Хрупкое равновесие (2/2)

— Нет, — он покачал головой. — Но, если ты позволишь, я буду рядом.

Ёджон снова замолчала. Её сердце билось неровно – слишком быстро, слишком тревожно.

— Чимин… — она сглотнула. — Если вдруг… если вдруг я не смогу?..

Он посмотрел прямо в её глаза.

— Тогда я буду рядом до тех пор, пока ты не сможешь.

Ёджон отвела взгляд. Снова это чувство – непонятное, пугающее.

— Мне страшно.

Чимин кивнул.

— Это нормально.

Он хотел сказать больше, но внезапно дверь в палату открылась, и на пороге появился Чонгук. Его взгляд сначала метнулся к Ёджон, а потом к их рукам.

— Вам нужно отдохнуть, — сказал он ровным голосом, но в глазах читалось беспокойство.

Чимин почувствовал, как Ёджон напряглась. Она не была готова к разговорам, к вниманию, к чему-либо ещё.

— Тогда я ненадолго выйду, — сказал Чимин, чувствуя, что ей нужно время наедине с братом.

Он осторожно убрал руку, но, к его удивлению, в последний момент Ёджон сама чуть сжала его пальцы – словно не хотела, чтобы он уходил. Это длилось всего секунду, но Чимин это заметил.

Он не сказал ничего. Только кивнул ей и вышел, оставив Ёджон и Чонгука одних.

Как только дверь за Чимином закрылась, комната погрузилась в напряжённую тишину. Чонгук медленно подошёл ближе, но держал расстояние.

Ёджон не смотрела на него, уставившись в одеяло, сжав пальцы в кулаки.

— Ты в порядке? — наконец спросил он.

Она знала, что этот вопрос формальный. Он видел её состояние, видел, что она не в порядке.

— Что тебе нужно? — её голос был ровным, но пустым.

Чонгук вздохнул.

— Я хочу, чтобы ты знала: я больше не собираюсь делать вид, что мне всё равно.

Она сжала зубы.

— Тебе не нужно ничего делать.

— Нужно, — твёрдо сказал он. — Ты моя сестра.

Ёджон горько усмехнулась, но даже не подняла головы.

— Слишком поздно.

Чонгук напрягся.

— Я знаю… — он провёл рукой по волосам, нахмурившись. — Я знаю, что всё, что я говорил и делал раньше, было неправильным. Я злюсь на себя за это.

Она ничего не ответила.

— Мне плевать, насколько поздно, — продолжил он. — Я не уйду.

Ёджон чуть вздрогнула, и Чонгук это заметил.

— Почему это пугает тебя?

Она резко подняла на него взгляд, и Чонгук увидел в её глазах не только усталость, но и страх.

— Потому что никто ещё не оставался.

Чонгук сжал кулаки.

— Теперь всё будет иначе.

Она хотела ему верить. Но могла ли?..

За дверью

Чимин стоял, прислонившись к стене, слушая отрывки их разговора. В его груди всё сжималось.

То, как Ёджон говорила. То, как она не верила.

Он сжал кулаки.

Если она не могла поверить им сейчас — значит, им придётся доказать.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Ёджон откинулась на подушки, закрывая глаза, как будто отстраняясь от реальности.

Чонгук всё ещё стоял рядом, но теперь его руки были в карманах, а взгляд напряжённый.

— Я не жду, что ты простишь меня, — наконец сказал он.

Ёджон молчала.

— И даже не жду, что ты примешь мою помощь.

Она тяжело вздохнула, но не открыла глаз.

— Тогда зачем ты здесь?

— Потому что я не могу оставить тебя.

Она слабо усмехнулась.

— Ты уже оставлял.

— Я был дураком.

— Был?

Чонгук нахмурился.

— Ты не веришь, что я изменился?

Она наконец посмотрела на него.

— Я не верю, что люди меняются.

Он глубоко вдохнул.

— Тогда мне придётся доказать тебе обратное.

Она не ответила, просто отвернулась к окну.

За дверью Чимин закрыл глаза, слушая этот разговор. В нём всё бурлило — злость, вина, боль.

Она не верит. Не верит в перемены.

И он понимал почему.

Но это не значило, что он оставит всё как есть.