Глава анти26. Не слышать! (1/2)
Его тело — чёрное с рыжим пятно, слегка замыленное цензурой, чтоб не напугать чернь. Одинокое тело, замёрзшее, покинутое своим господином. «Вероятно, ещё одна жертва загадочного группового самоубийства… Приезжий… Никакого телефона, никаких улик»
…Никаких улик, повторял Кобра, бродя вокруг выдохшегося Зря-Чьего, который сидел на полу, безостановочно прокручивая в пальцах бусины в бородке. Промятое кресло заняли двое знакомых Кобры и Енле — девчонка по имени Диез Ирае, в фиолетовой шляпе и с багровой помадой на губах, а с ней её парень. Я избегала на них смотреть, потому что они постоянно сосали из одной бутылки «Кулер», словно чернь подзаборная, и вставляли нелепые слова соболезнований.
Мы собрались у Кобры дома, в съёмной комнатушке коммуналки. В коридоре переругивались, за стеной играло чьё-то радио, и вдруг — до мурашек по коже — песня:
«Голос мой, не кричи — лучше тебе не знать, как пустота звучит…»
Телефон не нашли. Енле не просто так перестал откликаться, а выкинул аппарат или разбил. Значит, он был готов к тому, что умрёт? Или просто взбесился? Или…
Кобра ходил кругами, повторяя:
— Я же ему говорил, что добровольная смерть не для нас, а для черни, хоть медленная порошковая, хоть любая другая, наша роль наслаждаться этим крахом и гниением, петь и танцевать, я же ему говорил…
— Слышьте, а разве служителю смерти не полагается иммунитет или чёта такое? — спросил невпопад парень с кресла. Ирае пихнула его в бок, чтобы заткнулся.
— Лисик не мог себя убить, — проговорила я совсем негромко, но Кобра услышал и остановился.
— Думаешь?
— Уверена. Больше похоже на то, что он просто хотел выйти из игры. Телефон он выкинул, наверное, чтобы мы не названивали.
— Тогда что это… Несчастный случай?
Зря-Чей перестал теребить косу. Повисло молчание. Только радио играло за стенкой, да парень Ирае булькал пойлом, не врубаясь в ужас момента.
— Несчастный случай, — повторила я. — Ему очень, очень сильно не повезло.
Вот тогда Зря-Чей поднялся с пола, бессвязно на нас наорал и, шарахнув дверью, исчез.
Через некоторое время Ирае скомкано произнесла несколько жалостливых фраз, после чего они с парнем тоже ушли. Отправились, типа, в общагу универа, чтобы через коменданта оповестить родителей Енле. Его семью! Бред! Да, конечно, у него нормальные родаки, абсолютно всё позволяли — не то, что мне.
Однако… Настоящей семьёй Енле были мы.
Ничего она не понимает, эта Ирае, как бы ни пыталась казаться одной из нас. Если бы поняла, ей бы резко не до бытовухи стало — так чудовищна истина, приоткрытая мной.
С Лисиком не мог произойти несчастный случай, в принципе не мог. До сих пор сам Фатум, создавая полезные делу вероятности, оберегал нас. Зря-Чей лучше всех в этом разбирается, он моментально всё понял.
Фатум попросту убил нашего бедного, смешного, хитроокого Енле. Убил, когда тот решил действовать по-настоящему своевольно.
«Наша воля есть воля самой Бездны», говорил когда-то Глеб. Прав он был, но прав наоборот. Мы вели себя так, будто величайшая сила поддерживает наши затеи и безумства, но на самом деле она желала одного: чтоб мы безумствовали для неё. Наша собственная воля нафиг не сдалась Бездне.
Мы думали, что Фатум, создавая удачные декорации, раскрывает наши личности в совершенстве. Но если Бездне плевать на нашу волю, то плевать и на личность. Я так наслаждалась ролью! Думала, что моя роль — и есть подлинная я! Стыдно, будто обокрали в троллейбусе.
Мы доверяли тебе, Праматерь, у нас никого не было ближе и важнее тебя. У нас по-прежнему не остаётся никого, кроме тебя, убийца. Иной дороги, кроме Фатума — нет.
Где теперь Зря-Чей, я не знаю, ему не дозвониться и не дописаться. Фиолетовую Шляпу с её унылым приятелем я тоже больше не видела, но об этих скучать не буду. В других городах ещё много наших: Алиса, Непознаваемый, Эфа Дабойя, далеко на севере — Ёшкин, ну и всякие там разные кадры. Ни с кем из них наш глазастый шаман больше не связывался.
Я презираю Зря-Чьего теперь: он струсил, да ещё ни словом не обмолвился нашим соратникам о том, что перед Бездной слаб каждый. Он так воспевал любовь к ней, но боится признать, что ответной любви не существует.
Выходит, изо всей стаи только я целиком понимаю, что произошло.
В эфире моих подписок — траурная тишина, никто не постит своих стихов и песен, только обрывчатые:
«ужас…»
«страшно.пусто.очень»
«Это тот парень, который у нас на осенней ролёвке играл Маэглина? Ну и ну… Весёлый такой…»