Близость (2/2)
Только не отнимай.
Драко выдыхает в губы Грейнджер, вытягивает шею и снова целует, толкаясь языком в её рот. Она так мило постанывает, дышит мелко и стискивает бёдра на нём, что Малфой ещё сильнее поддаётся возбуждению. В штанах становится тесно, член изнывает от отсутствия прикосновений, и ему с каждой секундой тяжелее сдерживаться и тормозить.
— Тоже часть плана? — насмешливо говорит Драко и даёт ей пару секунд на передышку, разворачиваясь в направлении гостиной.
Гермиона бездумно кивает, готовая заплакать от переизбытка чувств. Она, как и большинство девочек, с детства верила в одну любовь на всю жизнь и, переживая предательство, думала, что второго раза не будет. Просто не случится по определению. Ничто не перебьёт того трепета, что она когда-то испытывала впервые. Той тяги, с которой так бешено хочется человека.
И чтобы её любили.
— Только я думала, что мы успеем посмотреть какой-нибудь фильм. — Гермиона трясётся, обхватывая его плечи, но от предвкушения мурашки по коже. Особенно когда Малфой хмыкает и улыбается.
— Тогда немного изменим последовательность. — Драко быстро осматривается в гостиной, мысленно отдавая должное широкому угловому дивану Грейнджер. Как бы не свихнуться от картинок в голове, где он перегибает Гермиону через мягкую спинку, оглаживает каждый позвонок и, стискивая ягодицы, толкается в неё до упора. Чёрт. Дерьмо. — М-м, блядь, я так тебя хочу.
Если и можно заставить сердце биться сильнее, то именно это с Гермионой и происходит. Грудная клетка кажется тесной для таких ударов, пускающих импульсы по каждому рёбрышку. Грейнджер облизывается и обхватывает щёки Малфоя, снова целуя и посасывая его нижнюю губу.
Пусть будет. Пусть случится прямо сейчас. Пожалуйста.
Драко гладит её бёдра, чуть давит, чтобы она его отпустила. Нагибается следом, будто ему недостаточно её рта, вздохов и стонов, когда она ластится и повторяет за ним движения. От этого и губы горят, и член пульсирует, что терпеть уже невозможно.
Малфой дёргает полы рубашки, стягивает с неё через голову, готовый взвыть от возбуждения. Кажется, единственная часть нижнего белья на Гермионе — трусики.
Он запал на самую красивую девушку в этом грёбаном мире, блядь.
Лёгкие сейчас лопнут от того, насколько глубоко Драко вздыхает и, скидывая пиджак, припадает к лакомым возбуждённым соскам. Те колют язык, но такие послушные, ребристые, а Гермиона от эмоций и ласки стягивает ему пальцами волосы. То ли хочет отнять его голову, то ли сильнее прижать к груди. Чёрт её разберёт, но Малфой постарается.
Грейнджер сглатывает, едва держась на ногах, благо позади угловая часть дивана. От восторга веки опускаются, а её пальцы пока безуспешно пытаются расстегнуть Драко ремень. Малфой терзает и мнёт её грудь, целует ключицы и захватывает ладонью часть шеи. Гермиону простреливает от его пронзительного взгляда, который от блеска радужки напоминает хмель. Точно Драко сильно пьян. Он проводит подушечкой большого пальца по её нижней губе, тянет вниз, и, прежде чем успевает отстраниться, Грейнджер обхватывает фалангу губами и проходится по шероховатой коже кончиком языка.
— Ты сводишь меня с ума. — Он следит за ней неотрывно, а сам тянется рукой к ширинке, пытаясь справиться со всем одной рукой.
Вместо того чтобы всецело концентрироваться на Гермионе, в голову Малфоя лезут дебильные мысли о том, как, сука, этот Нотт мог променять её на другую? И дело не в том, что его выбор пал на Паркинсон, а в том, что...
— Ты тоже...
Блядь, к чёрту.
Драко притягивает Грейнджер к себе, целуя глубоко и мокро, пока его ладони скользят по её талии и стягивают по бёдрам штаны вместе с бельём. Кожа ягодиц мягкая, нежная, так и хочется трогать, лапать... тискать, шлёпать... Отчего Малфой несдержанно стонет Гермионе в рот. Она еле дышит, гладит его плечи и постепенно расстёгивает рубашку. По наитию.
— Сделаешь кое-что для меня? — Он ласково трётся о её нос кончиком своего, и у Грейнджер заходится сердце от нежности. Она тут же кивает, хотя вряд ли адекватно соображает. Муть карих глаз так и кричит о похоти.
Чуть задирая подбородок, Драко крепко обхватывает её у тазовых косточек и разворачивает к себе спиной. Удерживает, не даёт упасть. Она, бедная, шатается, колени сгибаются, пока ладонь Малфоя не давит ей на поясницу и не заставляет опереться ладонями о часть дивана.
«Даже руки трясутся, господи».
Гермиона не ждёт от Драко ничего плохого, но едва не падает, когда холод между ног тает от его дыхания, а потом от горячего языка.
— Ох, господи-боже. — Она сильно прикусывает губу, ощущая поцелуи на ягодицах и его пальцы на влажных складочках.
Малфой проводит ребром ладони вдоль мокрой промежности, гладит и чуть потирает чувствительный клитор. Грейнджер упирается коленями в мягкий бортик, вот-вот полностью на него заберётся, потому что стоять не может.
Малфой избавляется от рубашки окончательно, стоит на коленях, обхватывая задницу Гермионы, и, кусая, оставляет поцелуи на её коже. По плечам мурашки от мысли, насколько она мокрая, насколько хочет его. До одури. Драко приспускает штаны и шелестит маленькой обёрткой презерватива. Шипит от удовольствия, раскатывая резинку и надрачивая себе, пока Гермиона с выдохом не опускается на локти.
— Какой фильм ты хотела посмотреть? — вдруг спрашивает Малфой, направляя себя и собирая головкой члена смазку. Размазывая вдоль её промежности и скользя стволом меж ягодиц.
«Какая разница? Ох, боже, особен-но... сейчас».
Гермиона виляет бёдрами, упирается лбом в мягкий диван и стискивает пальцы.
— Я не выбирала, — пищит она. — Согласна на любой, только сделай уже что-нибудь!
— У тебя очень хорошо получается контролировать себя, — выдыхает Драко, медленно втискиваясь во влагалище. — Но не сейчас.
— Ох, да, пожалуйста. — Грейнджер стискивает пальчики ног, но чем глубже он проникает, скользит в ней, задевая все чувствительные точки, тем меньше в ней остаётся кислорода и хочется задохнуться от наполненности и натяжения внизу живота.
Они почти одновременно дышат, а Драко увеличивает темп, ощущая, как она сжимает его член, чуть покачивая бёдрами. Он гладит её задницу, легко шлёпает, заставляя Гермиону вздёрнуть голову. Скользит пальцами вдоль позвоночника, поясницы и наблюдает с мазохистским упоением за тем, с каким ритмом он каждый раз скользит в ней. До упора. До пошлого сладкого хлюпанья между её ног. Рот наливается слюной от этой мысли. Ему так много всего хочется с ней. Точно на самом деле пробило не в их вторую встречу, а тогда ночью — от одного её сонного голоса в динамике мобильного.
Это невозможно.
— Др-драко! — Гермиона зовёт его и захлёбывается в стоне, пытаясь приподняться на руках, но он, слыша своё имя из её уст, резко толкается и нависает сверху.
Ближе.
— Да, милая? — От его голоса россыпью мурашки, дрожь по телу от соприкосновения с влажной кожей.
Грейнджер открывает рот, чтобы сказать то, что хочет, но лишь хапает воздух, чувствуя, как Малфой накрывает пальцами её пульсирующий клитор. Она на грани. По лезвию ножа. И до конца пути точно не дойдёт, рухнет прямо сейчас, если он так и продолжит ласкать её промежность.
Гермиона ощущает напряжённые мышцы руки Драко на талии, как он стискивает ладонью её набухшие половые губки и толкается глубже, кусая её плечо от переизбытка чувств. Она вскрикивает, кончая и сильнее прогибаясь в спине; Грейнджер прознает до кончиков пальцев, обволакивает самым настоящим взрывом по всему телу, делая ещё чувствительнее. Она тяжело дышит, утопая в слабости и лёгкости, ей так хочется пары секунд передышки. Короткой заминки. Но Драко продолжает двигаться, пульсируя в ней и заставляя стонать от наполненности.
— Ещё немного, — шепчет ей на ухо, чуть ли не рыча от удовлетворения и жара, с которым Гермиона стискивает его член. — Блядь!
Нереальная.
Драко не отпускает. Он нуждается в большем. Ещё. Точно подтверждение прошлым мыслям. Грейнджер селится в его голове с первой встречи и сейчас только сильнее приковывает к себе.
Если это действительно так, то Малфой в полнейшей заднице. Потому что это чувство не похоже на то, что он испытывал к Паркинсон.
Он целует Гермиону между лопаток, медленно поднимаясь, и замечает, как она поворачивает к нему голову:
— Останешься?
«Даже бульдозер не поможет меня отсюда вытащить».