3.12 (1/2)

Сумерки сгустились над городом, когда Матиас покинул временное пристанище, хлопнув дверью. Последние пару дней он провел в небольшом городишке ближе к восточной части континента. Взглянув на стремительно темнеющее небо, он обреченно вздохнул. Эверли словно сквозь землю провалилась. Он искал ее уже очень давно и порядком устал от этого. Не будет ли лучше послать все к черту и поселиться в каком-нибудь богом забытом месте, подобном тому, в котором он находился?

За последние два месяца он исследовал значительную часть континента. Приходилось бывать и на соседнем. И каждый раз, оказываясь в том или ином городе, он невольно задумывался: пересекутся ли они с Эверли еще когда-нибудь? Она, словно нарочно, удалялась от него.

Матиас зашел вглубь заброшенного квартала. Вокруг было уныло: забитые досками двери и окна обшарпанных зданий, некоторые из окон оказались разбиты. Они таращились на угрюмого Матиаса пустыми глазницами, словно мертвецы. В этой части города было особенно неуютно. Даже днем при свете солнца местные жители старались обходить этот квартал стороной: он был известен дурной славой. Тихое, печальное место — здесь нередко блуждали воры и бродяги. Россыпь битого стекла, грязь и клубы пыли дополняли удручающую картину. Между домами гулял ветер, завывая тоскливую мелодию. Матиас поежился, однако вовсе не от холода. В этой части города ощущалось какое-то незримое давление.

Стиснув зубы от отвращения, Матиас ускорил шаг к дороге. Он скользнул мимо деревьев, покрытых тонким слоем пыли. Воздух, сухой и терпкий, был пропитан ароматом увядающей травы, который будто бы въелся в самую кожу. Каждый шаг по сухой земле издавал характерный шелест. Матиас старался не смотреть по сторонам, но взгляд его невольно цеплялся за обломки веток, за искореженные стволы, словно природа сама пыталась его остановить, предупредить о чем-то зловещем, что таилось впереди.

Где-то вдалеке послышался девичий крик. На мгновение потеряв самообладание, Матиас замер на месте. Голос девушки, молодой и звонкий, словно крик раненой птицы, напомнил об Эверли. Только бы с ней все было в порядке. Матиас ощутил вдруг тяжелый ком в груди — растущее напряжение. Он не видел Эверли года два и отдал бы что угодно, лишь бы знать, что она в порядке. Пусть даже она не хочет больше знать его. Пусть даже их пути впредь не пересекутся. Он просто хотел убедиться, что его взбалмошная сестра по-прежнему жива.

Заметать за ней следы после ее чудовищных игр давненько не приходилось. Матиас потерял ее след, сбившись с пути. Обычно обоняние не подводило его. Однако в последнее время все было иначе. Поправив съехавший с плеча рюкзак, он двинулся по направлению к городским воротам, чьи крепкие каменные стены виднелись далеко впереди.

Он мог бы покинуть город позднее, с наступлением ночи. Чем меньше внимания он привлечет, тем лучше. Уж что-что, а прятаться он умеет. Даже если кто-то из задремавших сторожей у ворот заметит его, догнать не сумеет — навык быстрого перемещения у вампира в крови.

И все же дождаться наступления темноты оказалось хорошей идеей. Убедившись, что рюкзак надежно прилегает к спине, Матиас молниеносно взобрался на внутреннюю сторону ворот. Его движения были отточенными и бесшумными, словно скольжение тени по стене. Он прополз по каменной кладке, извиваясь, как змея, не издав ни звука. Лишь легкое шуршание ткани и едва слышный скрип камня под пальцами нарушали безмолвие. Пальцы его цепко искали выступы и зазоры, прокладывая путь вверх. Без малейшей заминки он достиг вершины ворот, а затем одним стремительным прыжком оказался на другой стороне. Погруженные в дремоту, двое неподвижных сторожей не обратили никакого внимания на бесшумное передвижение подозрительной фигуры, стремительно растворившейся в темноте.

Прибавив шагу, Матиас пошел прочь от города. Этот унылый печальный городок не вызывал желания остаться в нем подольше. Скитаясь по континенту в поисках сестры, Матиас видел множество подобных ему. До тех пор пока он не найдет Эверли, вряд ли сможет успокоиться и осесть в одном из таких городишек. Перспектива сохранять осторожность и не привлекать к себе излишнего внимания казалась не самой лучшей, однако Матиас был готов попробовать слиться с толпой обычных людей. Это определенно лучше, чем вечное скитание по обоим континентам в поисках идеальной жизни. Вот если бы он нашел место, где ему не пришлось бы так тщательно прятаться! К примеру, в одном из северных городов, где, по словам их с Эверли создателя, много таких, как он. Они беспрепятственно перемещаются по городу, никого не стесняясь. На первый взгляд это абсолютно невозможно, но так соблазнительно.

К слову о создателе. Матиас давно не слышал его зова, что звучал в голове всякий раз, когда он совершал какую-то оплошность. Первые несколько месяцев после обращения тот еще кое-как следил за своим «ребенком», приглядывая за ним на расстоянии. Однако это довольно быстро прекратилось. Порой Матиасу казалось, что создатель и вовсе забыл о нем, поручив его обучение Эверли. На нее он оказывал большее влияние. Причина этого оставалась неизвестна, впрочем, принимая во внимание влюбчивость Эверли, это было не удивительно. Матиас никогда не был настолько близок с сестрой, чтобы она доверяла ему сердечные тайны. Однако, учитывая ее юный возраст и отсутствие опыта общения с мужчинами, можно было предположить, что создатель несомненно очаровал ее. Может быть, ему что-то известно об Эверли?

До соседнего города оставалась всего пара сотен миль. За рассуждениями Матиас не заметил, как миновал большую часть пути. Ноги сами несли его вперед. По пути ему попалась река. Широкая и глубокая, идеальное место для привала. Скинув с плеч рюкзак, Матиас тяжело вздохнул, опустившись на поваленное дерево. Темная гладь воды, освещаемая тонким мерцанием луны и звезд, успокаивала. Краем уха Матиас уловил звуки негромкого всплеска воды. Он обернулся в сторону источника звука. В темной воде кто-то плескался. Замерев, Матиас сидел не шелохнувшись, боясь выдать свое местоположение.

Тем временем фигура, барахтающаяся в воде, приблизилась. Ею оказалась молодая девушка, невысокая и хрупкая, как тростинка. Она выпрямилась и, спотыкаясь, направилась к берегу. Матиас сидел меньше чем в десяти шагах от нее, без интереса наблюдая за осторожными движениями. Перепрыгнув лежащую на песке корягу, девушка ловко подхватила оставленное неподалеку платье, встряхнув им в воздухе. Тонкая нижняя сорочка, промокшая от речной воды, облепила девичью фигуру, однако Матиасу не было никакого дела до нее. Отжав волосы, незнакомка встряхнула им повторно и, казалось, только сейчас заметила присутствие незваного гостя.

— Ой, мамочки! — вырвалось у нее. Прижимая к себе платье, она испуганно попятилась в сторону.

— Не бойся. Я не причиню тебе вреда, — успокоил ее Матиас, не вставая с места.

Висевшая в небе луна частично освещала силуэт девушки. Ее испуганные глаза недоверчиво следили за Матиасом. На шее незнакомки висел серебряный крестик, поблескивающий в свете луны.

— Я не лгу, — твердо добавил Матиас. — Можешь одеваться.

Он равнодушно выдохнул, опустив голову. Можно было использовать на девушке гипноз ради собственного спокойствия, заставив ее убраться восвояси и позабыть о встрече с ним, однако в этом не было необходимости. Все еще скованная двусмысленностью ситуации, незнакомка юркнула в темноту ближе к кустам. Там она натянула на мокрую сорочку платье и, с недоверчивостью поглядывая на Матиаса, вышла из укрытия. Матиас и не думал глазеть на нее. Все его мысли занимала Эверли. Можно было воспользоваться существующей между ним и создателем связью и попробовать разузнать о местоположении сестры. Матиас никогда еще не пользовался такой возможностью и понятия не имел, что для этого нужно. Другое дело создавший его. Тому отследить местоположение своего «ребенка» было куда проще, нежели наоборот.

Девушка присела рядом на песок, переведя взгляд с задумчивого Матиаса на реку. Убедившись, что ей ничто не угрожает, она выглядела более расслабленной. Вдохнув свежий речной воздух, Матиас прикрыл глаза. Запах реки — сырости и прохлады — ударил в нос. Землистый, болотный. Этот запах Матиасу был неприятен. Другое дело — запах крови. Его источник находился в опасной сладостной близости. Девушка. Живая, горячая и совершенно беззащитная. Она могла бы стать его пропитанием на эту ночь, придать сил на несколько дней. Матиас украдкой наблюдал за ней, борясь с голосом совести. В иной ситуации он не стал бы поддаваться соблазну. Но не сейчас. Он был голоден. Очень голоден.

— Я часто прихожу сюда ночью, — воодушевленно сказала девушка, не обращая внимания на молчаливого компаньона. — Здесь спокойно и тихо. Мне нравится купаться ночью.

Она улыбнулась Матиасу, а после продолжила наслаждаться ночным спокойствием.

— Не боишься попасть в беду? — тихо спросил Матиас, игриво рассматривая незнакомку. Жажда росла с каждой минутой все больше, неприятно обжигая горло. Ему нужна подпитка. И как можно скорее.

Девушка пожала плечами.

— Я здесь выросла, знаю эти места. Каждый куст, каждое дерево. Именно ночью здесь особенно спокойно. Нет любопытных зевак.

Она сказала что-то еще. Глаза девушки поблескивали в темноте, а длинные волнистые волосы роскошным водопадом спускались по плечам. Тонкая манящая кожа на шее притягивала взгляд. Матиаса не волновала болтовня девушки, он совершенно ее не слушал. Мягко, подобно затаившемуся хищнику, он переместился поближе к незнакомке.

Необузданное желание поскорее утолить жажду одолело его, и, поддавшись древним инстинктам, он накинулся на девушку, придавливая ее к песку. Та вскрикнула от неожиданности. Зажав ей рот ладонью, Матиас как обезумевший вонзился зубами в шею. Он не был так ненасытен со своими жертвами прежде. Однако одолевший его голод оказался сильнее сострадания. Ухватив поудобнее все еще сопротивляющуюся жертву, Матиас продолжал вгрызаться в ее горло подобно изголодавшемуся зверю. Вкус человеческой крови — живой, теплой, жгучей — хлынул в рот, пробуждая дремавшие в нем самые низменные чувства. Правила охоты требовали от него вовремя остановиться, однако он не мог этого сделать. Он не чувствовал ничего: ни настойчивых стуков маленьких кулачков по лопаткам, ни собственных слез, заливающих лицо. Только вкус чужой догорающей жизни, которую он бесчеловечно отбирал у случайной жертвы. Эверли бы это точно понравилось. Поступать с людьми так же жестоко и низко, как обычно делала она.

А потом все силуэты перед глазами Матиаса смешались в единое неразличимое месиво. Он поддался хищному зову, овладевшему им, совершенно забыв про осторожность и здравый смысл. Вскинув глаза к звездному небу, он жадно делал последние глотки. Девушка больше не сопротивлялась. Ее обмякшее тело повисло в руках Матиаса, голова запрокинулась, а глаза, сделавшиеся стеклянными, оставались широко раскрыты. Опустив бездыханное тело на песок, Матиас всхлипнул, как ребенок. Подняв полные слез глаза к небу, он что есть силы сжал зубы и, не выдержав, взвыл в черную пустоту. Он ненавидел себя за содеянное. Чего он точно никогда бы не пожелал, так это становиться безжалостным убийцей, не ценящим чужую жизнь. Но сегодняшняя охота несомненно сделала его таким.

Он услышал легкие шаги за спиной. Кого еще, черт возьми, принесло так не вовремя? Испугавшись, Матиас обернулся и замер от неожиданности. Вот уж его он точно не ожидал увидеть.

— Ты? — ахнул он, совершенно растерянный. — Но… как ты нашел меня?

Мужчина, стоящий за его спиной, усмехнулся. По прошествии времени узнать его не составило труда. Пронзительные синие глаза, надменный взгляд, расправленные плечи. И абсолютная холодность в глазах, отличающая его от других.

— Ты забыл о моих возможностях, Матиас. В конце концов, я тебя создал и могу найти тебя, куда бы ты ни пошел.

Матиас словно врос ногами в землю. Ему понадобилось время, чтобы прийти в себя.

— Не думал, что когда-нибудь встречу тебя вновь, — признался он, отходя от шока. — Создатель.

— Я предпочитаю обращение к себе по имени, — мягко поправил его Августо, подходя ближе. — Ты забыл?

Матиас покачал головой. Нет, он не забыл, хотя и предпочел бы не вспоминать это имя. Оно напоминало о том дне, когда он перестал быть человеком. О том дне, когда он навсегда забыл, что такое душевный покой, сон и безмятежность. О том дне, когда он потерял прежнюю Эверли.

— Вижу, заметать следы после охоты ты так и не научился, — с издевкой в голосе произнес Августо, кивнув в сторону убитой девушки. Она по-прежнему лежала на песке, частично освещенная луной.

— Я… сделал это совсем недавно, — объяснил Матиас, чувствуя себя нашкодившим ребенком, отчитываемым родителем, — еще не успел.

И все же как вовремя появился Августо, как будто и правда знал, где искать одного из своих новорожденных. А может быть, он все это время был неподалеку и специально выжидал возможности показаться на глаза?

Обойдя Матиаса, Августо присел перед мертвой девушкой, внимательно осматривая ее. В его глазах сверкнул блеск злорадства, а губы тронула презрительная улыбка. Нет, ему было не жаль убитую. Наоборот, он словно наслаждался увиденным. Развернув голову несчастной, он с интересом рассматривал следы глубокого и жестокого укуса на ее шее.

— Ты настолько был голоден, что не смог остановиться, пока не выпил ее всю? — засмеялся он.

На мгновение Матиасу показалось, что Августо ругает его. Но он ошибся. Все было как раз наоборот. Достаточно было взглянуть на его довольное лицо и откровенно смеющиеся глаза. Он был доволен, и это пугало до дрожи в теле.

— Почему ты не приходил раньше? — решился спросить Матиас. — Пропадаешь больше чем на год, ничего не говоришь о себе. Где ты был все это время и где Эверли?

— У меня не было возможности прийти раньше, — ответил Августо, поднимаясь с колен. — Но я никогда не забывал о вас с Эверли. Она знала, где я. От вас с ней я никогда не прятался.

— Почему ты говоришь о ней в прошедшем времени? Что с ней? — испугался Матиас. А потом его посетила страшная догадка. — Она… мертва?

— Теперь да.

Их взгляды пересеклись, и Матиас заметил в глазах Августо что-то похожее на досаду. Матиас пошатнулся, едва не рухнув на землю от шока. Он отказывался верить в услышанное. Эверли. Его родная сестра мертва? Нет, этого просто быть не может. Да, он в который раз исследовал бесконечное множество городов в надежде отыскать ее запах хоть где-то. Но нигде на обоих континентах, в какой бы точке земного шара он ни оказывался, обнаружить аромат Эверли не получалось. Даже крохотную ускользающую дымку.

Совершенно уставший от этого и не понимающий причин, Матиас объяснял себе отсутствие этого аромата тем, что он просто не успевает достигнуть временного пристанища Эверли — настолько быстро она перемещается, не задерживаясь во встречающихся по пути городах надолго. Кто бы мог подумать! Совсем недавно он вспоминал сестру, надеясь ее увидеть и постараться помириться с ней. Ведь что бы ни произошло между ними в прошлом, Эверли была и оставалась для Матиаса единственным родным человеком. Он совершенно не представлял, что с ней может случиться что-то ужасное. Тем более теперь, когда они оба стали практически неуязвимы.

Колени его подкосились, и он рухнул на землю, уткнувшись ими в грязный речной песок. А после вновь подскочил, резко дернувшись куда-то в сторону. Грудь сдавило от переполняющих эмоций. Тряся головой, он в конце концов подскочил к сохраняющему хладнокровное спокойствие Августо, вцепившись в воротник его одежды, и, лихорадочно сжав его, забормотал:

— Этого не может быть! Ты лжешь!

— Не лгу. Эверли мертва, — сухо ответил тот, ухватив Матиаса за запястья и резким движением отталкивая от себя.

— Но почему это произошло? Как?

— Ее уничтожил Первородный.

Зажмурившись, Матиас покачал головой. Всему этому должно быть разумное объяснение.

— За что? Что она сделала? И почему ты не помог ей?

— Я расскажу тебе обо всем. Только успокойся. Возьми себя в руки.

Это было сложнее, чем казалось. У Матиаса было столько вопросов. Он жаждал ответов — и желал получить их немедленно. Во что бы ни вляпалась Эверли, что бы ни натворила, уничтожения она точно не заслуживала. Матиас знал о силе и способностях Первородного по рассказам Августо. Голова гудела, а сердце ныло от боли. Эверли. Бедная Эверли, толком не познавшая жизни. Нет, Матиас не забыл, насколько жестокой могла быть его сестра к людям. Однако верить родным, как и в их правоту, свойственно всем до единого, и Матиас не был исключением. Он взглянул вверх, на яркие звезды в небе.

Сегодняшней ночью красота ночного неба была особенно волшебна. Матиас нередко любовался им. Но именно сегодня яркие далекие звезды напомнили ему о сестре. Они были так же далеки и недосягаемы, как и Эверли на протяжении этих двух лет. Каждая из мерцающих на небе точек сверкала так же ярко, как и глаза Эверли. Матиас вдруг почувствовал себя потерянным в этой безграничной темноте, словно крошечная пылинка в огромном мире. Он вспомнил их с Эверли детские годы. Сестра тогда была совсем ребенком, наивным и верящим в добро. Возможно, не встреть она вампира, смогла бы сохранить в себе эту светлую наивность и доброту. Если бы не столь резкая трансформация в кровожадное чудовище, не знающее жалости. Матиас вздохнул. Перед глазами предстало улыбающееся лицо сестры. Он должен был предвидеть ее незавидную судьбу. Ведь Эверли было всего шестнадцать. Он значительно старше и опытнее. Родители вверили ему сестру, пока та не сбежала однажды из дома. Если бы он только нашел ее раньше, то непременно направил на праведный путь, помог отыскать глубоко в душе остатки юношеской легкости и доброты, которую Эверли растеряла, взрослея.

Уверенная хватка за плечо заставила его обратить внимание на Августо. Тот был подозрительно спокоен. Его взгляд не выражал абсолютно ничего. Полное безразличие к кончине своей подопечной. «Интересно, сожалеет ли он о смерти Эверли?» — задумался Матиас, наблюдая за тем, как Августо прячет труп умершей девушки, заходя в воду. К тому времени, как ее найдут, они будут далеко отсюда. Мысли об Эверли терзали сердце, так, словно он снова сделался человеком. Наихудшую боль причиняло тяжкое воспоминание об их ссоре перед вынужденным расставанием.

В конце концов, никем не замеченные, они вдвоем покинули берег реки, переместившись на вершину одного из холмов. Здесь Матиас попросил создателя оставить его одного, позволив отгоревать по сестре. Тот не стал возражать.

— Я найду тебя, когда ты мне понадобишься, — прошептал Августо, склонившись над ухом Матиаса, щекоча холодную кожу волосами. — Это произойдет быстрее, чем ты думаешь.

Спросить, о чем он толкует, не было ни сил, ни желания. Едва Августо покинул холм, Матиас упал на прохладную траву и, закрыв лицо руками, дал волю слезам. Он проплакал почти до рассвета, лихорадочно стуча по холодной земле кулаком. Стоило первым лучам солнца попасть на кожу, Матиас вспомнил про оставленный в рюкзаке у реки плащ. Вмиг спустившись, он натянул на плечи спасительный плащ, закинул на плечо рюкзак и отправился прочь со злосчастного берега.

***

Первые несколько дней после предложения руки и сердца все произошедшее казалось Виллему сном. Это определенно происходит не с ним. Сперва отдельная комната, затем приставленная к нему для помощи Алисия (с ней он нашел общий язык быстрее, нежели с Карой), освобождение и, самое главное, предложение вступить в брак. Последнее казалось немыслимым особенно. Но чем чаще он оставался с Ховардом наедине, тем все больше убеждался в твердости его намерений. Скорого ответа Ховард не требовал, но и затягивать с ним было бессмысленно.

Прокручивая раз за разом в голове их разговоры, Вилли пытался найти хоть долю сомнения в словах Ховарда. Убедиться в его искренности помогали поступки. К примеру, тот ничего и слышать не хотел о новой метке. В ней не было больше никакого смысла. Чтобы убедить Вилли, что больше ему доверяет, Ховард позволил ему беспрепятственно посещать Сенджевилль без сопровождения.

Однажды после полудня Вилли обнаружил на своей кровати новую одежду: рубашку, брюки, жилет и камзол. Вошедшая Алисия, любезно предложившая помощь, застала его растерянным, застывшим у кровати.

— Что это? — воскликнул Вилли.

— Новая одежда, — пояснила Алисия, подойдя ближе.

— Вижу. Откуда она? Кто распорядился?

— Его Величество. Что-то не так, Вилли?