Часть 6 (2/2)

— Что такое?

— Вызывают к Цунаде, — Сакура пошла в комнату, чтобы переодеться.

— Новая миссия? — Обито шёл следом.

— Видимо нет, меня вызвали одну, — Сакура резкими движениями натягивала куртку, — а вы пока сходите на полигон, выпустите пар, — улыбнулась она парням, и, махнув рукой, ушла.

Сакура застала Цунаде на диване. Сгорбленная поза выдавала усталость, а морщинка между бровей — активную мыслительную деятельность.

— Вызывали?

— Да, Сакура, проходи, садись, — Цунаде откинулась на спинку дивана, — нужна будет твоя помощь, как медика.

Она молчала, ждала, когда женщина договорит. Не ожидала, что светилу медицины нужна будет помощь её же ученицы.

— Как думаешь, есть ли возможность исправить несовместимость стихий будущей матери и ребёнка?

Сакура обдумывала вопрос, и искала в своей памяти все возможные варианты. Но не было ни одного такого. В её практике был один случай: в деревне Ледяных Рек женщина, имея стихию воды, забеременела от мужчины со стихией огня. Ребёнок, что развивался в утробе матери вытягивал все силы из матери. Малышу досталась способность отца к огню. Поэтому, чтобы развиваться, как и положено, начал вытягивать из матери жизненную энергию, что существенно сокращало её года. В итоге к моменту рождения ребёнка, мать уже была в коме и содержалась на искусственной вентиляции лёгких.

Тот случай заставил Сакуру искать средство для повторных случаев. Но ни лекарства, ни случаев таких больше не было. Но девушка не сдавалась, и искала на протяжении трёх лет выход. Но каждый раз приближаясь к разгадке, утыкалась в тупик. Цунаде считала это безнадёжным делом. Но что же тогда сейчас?

— Это ведь Рин? — подняла голову Сакура, и впилась взглядом в лицо хокаге.

— Знала, что ты догадаешься, — ласково усмехнулась она.

— Вы ещё тогда сказали, что такие случаи вылечить невозможно, так что тут либо кто-то свой, либо же ради интереса, но на это у вас нет времени. Вывод напрашивается только один.

— Верно, — тяжело вздохнув, Цунаде рассказала ситуацию Рин, — но вот, что меня смущает. В ситуации женщины из Рек была проблема в стихиях. В случае с Рин всё намного хуже. Стихии Какаши и Рин никак не могут противостоять друг другу, они скорее дополняют. Дело в их чакре.

Сакура вспомнила случай на первой их совместной миссии, как Какаши вздрагивал от лечения Рин. И уже тогда это показалось ей странным, а теперь всё встало на свои места.

— А что вы хотите от меня? — решила спросить Сакура.

— Какаши не знает, — Цунаде наблюдала за своей ученицей, — и она не хочет ему ничего говорить. Мы должны ей помочь любой ценой.

— Вы уже придумали как?

— Скоро вы отправитесь на миссию, я жду последние данные от АНБУ, и когда вы доберётесь до следующего убежища, у тебя будет секретная миссия.

— Выкрасть разработки, — кивнула Сакура.

— Ты не удивлена, — ухмыльнулась Цунаде.

— На войне все средства хороши, — девушка вернула ей ухмылку.

— Отлично, а сейчас нам нужно с тобой понять, что именно искать, поэтому идём в лабораторию, — Цунаде хлопнула себя по коленям, и поднялась. Сакура направилась за ней.

Несколько дней никто не видел Сакуру. Обито и Какаши не раз приходили к хокаге, узнать где она, но и той не оказывалось на месте, а если и была, то времени, чтобы поговорить с ними у неё не находилось. Она быстро подписывала срочные документы, давала указания, раздавала задания в разные деревни, и снова исчезала.

Так же Какаши волновала Рин, она много времени проводила в госпитале. На каждый вопрос, что происходит, она отвечала лишь одно — всё хорошо, так нужно. В какой-то момент ему просто надоело это слушать и он решил заглянуть к Шизуне.

— Что с Рин? — с порога задал вопрос Какаши.

— И тебе здравствуй, — проговорила она, подняв голову от документа.

— Да, извини, привет, что с Рин?

— А что с ней? — поставила подпись внизу документа Шизуне.

— Почему она находится постоянно здесь?

— Ну, Какаши, это часть наблюдения, как за ней, так и за ребёнком.

— Разве? — с сомнением спросил он.

— Конечно, до двенадцати недель ей положено сдать несколько анализов, а после уже будут другие исследования. Все в порядке.

— Шизуне, ты не обманываешь меня?

— Если бы были какие-то проблемы или отклонения, тебе бы сообщили первому, — не моргнув и глазом солгала она.

Какаши минуту всматривался в её лицо, и устало выдохнул.

— Извини, что побеспокоил.

Она наблюдала, как Какаши покидает её кабинет, и как только закрылась за ним дверь, прикрыла глаза рукой, и протяжно выдохнула. Врать она не любила, но пока Цунаде и Сакура искали способ спасти Рин, Шизуне согласилась молчать и ничего не говорить отцу ребёнка. Размяв шею, продолжила подписывать документы, думая о том, чего они смогли добиться за столь короткое время.

Сакура устала как физически, так и морально. Не выходя из лаборатории вот уже больше пяти дней, девушка ощущала, будто сражалась с целой армией без передышки. Выбивало из колеи ещё, что это ребёнок её лучшего друга. И если он потеряет кого-то из них, это будет сокрушительным ударом, после которого Какаши придётся долго восстанавливаться. Сакура видела, как он безумно любит Рин, и как ждёт их малыша. Поэтому Сакура пыталась найти способ спасти всех троих. Она понимала, что ничто не сможет восполнить потерю любимого или малыша. У самой сердце сжималось, поэтому она бросила все свои силы и ресурсы на то, чтобы найти хоть какую-то возможность избежать плачевных последствий.

Цунаде часто уходила, отвлеклась — пост хокаге требовал её внимания, но также в ней кричал медик, что это её долг спасти свой народ. Они перерыли кучу старых свитков, и отчётов об экспериментах, проводимых с дозволения предшествующих хокаге. Но нигде не упоминалось о таких случаях или чём-то подобном. Складывалось впечатление, что либо хотели утаить о таком, либо же действительно таких ситуаций не было.

На четвёртый день Сакура наткнулась на свитки, что хранились на самой верхней полке, где-то в углу в коробке. Это были записи Орочимару, которые Хирузен выкрал в день ухода самого Орочимару из деревни. Полезной информации было мало. Они вычитали, что он проводил эксперименты с ДНК, пытаясь совместить несовместимое. Но все документы оканчивались одной фразой ”эксперимент не удался”. Но это всё равно давало им надежду, что уйдя из Конохи, он добился каких-то результатов не только в объединении ДНК, но и, возможно, чакры, раз у него столько убежищ и лабораторий. А ресурсов для своих грязных дел и того больше. Поэтому решив закончить своё добровольное заточение в подвале госпиталя, они, валясь с ног от усталости, разошлись. Сакура мечтала о горячей ванне, а Цунаде — о саке.

Наливая очередную порцию алкоголя, женщина размышляла о своём бывшем напарнике. Его страсть найти бессмертие привели к уходу из деревни и предательству. Она думала, вспоминала, где они могли недоглядеть, что Орочимару съехал с катушек.

— И мне налей, — Цунаде вздрогнула от голоса Джирайи, но послушно налила ему отёко саке, и пустила стопку по поверхности стола. Внимательно следила за тем, как она скользя, достигла края, где и перехватил её мужчина. Одним махом он опрокинул спиртное, и сел на диван. Вытянул свои длинные ноги, скрестил их в лодыжках, посмотрел на Цунаде.

— Зачем пришёл? — налила очередную порцию.

— Соскучился?

— Ты меня спрашиваешь? — весело спросила она.

— Я не знаю, что ты хочешь услышать, — улыбаясь во весь рот, Джирайя закинул руки за голову.

— Когда мы пропустили момент? — смотря в стол, Цунаде крутила отёко.

— Может, когда ты отказала ему, — потёр подбородок он.

— Ты думаешь, это всё из-за меня? — печально выдохнув, она выпила.

— Кто знает, — видя, что его женщина не настроена на шутки, продолжил серьёзно, — Цунаде, ты не виновата в том, что не любила его, — Джирайя пытался поймать её взгляд, но она смотрела куда угодно, но только не ему в глаза.

— Я помню, как разбила ему сердце, но не думаю, что это повлияло на него так сильно, чтобы начать мстить, — поджав губы, Цунаде наконец взглянула на него.

— Мы не знаем, что движет Орочимару, — пожал плечами мужчина, — может это и разбитое сердце, как ты выразилась, а может и желание власти.

— Власть... — с горечью хмыкнула она.

— Иди сюда, — Джирайя похлопал по сиденью рядом с собой.

Цунаде села на диван, и утонула в горячих объятиях мужчины, что долгое время добивался её внимания. И сейчас это было самое надёжное место для женщины, прикрыв глаза, она протяжно вздохнула. Джирайя гладил её по плечу, зарывшись носом в её волосы.

— Химе, — Орочимару застенчиво поглядывал на Цунаде, перекатываясь с пятки на носок, — я все хотел тебе сказать...

Цунаде в ожидании уставилась на своего сокомандника. Наблюдала за его несвойственным поведением. Молодой человек нервничал, теребил рукав хаори, что в последнее время начал носить всё чаще.

— Так что ты хотел?

— Я знаю, что ты до сих пор переживаешь после смерти Дана. И прошло уже больше двух лет со дня его смерти, и мне больно видеть тебя такой...

— Ору, можно ближе к делу? Ни к чему напоминать мне о...

— Да, прости. Ты мне очень дорога, и я хотел бы разделить с тобой твою боль, позволь мне быть ближе! — Орочимару прикоснулся к её тёплой руке, сжимая в своих чуть прохладных, с надеждой заглядывая ей в глаза.

Цунаде оцепенела от его слов, глаза уставились в одну точку. Отчаяние затопило сознание, не позволяя думать, боль разрывала грудную клетку мешая дышать. Острый комок скрёб горло.

— Химе? — не смело произнёс Орочимару.

Цунаде перевела свои пустые глаза на друга, взгляд бегал по его лицу, надеясь, что всё это шутка. Ей не хотелось ранить его. Но вот она стоит перед ним, и видит, что он серьёзен, и действительно ждёт от неё ответа.

— Нет, — наконец покачала она головой.

— Я знаю, что...

— Нет, Ору! — крикнула девушка, — Никогда!

Орочимару вздрогнул всем телом от яростного крика девушки, с которой хотел провести всю жизнь. Глаза постепенно теряли своё тепло, наполняясь колким холодом, почтительная поза превращалась горделивую. Подняв подбородок, смотря прямо в глаза, хищно ухмыльнулся.

— Хорошо, Цунаде, — её имя было произнесено ледяным тоном, что хлестнул девушку по натянутым нервам. Развернувшись, он неспешной походкой покинул ту, что разбила ему сердце на тысячи осколков, впившихся во все внутренние органы, заставляя кровоточить.

— Я не хотела терять ещё и друга, — тихо пробормотала Цунаде, выплывая из воспоминаний, — после смерти Наваки и Дана, вы с Ору остались единственной ниточкой, что держала меня в этом мире, — слёзы текли по её щекам, впитываясь в хаори Джирайи.

Мужчине было больно видеть Цунаде такой. Женщина редко позволяла себе такие слабости. Всегда держала эмоции в узде, не давая себе расслабиться. Он терялся в такие моменты, не знал, чем может помочь своей любимой, и просто оставался рядом и грел её в объятиях. Давал выплакать всю горечь и печаль, никогда не считал её слабой, и ей не позволял так думать.

— Спасибо, Джирайя, — взяв себя в руки, она подняла голову, смотря ему в глаза.

Рассматривая её заплаканное лицо, покрасневший нос, и припухшие глаза, он думал о том, что эта потрясающая женщина принадлежит только ему и душой и телом. Кончиками пальцев дотронулся до её губ, чуть оттянув нижнюю вниз, оголяя зубы, наклонился и впился жарким поцелуем. Цунаде откликнулась сразу, впуская его язык в свой рот.

С ним она отпускала себя, отдаваясь со всей страстью.

*

В доме была тишина, но горел свет на кухне. Сакура устало вздохнула и направилась к парням. Не говоря ни слова, упала на диван, прикрыла глаза. Ей было неудобно смотреть на Какаши, зная, что Рин или ребёнок могут погибнуть и скрывать это от друга было выше её сил. Но сжав челюсти, она напоминала себе, что возможно сможет помочь, если добудет разработки Орочимару.

Девушка размышляла о том, в каком из убежищ она сможет отыскать нужные ей сведения. Навряд ли он держал всё в одном месте. Успеет ли Сакура найти то, что нужно? Этот вопрос терзал её всё то время, что они с Цунаде провели в лаборатории.

— Сакура? — Обито сел на пол около дивана, протянул руку к её волосам, и чуть погладил.

— Всё в порядке, только устала, — прикрыв рукой глаза, пробормотала девушка.

— Где ты была?

— В лаборатории.

— Что ты там делала? — Какаши обеспокоено смотрел на подругу.

— А что можно делать в лаборатории? — тихо засмеялась Сакура.

— Поделишься?

— Врачебная тайна, — повернув голову к Какаши, Сакура озорно показала ему язык.

— Душ, еда? Или еда, душ?

— Ванна, бокал вина и сон, — девушка усмехнулась и пошла в ванную комнату.

— Мне одному кажется, что она что-то скрывает? — Обито переглянулся с Какаши.

— Нет, не кажется, определённо что-то случилось, — поджав губы, он смотрел на закрытую дверь.