, соглашаясь с ним. — Я могу дать письмо к старшине капитанов Хараскелю, чтобы он распорядился сопроводить светлейшую леди Галадриэль в Аман со всем возможным комфортом. Но лучше бы она сейчас отправилась в Имладрис, где дождалась, когда мы проследуем туда сами. Зимой море так штормит, что редко кто отваживается пускаться в путь в Заокраинные Земли. А ждать весны в Митлонде — не самое приятное занятие для леди.

— Буду уговаривать её для начала пожить у тебя, зять, — снова вздохнул Келеборн, примерно представляя, как будет происходить весь этот разговор с супругой. А ведь ещё ему предстояло проинформировать её о том, что он возглавит миссию в Рохане. И что Лотлориэн вернётся к Амроту. Навсегда.

— Владыка Келеборн, вы готовы? — спросил Таурмирион, заглядывая в гостиную, где расположились владыки.

— Готов. Я буду ждать вас в Карас-Галадоне. Держите меня в курсе насчёт всех договорённостей, в том числе и даты нашего выступления. Я буду всегда держать зеркало при себе. Ты, Трандуил, головой отвечаешь за Арвен.

— Да пребудет с тобой свет Эарендиля, — улыбнулся грустной улыбкой тестю Элронд.

— И Эру тебе помоги, — добавил серьёзно Трандуил.

***

Отправиться в Рохан вызвались все волшебники. Причем каждый из своих соображений. Кто-то просто хотел проехаться по ещё не известным землям Средиземья. Кого-то привлекала предстоящая битва, где можно будет хорошенько размяться, ибо боевой магией здесь пользоваться приходилось редко. Кто-то хотел познакомиться с ближайшим людским королевством и поосмотреться там насчёт невест. Важные дела — это, конечно, хорошо, но полноценной жизни ещё никто не отменял.

— Вы же понимаете, что все мы уехать не можем. Как минимум, здесь должны остаться два-три волшебника. Кто знает, что может случиться в отсутствие других, — проговорил самый осторожный, разумный и дальновидный — Антонин Долохов.

— Не забывайте, что мои девочки ещё и ведьмы, — заметил Амрот, который присоединился к волшебникам, чтобы помочь идеей или советом, так как сам ехать не мог. Он и Итилиэль должны были отправиться в Лотлориэн, оставив пока здесь, в безопасности, Антродонель и Фенумириель, которые при случае могли не только постоять за себя, но и защитить других, особенно Фенумириель, которую в боевой магии натаскивала незабвенная тётя Бэлла.

— Я останусь, — вздохнул Августус. — Если со мной что случится, вы вряд ли пока сами разберетесь с системой защиты королевства.

— Я могу остаться, так сказать, за старшего, если ты, Тони, присмотришь за Басти, — сказал Рудольфус, которому очень понравилась Гильраэн. Он собирался попробовать развить с ней серьёзные отношения, так как молодая леди, как ему показалось, благосклонно отнеслась к его намёкам на ухаживание.

— Я бы не настаивал на своём участии, если бы в этот Рохан не собирались оба принца. Если что-то случится, как мы потом посмотрим в глаза их отцу? А так я быстренько их подлечу и не дам пропасть, — промолвил Снейп. — Интересно, Трандуил в курсе планов своих сыновей?

— Насчет нашего мальчика точно, он же собрался лететь на драконе, как я понял, — усмехнулся Рудольфус.

— Бедное их величество! Я-то уже привык за несколько лет ко всем выходкам Поттера. Интересно, до того, как он попал в наш мир, он тоже был такой же шилопопый?