Глава 40. Келеборн, Галадриэль и немного Элронд (1/2)

Элронд и Келеборн утром отправились в Лотлориэн и Ривенделл со своими войсками, унося в карманах «многопользовательские» сквозные зеркала. В обозримом будущем хорошо было бы подготовить поход в Мордор, а Туманные горы были помехой для осанве. Зеркала же работали на любом расстоянии, невзирая на наличие гор между точками связи. Положа руку на благородное эльфийское сердце, Келеборн должен был признаться зятю, что с тех пор, как убыл из Лотлориэна, он заблокировал осанве, чтобы не выслушивать нотации и указания своей обожаемой супруги.

И почему он не задумался ещё там, в Белерианде, отчего мать дала ей имя Нэрвен — «Дева-муж»? А надо было бы. Почему Финарфин, отец супруги, назвал её Артанис — «Благородная дева», было ясно. Все знали, что нет эльфа благороднее, чем Финарфин, который не стремился к власти и не поддержал бунт нолдор против валар, имея при этом бесстрашное сердце, а также любовь и почтение к валар.

Мать прекрасной нолдорской принцессы, Эарвен, была дочерью Олве Алквалондского, брата Элу Тингола, правителя Дориата, поэтому Артанис была там почётной гостьей, хотя попала туда как одна из нолдор-бунтарей. Когда свет древ Валинора угас, она присоединилась к мятежу против валар. Артанис хотела уйти из Валинора на просторы Средиземья, чтобы найти себе край, где можно править по собственному разумению, а не по чьей-то воле. С мятежниками она и попала в Дориат.

Когда Келеборн встретил Артанис, то был сражен вначале её красотой, а после — блестящим умом, целеустремлённостью и деятельной натурой. Она отличалась дивной красотой, а волосы её почитались чудом несравненным: они были золотыми, но отливали звёздным серебром. Эльдар верили, что в пряди волос Галадриэль вплетён свет Древ Лаурелина и Тельпериона. Артанис заплетала косы и укладывала их на голове в виде венца. Глядя на этот образ Келеборн подумал, что этой красавице больше подошло бы имя Галáдриэль<span class="footnote" id="fn_30338526_0"></span>. Влюблённый эльф стал подумывать о свадьбе.

Келеборн приходился внуком младшему брату Элу Тингола, Эльмо, который был одним из тех, кто во время Великого Похода эльдар остался в Средиземье, разыскивая Тингола, который забрёл в лес Нан-Эльмот. Там он встретил майа Мелиан, и, влюбившись, они застыли вместе на долгие годы, неподвижно смотря друг на друга. В поисках Тингола его народ пропустил момент, когда Улмо вернулся, чтобы забрать эльфов в Валинор, и потому их стали именовать тэлери (последние). Тингол очень любил брата Эльмо и просил его остаться с ним в Дориате. Там у Эльмо родился сын, которого назвали Галадон, а у того ещё два сына: Келеборн и Галатиль. Потому брак с Артанис был для синды вполне возможен, ибо хоть и не нолдор, но он был достаточно знатен, чтобы претендовать на руку эльфийской принцессы. Так они и поженились.

Вскоре изменилась политика Дориата в отношении мятежных нолдор. Тингол, не знавший об убийствах тэлери в Альквалондэ, был проинформирован на этот счёт Кирданом. Он призвал к себе на допрос сыновей Финарфина, и Ангрод признался в содеянном. Тингол запретил синдар говорить на квенья, объявил вражду с Домом Феанора и теми, кто был в дружбе с ним, но Галадриэль, как её теперь все называли, довольно близкую родственницу и супругу Келеборна, продолжали привечать.

Келеборн и Галадриэль прожили в Дориате до самой его гибели, пережили гибель Элу Тингола и помогли Эльвинг, принцессе Дориата, бежать в Гавани Сириона с Сильмариллом. А как было не помочь, когда Галатиль, родной брат Келеборна, был отцом Нимлот, её матери. Через два года в Гавани прибыли эльфы из разрушенного Гондолина, среди которых был Эарендиль. Эльвинг стала его женой и родила ему двух сыновей, одним из которых был Элронд, который потом женился на дочери самого Келеборна и Галадриэль — Келебриан.

Но всё это было потом. А вначале была страшная Война Гнева, приведшая к падению Моргота. Последствия войны ужасали. Река Сирион испарилась. Большую часть земель на запад от Эред Луин накрыло море. Выжившим эльфам Белерианда, который исчез в пучине, Эонвэ предложил вернуться с ним в земли Амана. Большинство согласилось, но многие предпочли отправиться на восток, где они стали владыками оставшихся нолдор и синдар.

Так поступил Гил-Галад, основав государство эльфов-нолдор в Линдоне. Так поступили Галадриэль и Келеборн, уйдя за Линдон в Эриадор, а затем в Эрегион, где основали новое эльфийское государство. Вместе с ними туда пришло много нолдор, тэлери и нандор. Так поступили отец Трандуила Орофер и отец Амрота Амдир, направившиеся в Зеленолесье и долину Андуина.

Затем были Келебримбор и кольца. Нэнья, появившаяся у Галадриэль, дала ей невиданную силу, но ею, увы, нельзя было пользоваться без последствий, так как связь эльфийских колец с Единым хоть и не была такой сильной, как у остальных, но всё же существовала. Потом последовали войны с Сауроном, первый Совет, на котором решили, что оплотом эльфов в Эриадоре должен стать не Эрегион, а уже основанный к тому времени Имладрис, которым правил Элронд. Тогда же Гил-Галад отдал ему Вилья.

Галадриэль и Келеборн на некоторое время поселились у Элронда. Тогда-то он и повстречал Келебриан и полюбил ее. Ему повезло, что характер дочери был совершенно не похож на материнский. Они были счастливы, пока с Келебриан не случилась трагедия, после которой она уплыла в Валинор, оставив мужу двух близнецов и дочку. Затем пропал Амрот, сын погибшего Амдира, а Галадриэль и Келеборн стали правителями Лотлориэна. Воинственная и решительная его супруга, как думал синда, на этом успокоится, но, видимо, это не её стезя. И сейчас, с одной стороны, Келеборн был очень рад, что едет домой с такими прекрасными новостями, но с другой — то, что его супруга не приложила к этому всему и мизинца, а также то, что он заблокировал осанве, выйдет ему, конечно, боком.

Как только закончилась тропа, проложенная Трандуилом до самого Андуина, его разум испытал ощутимый удар. На близком расстоянии от Лотлориэна под воздействием настойчивой супруги блокировка осанве приказала долго жить. Видимо, почувствовав, что Нэнья лишилась большей части своей силы, Галадриэль пребывала в панике и очень хотела узнать, что происходит.

— Дорогая, осторожнее! Ты мне так мозг выжжешь…

— И поделом! Что с осанве? Почему ты от меня закрылся?

— Было много важных дел, не мог отвлекаться, а потом оказался слишком далеко, в Гундабаде, видимо, горы глушили сигнал.

— И что ты делал в Гундабаде? Насколько я помню, ты сказал, что идешь с войском в Дол-Гулдур?

— Так нужно было. Мы уже рядом, осталось переправиться через Андуин — прошу, потерпи, мне нужно командовать.

Супруга ничего не ответила и отключилась. Через три часа Карас Галадон встречал победителей — лориэнцы вернулись домой и наперебой рассказывали о своих ратных подвигах. Галадриэль не спустилась вниз со своего талана, а приветствовала воинов с открытой его части. Келеборн, перед тем как подняться к своей жене, объявил, что завтра обязательно будет праздничный пир. Халдир было двинулся за правителем, но тот отрицательно покачал головой, скосив глаза на талан, где стояла Галадриэль. Каун всё правильно понял и молча исчез в тени, мысленно желая милорду всяческих успехов.

Нолдорская принцесса вблизи выглядела намного хуже, чем снизу. Её волосы не сияли, как прежде, да ещё и потеряли свой волшебный цвет и выглядели, как обычные, которые можно встретить у каждой второй, ну, или третьей эллет. Под глазами залегли тени, а кожа выглядела бледной и какой-то землистой.

— Ты заболела, мeleth nín<span class="footnote" id="fn_30338526_1"></span>? — как можно более участливо спросил Келеборн и тут же по тому, как обернулась и посмотрела на него жена, понял свою ошибку: он сказал последние слова на синдарине, а не на квенья, как предпочитала она.

— С чего ты взял это?

— Как-то ты не очень хорошо выглядишь, — осторожно заметил Келеборн.

— Я волновалась за тебя, а ты заблокировал осанве!

Конечно, волновалась она. Галадриэль не волновалась за него, когда Келебримбор, попавший под влияние Саурона, поднял в Эрегионе мятеж, чтобы захватить власть. Она просто взяла Келебриан и ушла через Морию в Линдон, бросив его там одного, только потому, что он отказался идти через владения гномов, которых после убийства Элу Тингола и разорения Дориата совершенно не мог даже видеть.

— Возможно, так на тебя повлияло то, что твое кольцо больше не имеет силы? — уточнил он.

— Откуда ты знаешь это? — зло прищурилась Галадриэль.

— Это случилось не только с Нэнья. Вилья и Нарья тоже больше не имеют той силы, что прежде.

— И ты знаешь, почему это произошло? — супруга быстро подошла к нему и схватила за руки, глядя с каким-то отчаяньем.

— Конечно. Мы уничтожили Единое Кольцо, а с ним и Саурона. Кольца теперь не имеют силы, так как подпитывались тёмной магией, которой больше нет

— Саурона больше нет?! — переспросила изумлённо Галадриэль.

— Да. Он окончательно развоплотился.