Часть 3. Непокорный (1/2)

Альмонд Хард, лорд Земель Роз, прибывает вовремя, ровно к обеду. Лео видит перед собой, высокого и статного, широкого в плечах альфу. У него дорогой костюм и хорошая осанка: явно из-за верховой езды. Лорд хмурится, окидывая будущего супруга взглядом, а «омегу» это бесит до невозможности. Ишь какой напыщенный! Тот еще индюшара, наверняка горд собой, высокомерен и самовлюблен. Впрочем, Лео такой же — что уж тут говорить…

Но он чувствует в пришедшем брюнете соперника, причем, довольно сильного, с ярким феромоном, который может легко поставить на колени более слабых. А по его стальному, пронизывающему взгляду сразу ясно, что человек этот жестокий. С ним лучше не шутить — мало ли, какой будет реакция.

Нянь толкает Лео под бок, подталкивая вперед и напоминая, что надо бы поприветствовать жениха.

— Эм, — он в недоумении, как это делается, поэтому говорит по своему. — Приветики, салага. Как жизнь молодая? Или уже старая? — и нервно улыбается.

А вот Альмонд на миг округляет глаза. Ему наверняка доложили о недуге будущего супруга, но тот явно не ожидал, что женишок настолько сильно ударился головой.

— Нет времени на формальности, я скоро уеду, — говорит строгим, ледяным тоном Альмонд, от которого пробирает до невольной дрожи. А его взгляд точно полон пренебрежения. Лео не уступает, смотрит ему в глаза, показывая всем видом независимость и не менее твердый характер.

Альфы Лео не привлекали никогда, даже те, которые были в роли пассивов. Более хилые и ничем не пахнущие беты были для него более симпатичны, он отдавал им предпочтение во всем. Тут столько красивеньких слуг-бет, что глаза разбегаются: кого бы из них зажать в темном углу?.. Но, похоже, судьба намекает, что зажимать будут его. И сделает это высокомерный лордик, стоящий напротив.

Бесит…

Но впасть в уныние Лео не успевает, выходят его родители и приветствуют гостя уже нормально, так, как положено. Те приглашают его к столу. Вскоре начинается самая ожидаемая и желанная часть мероприятия: застолье. Лео с аппетитом осматривает стол. Он садится, смотрит на блюда, после на приборы перед собой. Он понятия не имеет, в какой руке держать нож, а в какой вилку. Лео далек от высшего общества, от светских манер и этикета. Он обыкновенный барыга, зарабатывающий себе на жизнь торговлей запрещенным веществами. Точнее, был барыгой… Эх, золотые были времена!

Как только подают горячее, Лео тут же вскакивает, отламывает от запеченной утки ляжку голыми руками.

— О! Мясо! Ну, наконец нормальная еда, — говорит он, не стесняясь. Остальные в ужасе, а он начинает грызть кусок, причмокивая и пачкая белые, тоненькие пальчики. Он наслаждается вкусом. Как же хорошо прожарено, а специи, соус — объедение…

Облизав и пососав косточку, он кладет ее на чистую, кружевную скатерть и поднимает взгляд сначала на красных от стыда и злости родителей, а после на недоумевающего муженька. Да, султан явно недоволен будущим наложником...

— Кай! Прекрати немедленно, — выдавливает папа. Омегам запрещено есть мясо, это еда для альф. И, тем более, есть его руками, без использования столовых приборов. Это верх неприличия.

— А вы что, смерти мне желаете? Я же подохну на этих ваших листиках и фруктах, я по вашему похож на гусеницу? — возмущается Лео, но встретив злой взгляд отца, притихает.

Альмонд же прокашливается, и, не дождавшись, когда подадут чай, встает.

— Мне пора, — говорит тем же безразличным тоном. Взгляд у него враждебный, и это еще мягко говоря. Видно, что два рода все еще недружелюбны между собой. Помнят обиды и желают мести.

— Что же вы! Останьтесь на чай, неприлично ведь, — встает следом папа.

— О приличиях и этикете лучше расскажите своему сыну. Он по всей видимости не знает, что это такое, — хмыкает Альмонд. — Хотя, ничего лучше «этого» вы бы не могли воспитать.

Альфа разворачивается, бросив сухое «прощайте» и уходит.

— Вот же пафосный мудак, — шепчет себе под нос Лео, и, пока все отвернулись, ворует со стола несколько серебряных приборов. Прячет в потайной карман. Он провожает «соперника» взглядом. Лео ненавидит, когда кто-то из альф ведет себя круче него самого. Раздражает до невозможности… И у этого мудачины гарем из омег! И наверняка целая дюжина любовников в придачу!

Не успевает Лео уйти к себе, как его за руку ловит папа, дергает и больно ударяет по щеке. Так хлестко и сильно, что омега едва ли не падает. Он воспринимает это, как приглашение к бою, и вместо обиды начинает злиться.

— Ахуел чтоли?! — бросается на папу, зарядив кулачком по лицу. Но увы, руки у него слабые, он больше навредил себе, чем нанес урон папочке.

— Да как ты смеешь? — теряет дар речи родитель. Видно сразу, что Кай никогда не отвечал на рукоприкладство тем же.

— Ты первый начал, — пытается порычать Лео. Он готов нападать снова.

И через миг они сцепляются в драке. Визжат, таскают друг друга за волосы, пинаются — и это благородные омеги! В кармане звенят серебряные ложки и вилки от такой активности. Слуги и глава семейства не вмешиваются в конфликт, стоят и наблюдают, как омеги царапают друг другу лица и вырывают волосы пучками. В конце-концов, несмотря на слабое тельце, Лео побеждает. Он придавливает соперника к полу, лицом в ковер.

— И запомни, детей бить нельзя, иначе однажды они вырастут, и надают по роже уже тебе, — говорит Лео, вставая и отряхивая местами порванное платье. Он поворачивается к отцу, а тот смотрит на него и выдает, обращаясь к слугам:

— В подвал его. Пусть подумает о своем поведении.

И сопротивляющегося Лео тянут в подвальное помещение, где закрывают. Там темно, сыро, капает вода. А по углам бегают крысы.

— Пф, бывало и похуже, я и не в таких местах спал, — пожимает плечами он, сворачиваясь калачиком на холодном полу.