Глава 28. "Исповедь священника" (2/2)
Отец Мартин смущенно промолчал. И только он хотел заговорить вновь…
Послышался звук открывающегося замка, и дверь тяжело открылась. На пороге стояли двое солдат. Каменные лица ничего не выражали, они держались холодно и не смотрели ни на Рагиро, ни на Мартина. Их не удивила ни странная, увиденная ими картина, ни выкинутая в дальний угол библия, погрызенная крысами.
Время вышло.
Рагиро не узнал, что случилось в жизни Мартина, но, посмотрев друг другу в глаза, отец Мартин решил, что ему вообще-то необязательно было говорить — Рагиро обо всем и так догадался. Во всяком случае, Мартин чувствовал возникшее между ними молчаливое понимание. Такое же, как когда-то возникло между ним и Теодором.
— Вы можете дать нам еще немного времени? — неожиданно для самого себя спросил отец Мартин.
Стражники покачали головами. Рагиро послушно поднялся на ноги, на секунду плечом оперевшись о стену. Он слабо улыбнулся отцу Мартину и медленно побрел к выходу, не оборачиваясь. Мартин не сказал самого главного. Того, ради чего проводились исповеди.
«Отпускаю тебе твои грехи».
Потому что у Рагиро грехов не было.
Дверь с грохотом захлопнулась, оставляя Мартина одного. Они не успели попрощаться, не успели вообще ничего друг другу сказать напоследок, и у Мартина складывалось ощущение, что у него из сердца только что вырвали очень важную часть. Вырвали резко и без предупреждения. Все должно было закончиться не так. Он дал Рагиро два обещания, и ни одно из них никогда не сможет выполнить. Первое— потому что ему никогда не хватило бы мужества сражаться против тех, кто сильнее. Второе — потому что второй и последний раз, когда он увидит Рагиро, будет его казнь. Отчего-то Мартин думал, что пережить еще одну смерть Рагиро не сможет.
Он просидел какое-то время на полу пустующей камеры, собираясь с мыслями и силами. Когда-то несколько лет назад Мартин пропустил казнь лорда Теодора Рэндалла, человека, которого бесконечно любил. Сейчас он не мог пропустить казнь Рагиро. У него не было на это права.
Отец Мартин вышел из тюремной камеры, оставив лежать на полу разодранную библию и крест.
Больше он никогда не возьмет в руки библию.
Больше он никогда не наденет на шею крест.
Все закончилось слишком быстро.
Когда он выходил в коридор, мимо него прошел высокий мужчина. Точно не стражник, точно не священник. Шел он от соседней камеры, где был заключен Эйлерт Лир.