Глава 12. Первое Рождество (1/2)

К возвращению девочек гостиная уже полнилась восторженными возгласами и поздравлениями. Команда по квиддичу громко улюлюкала, тиская любимого младшенького, а группа гордых второкурсников за скромную плату делилась информацией о талантливом однокласснике. Даже Вайолет, всегда строгая и чётко следовавшая установленным правилам, сейчас наблюдала за шумными гуляниями с довольной улыбкой.

Мира неловко поёжилась. В её душе, яростно борясь за первенство, сражались два противоположных чувства: желание присоединиться к общему восторгу по поводу победы Эллиота и зревшее где-то внутри острое беспокойство за исчезнувшего после дуэли Реддла. Оба мальчика были достаточно дороги Громовой, чтобы не оставаться равнодушной, но сделать выбор в такой неудобной ситуации было практически невозможно. И потому, решив плыть по течению, Мира предоставила его непоколебимой Кинхейвен, которая с игривым предвкушением уже утягивала её в самый разгар веселья.

— Благодаря нашему юному гению Слизерин ушёл в отрыв от остальных факультетов ещё на добрые пятьдесят очков! — торжественно провозгласил Кеннет Яксли, старший брат Лиззи и по совместительству капитан квиддичной команды. — И в честь этого события мы с нашей многоуважаемой старостой собираемся устроить здесь завтра небольшое мероприятие. О подробностях пока рассказывать не будем, но советую не опаздывать! Особенно это касается младшекурсников!

Селвин, тихо вздохнув, утвердительно кивнула. Гостиная тут же взорвалась аплодисментами и вдохновлёнными вскриками предвкушавших празднование школьников. Мердок и Уилморт, два слизеринских охотника, с громким пением подхватили Эллиота и подкинули в воздух:

— Могучая сила и зоркий глаз – пробил охотников сладостный час! Где нужны ловкость и точный пас – хороший охотник справится в раз! Пусть плачет вратарь другой команды, ведь трио охотников идёт рвать ему гланды! На кол забивщиков, к троллю ловца – наши охотники всех лучше всегда!

Смех и поддержка остальных ребят перемешались с шутливо-недовольными возгласами членов квиддичной команды: Кеннет на правах капитана и забивщика отвешивал смельчакам дружеские подзатыльники, Винки Крокетт, шустрая ловец-третьегодка, с каким-то особым удовольствием щипала Силя Мердока за предплечья, а Кевин Гилмор и Леман Мерсер, второй забивщик и вратарь, с хитрющими ухмылками нашёптывали что-то, взмахивая палочками. Атмосфера искреннего веселья и дружелюбия редко вспыхивала в комнатах Слизерина, но горела достаточно ярко, чтобы наполнить сердца своих студентов нежной теплотой. Мира, не сдерживая более улыбку, запела вслед за разбушевавшимися ребятами. Сегодня их факультет снова показал себя с лучшей стороны. И это было только начало.

После суеты праздничного вечера большинство школьников нехотя разбрелось по своим спальням. Рухнув от накопившейся за день усталости в мягкую постель, Мирослава громко вздохнула. Шум дыхания эхом разошёлся по стенам просторной комнаты, словно шелест усиливавшегося в последнее время настоящего зимнего ветра. В спальню вернулись лишь она и Мередит, на лице которой так и читалось желание поскорее забраться под одеяло. Однако Кинхейвен, игнорируя сонливость, с грацией кошки вдруг запрыгнула на громовскую кровать. Мира, в это время снова погрузившаяся в размышления о невесть куда пропавшем Реддле, вздрогнула от неожиданности.

— О чём думаешь? — повседневно поинтересовалась подруга, плюхнувшись рядом на пышные подушки. Громова пожала плечами.

— Да так, о разном. Столько всего случилось за это время. Даже не верится, что прошло уже больше трёх месяцев с начала учёбы.

— Вот уж точно. — Мередит задумчиво вгляделась в складки тёмно-зелёного балдахина, украшенного изящной серебряной вышивкой. — Пребывание здесь порой кажется мне настоящим сном. Пусть папа и рассказывал о Хогвартсе, реальность оказалась намного лучше. Хотя, признаться честно, предрассудки о Слизерине всё же сумели подпортить первое впечатление…

— Предрассудки? — удивилась Мира, в порыве любопытства приподнимаясь на локте.

— Ты ведь и сама наверняка заметила, что на нашем факультете хватает заносчивых идиотов и откровенных снобов, — тихо хихикнула Кинхейвен, инстинктивно посмотрев в сторону незакрытой двери. — Слизерин славится тем, что старается принимать в свою семью только чистокровных аристократов или потомков особо выдающихся волшебников. И обе эти категории явно не стремятся занять первое место по простоте в общении. Впрочем, всё не так уж и плохо. — Она мечтательно прикрыла глаза. — Даже среди этой псевдоаристократии можно встретить по-настоящему хороших людей. Кого-то вроде тебя, к примеру.

Громова весело рассмеялась.

— Я рада, что ты считаешь меня хорошим человеком, — с улыбкой ответила она, обняв лежавшую рядом подругу. — Хотя, думаю, ты всё же ошибаешься насчёт остальных ребят. Они ведь не виноваты, что родились в таких семьях. А мы всегда можем помочь им взглянуть на мир не только через призму их родителей.

— Никак не перестану удивляться, какая же ты ещё наивная и невинная, — хихикнула Мередит. — Но, может, ты и права. Мы ведь тоже не виноваты в том, что один из наших родителей – магл, верно?

Тихий разговор в полумраке освещаемой лишь несколькими светильниками спальни сливался с мерным плеском озёрной воды, легко покачивающейся за большими панорамными окнами. Почти уснувшая под собственный шёпот Громова мигом взбодрилась, когда Мередит, вдруг как-то игриво улыбнувшись, задала очередной мучавший её вопрос:

— Слушай, а что ты думаешь об Эллиоте?

Мира на мгновение совершенно растерялась. Она никогда не размышляла об это хоть сколько-нибудь серьёзно и не была готова так быстро ответить.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто мне показалось, — сверкнула глазами подруга, — что наш чемпион как-то выделяет тебя среди остальных. В лучшем смысле этого слова.

— «Выделяет»? — Громова с сомнением нахмурилась. — Ты явно надумываешь лишнего. Эллиот со всеми очень вежливый и дружелюбный. К тому же мы не так уж и часто общаемся, чтобы даже друзьями называться.

— Однако сомневаюсь, что он всем своим знакомым раздаёт цветы, — ухмыльнулась Мередит, кивнув на стоявшую в стакане золотистую розу. — Это не к тому, что я на что-то там намекаю. Просто было бы неплохо заиметь хорошую поддержку в его лице. Трэверс – фигура довольно заметная. Да и он сам вполне очевидно тянется к общению с тобой.

Мысль о том, чтобы улучшить отношения с Эллиотом, не раз посещала голову Громовой. И речь была совсем не о выгоде, которую могла предоставить дружба с перспективным студентом, чьи оценки и успехи в квиддиче способствовали победе Слизерина в соревновании между факультетами. Просто Трэверс действительно казался Мире очень интересным человеком, за которым хочется следовать и у которого стоит поучиться. И это проклятое чувство стыда… Не веди она себя как оглушённый проклятьями тролль при каждой их встрече, всё давно могло сложится более благоприятном образом. Но дикая неловкость, которую привносил в душу Громовой добродушный Эллиот, каждый раз лишала её здравого рассудка.

— В общем, постарайся хотя бы немного подумать о моих словах, — зевнула Кинхейвен, потягиваясь и поднимаясь с постели. — Уверена, из вас бы вышел отличный тандем.

Подруга, полусонно шаркая, побрела к своей кровати, а Мира погрузилась в болото ещё более смешанных чувств. Уже взрослой она явно оставалась на стороне Трэверса, игнорируя факт его очевидной жестокости. Значило ли это, что их дружба оказалась достаточно крепкой, чтобы продержаться столько лет, не взирая на обстоятельства?

Где-то в душе Мирославы крохотным угольком затлела надежда: если она достаточно постарается, то сможет во всём разобраться и принять правильное решение, которое положительным образом скажется на всех. Семья Громовых всегда была известна своей справедливостью и мудростью, и Мира докажет, что не зря является наследницей этой фамилии.

— Вы пропустили самое веселье, — с порога заявила Лиззи, грациозно вплывая в спальню вместе с Белиндой. — Винки проиграла в споре моему брату и теперь вынуждена участвовать в подготовке к Рождеству. Они чуть не подрались, решая, кто из них будет помогать с украшениями на праздничных ёлках.

— Разве Рождество не через две недели? — с недоумением спросила Громова, отзываясь на голоса соседок по комнате. — Или в Хогвартсе начинают подготовку заранее?

Девочки удивлённо переглянулись.

— А ты не знала? — подняла брови Джейбез. — Оно уже через три дня. Послезавтра все разъедутся по домам, чтобы отметить праздники с семьёй. В Советах не так?

Мира взволнованно округлила глаза. За три года, проведённых в Лондоне, Демид ни разу не упоминал о местных обычаях, не говоря уже о том, чтобы устраивать в их съёмном доме хоть какие-то торжества. Разумеется, Мирослава видела, как за окном радостно суетятся горожане, закупаясь подарками или распевая праздничные песни. Но для неё, выросшей в советской семье, это казалось самой обычной подготовкой к Новому году. Так откуда ей было знать об английских традициях?

— Ну, что насчёт тебя? — Лиззи вопросительно качнула головой. — Уедешь или останешься в замке на каникулы?

— Я… — Мира в растерянности посмотрела на одноклассниц. — Я останусь… наверное. Мы с дядей ни о чём таком не договаривались. Не думаю, что он будет ждать меня на праздники.

— Хорошо, — кивнула Яксли, направляясь к своей постели. — Тогда постарайся не натворить дел за это время. О, и не позволяй другим девочкам заходить в нашу спальню. Не хочу, чтобы кто-то трогал мои вещи.

Вскоре комната наполнилась ровным посапыванием соседок, быстро погрузившихся в долгожданный сон. И только Громова, теперь окончательно лишившись какой-либо сонливости, беспокойно ворочалась в кровати. Бесконечный поток мыслей, образов и идей звучал в голове жуткой какофонией, пока Мира, чертыхнувшись про себя всеми известными бранными словами, не решила отправиться в гостиную, надеясь, что треск каминных дров поможет ей наконец расслабиться.

В приглушённом свете, однако, виднелась ещё одна непокорённая сном фигура. Тёмная макушка едва выглядывала из-за спинки кресла, мягко подсвечиваясь слабым сиянием пламени. Рыжеватые блики, плавно скользя по чёрным прядям, делали их похожими на покоившиеся в камине угли. Со странным успокоением Громова поняла, что её напарником по несчастью оказался Том, видимо, тоже не сумевший уснуть после полного новых впечатлений дня. Где-то в груди затрепыхалось желание поговорить, но слова отказывались вылетать изо рта. Что она должна ему сказать? Как правильно начать разговор, чтобы Реддл, сейчас явно желавший побыть в одиночестве, не вернулся в спальню с ещё большим разочарованием и обидой?

Том, почувствовав присутствие ещё одного человека в комнате, нерешительно перегнулся через подлокотник и осмотрел незваную гостью. В его глазах, сейчас прикрытых тенью, словно мягкой вуалью, не было и намёка на радость от встречи. Лишь усталость и холодное разочарование.

— Тоже не спится? — неловко поинтересовалась Мира, переступив с ноги на ногу.

— Угу, — равнодушно хмыкнул Том, возвращаясь к созерцанию огненного танца. Громова поёжилась. Диалог обещал быть не из простых.

— Ты хорошо показал себя сегодня. Было круто.

Попытка подбодрить оказалась совершенным провалом. Увидев, как бледные руки застывают в напряжении, Мира тут же пожалела о сказанном. Касаться темы поединка ей абсолютно точно не следовало.

— Девочки рассказали, что скоро в Англии празднуется Рождество… — Пытаясь перевести тему, она осторожно присела в соседнее кресло. — У нас в Союзе такого нет. Ну, на официальном уровне. Хотя мои родители… — Мира запнулась и мельком взглянула на Реддла, опасаясь его реакции. На лице Тома, впрочем, не было даже тени эмоций. — Мы отмечали Рождество, когда я была совсем маленькой, но подробностей, конечно, я уже не помню. А дядя вот совершенно против такого. Для него всё, что касается религии, является беспросветной чушью и насмехательством над магическим миром. Поэтому…

Монолог, не вызывавший в товарище никакого интереса, с каждой секундой становился всё более и более неловким, пока Громова не замолчала совсем, прервавшись на полуслове. Было то намеренно или нет, но Том, казалось, и не пытался вслушиваться в её речь, полностью сосредоточившись на завораживающих движениях редких языков пламени. Тихо вздохнув, Мира решилась на последнюю попытку:

— Многие ребята собираются уехать домой на каникулы. А что насчёт тебя?

Неожиданно Реддл слабо усмехнулся и повернулся к ней с какой-то нечитаемой эмоцией на дне мерцающих в огненных отблесках зрачков.

— А ты сама как думаешь?

Вопрос, произнесённый с заметной издёвкой, повис без ответа. Удовлетворённо хмыкнув над произведённой своим высказыванием реакцией, Том снова равнодушно уставился в камин. И через время коротко добавил:

— Возвращайся к себе. Я хочу побыть один.

Чувствуя себя безмерно глупой и униженной собственной неловкостью, Громова поспешила последовать его совету и быстрым шагом направилась в спальню. Глаза защипало от подступающих слёз. О чём она только думала, ещё больше осложняя сложившуюся ситуацию? Стыд сдавил грудную клетку безжалостными тисками. Теперь Реддлу и на глаза-то попадаться не захочется! И как вообще они должны будут вместе встречать Рождество…

Тихо опустившись на кровать, Мира обессиленно завыла в подушку. Какая же глупая! Совершенная тупица! Надо было уйти сразу же, как только увидела Тома! Но приступ отчаяния едва ли мог помочь ей всё исправить. Решив подумать об этом на свежую голову, Громова поуютнее закуталась в одеяло и закрыла глаза. Она попробует поговорить с Реддлом ещё раз, но при более удачных обстоятельствах. Слишком многое произошло между ними за эти короткие месяцы, чтобы так просто разойтись по своим дорогам. Завтра всё станет лучше. Обязательно.

***

Новое утро постучалось в двери хорошими новостями: в честь приближающегося праздника в Хогвартсе объявлялся сокращённый день, а это означало, что после занятий у школьников было больше времени на подготовку к отъезду и прощание с друзьями. Соседки по комнате уже радостно обсуждали предстоящее возвращение к семье, когда Мира с горем пополам заставила себя окончательно проснуться. Опухшие от ночных слёз глаза нещадно горели, вынуждая Громову то и дело касаться их в попытке унять боль. Рядом села обеспокоенная Мередит.

— Неужели ты так из-за Рождества распереживалась? — заботливо спросила Кинхейвен, коснувшись покрасневших громовских век. — Это всё моя вина. Я совершенно не подумала о том, что традиции наших стран могут отличаться. Мне следовало сказать тебе обо всём раньше, чтобы ты тоже смогла уехать домой.

— Всё в порядке, — постаралась улыбнуться Мира, аккуратно сжимая ладонь подруги. — Просто всё как-то резко навалилось, вот я и…

— Отставить разговоры! — бойко хлопнула в ладоши Лиззи, уже стоявшая при полном параде на выходе из спальни. — Обсудите это во время завтрака. Я не собираюсь становиться свидетелем, как наш факультет перед самыми каникулами лишают баллов из-за вашего опоздания!

Оперативно собравшись, девочки поспешили в Большой зал, где уже шумели в предпраздничной суете радостные школьники. Атмосфера Рождества, казалось, пропитала каждый уголок замка, наполнив его совершенно особенным волшебством. Двенадцать пышных пихт, испускавших приятный терпкий аромат, стояли вдоль высоких стен, ещё не до конца украшенные, но уже заставляющие студентов загораться жадным предвкушением. Профессор Дамблдор и профессор Флитвик со смехом и рождественскими песнями развешивали по пушистым хвойным ветвям большие серебристые шары, а профессор Вилкост раздавала чёткие указания старостам факультетов, помогавшим украшать зал венками из омелы и остролиста. Неподалёку от камина взволнованно спорили Кеннет Яксли и неугомонная Винки Крокетт, которым добродушный профессор Бири с терпеливой улыбкой объяснял тонкости создания нетающих сосулек. У учительского стола тем временем стояли директор Диппет и Аполлион Прингл, пугающий завхоз Хогвартса, с серьёзными лицами оглядывающие помещение и веселящихся учеников. Мередит задумчиво хмыкнула.

— Слышала, какое-то время директор был против всеобщего возвращения к семьям, — пробормотала она, нервно поправляя лямку школьной сумки. — Многие преподаватели с ним согласны, ведь в замке мы под контролем и в безопасности, но… Уверена, все ребята чувствуют напряжение и хотят повидаться с родными. И я их прекрасно понимаю.

Мира внимательно всмотрелась в лица наполнявших зал студентов. Это было трудно заметить с первого взгляда, но большинство из них действительно отличались от привычных себя, с нетерпением ожидая наступления каникул. Даже Абраксас, обычно редко излучавший хоть сколько-нибудь позитивные эмоции, сейчас буквально светился жизнерадостной улыбкой. Это ли не магия Рождества?

— Доброе утро, — нежно прозвучало у самого уха. Вздрогнув от неожиданности, Громова резко обернулась и встретилась взглядом со знакомой синевой. Эллиот мягко рассмеялся. — Прости, не хотел тебя напугать.

— В-всё в порядке, — постаралась заверить его Мира, игнорируя Кинхейвен, с хитрой ухмылочкой поспешившую оставить ребят наедине. — Просто я сегодня немного рассеянная.

— Не удивлён, — улыбнулся было Трэверс, но тут же нахмурился. — Что-то случилось? Твои глаза…

— А, всего лишь обычное волнение! Долго не могла уснуть, обдумывая планы на каникулы. Ты ведь уезжаешь домой?

— Да, — кивнул Эллиот. — Отец взял дополнительные выходные, так что мы решили отправиться в семейную поездку куда-нибудь в горы. А ты?

— Останусь в школе. — Мирослава как можно равнодушнее пожала плечами. — В моей стране не принято праздновать Рождество, так что я постараюсь провести это время с пользой для себя. Может, посоветуешь хорошие книги для самообучения? Хочу наверстать упущенное…

Увлечённые небольшим диалогом, они уютно устроились за факультетским столом и приступили к завтраку. Гомон множества голосов эхом отражался от стен, звеня в воздухе знакомым гулом, и Громова с грустью подумала, что во время каникул в Большом зале уже не будет этой привычной суматохи. Как много знакомых лиц останется в замке на праздники? Не будут ли опустевшие коридоры ещё более холодными, чем в самый разгар декабрьской стужи? Миру пугала сама перспектива того, что в ближайшие две недели ей придётся спать одной в просторной спальне Слизерина, не имея возможности поделиться с Мередит пережитым за день или выслушать очередное недовольство от вечной мерзляки Яксли. Одиночество, от которого она сбежала в Хогвартс, грозило нагнать её в самый разгар Рождества. От этой мысли стало жутко неуютно.

— Думаю, в следующем году я попрошу у отца остаться в замке на все каникулы, — вдруг задумчиво пробормотал Эллиот, оглядываясь по сторонам. — Хотелось бы хотя бы раз поприсутствовать на здешнем рождественском пиру.

— А твоя семья не расстроится?

— Нет, конечно. Хотя Нора, вероятно, завалит меня кучей самодельных открыток, — хихикнул Трэверс, топя ложку в сладкой овсянке. — Она просто обожает рисовать и вряд ли оставит меня без новой коллекции своих картин. Я пришлю тебе одну, когда доберусь до дома. Уверен, сестра не откажется нарисовать ещё одну специально для моей дорогой подруги.

Где-то неподалёку закашлялась Мередит, очевидно, подавившись в приступе невольного смеха. Мира мысленно выругалась, обещая себе при первой же возможности обязательно отвесить Кинхейвен хороший подзатыльник. Эллиот, впрочем, ничего не замечая, с улыбкой поднялся из-за стола и махнул рукой.

— Прости, но мне придётся уйти пораньше. Сегодня последнее занятие у профессора Слизнорта, а я в спешке оставил все принадлежности в спальне. Так что поговорим во время обеда, ладно? Ещё увидимся!

Трэверс ушёл, а на его месте уже оказалась преисполненная чувствами Мередит, в глазах которой так и горели озорные огоньки.

— Ну, что я тебе говорила?

— Если не хочешь уехать домой со здоровенной шишкой на лбу, лучше помолчи.

Со звоном колокола начались последние в этом году занятия. Порадовавшись, что сегодня в расписании не было Зельеварения, а, значит, и совместной работы с Реддлом, Мирослава почувствовала заметное облегчение. После неловкого ночного разговора у них бы вряд ли получилось сотворить хоть что-нибудь дельное. Но не из-за равнодушного ледяного взгляда, которым Том одаривал всех присутствовавших на завтраке, а благодаря переполнявшему Громову смущению, при каждом столкновении с одноклассником вызывающем желание тотчас провалиться сквозь землю.

К счастью, все уроки прошли абсолютно спокойно. Преподаватели желали студентам хорошо провести каникулы, стараясь не заваливать бедняг лишней домашкой, а благодарные ученики оставляли любимым профессорам небольшие памятные подарки. К концу учебного дня многие ребята начали прощаться с одноклассниками, чтобы этим же вечером вернуться к семьям и помочь с подготовкой к Рождеству. Не спешили лишь слизеринцы, заинтригованные вчерашним обещанием Кеннета Яксли. И не зря: вернувшийся в гостиную капитан квиддичной команды, с головы до пят покрытый не растаявшим в холодных подземельях пушистым снегом, под счастливые возгласы товарищей принялся доставать из зачарованной сумки купленные для факультета вкусности и сувениры.

— Уступите место младшим! — строго выкрикнула Вайолет, когда четвёртый и пятый курс почти вытиснул молодняк из комнаты.

Мира, получив в руки свой подарочный набор, удивлённо округлила глаза. В небольшом пакетике были разноцветные драже, подписанные как «конфеты от Берти Ботта», и маленький снежный шар, из которого ей приветливо помахал одетый в цветастый шарф снеговичок.

— Так как младшекурсники ещё не могут посещать Хогсмид, мы с Вайолет решили специально для вас закупиться в «Сладком королевстве» и «Дэрвиш и Бэнгз», — гордо задрав нос, объявил Кеннет и протянул подарок очередной воодушевлённой второгодке. — Считайте это задатком для вашей плодотворной учёбы и стараний ради нашего любимого факультета!

Импровизированная вечеринка продолжилась распитием выпрошенного с кухни горячего шоколада, поеданием медовых ирисок, розового кокосового льда и самых разных потешных сладостей, вроде шоколадных лягушек, мятных жаб и жевательной резинки «Друбблс», после которой вся гостиная наполнилась летающими синими пузырями, выдутыми Мердоком и Уилмортом. Стоя в окружении множества счастливых школьников, Громова с какими-то незнакомыми прежде любовью и нежностью коснулась взглядом каждого из их лиц. Они, её новая семья, теперь казались Мирославе самыми лучшими людьми на свете. И пусть временами их разделяли серьёзные разногласия, они всегда будут связаны особой нитью, которая объединяет весь Слизерин.

— У тебя такая мина, будто сейчас заплачешь, — насмешливо фыркнула Лиззи, тряхнув копной золотистых волос. — Неужели попалась конфетка со вкусом ушной серы?

Но Громовой было наплевать на ехидные шуточки Яксли. Сегодняшний вечер уже стал для неё одним из самых незабываемых школьных воспоминаний. И ничто не могло его испортить.

На следующее утро коридоры заполнились одетыми в дорожные мантии учениками, волочившими за собой чемоданы с вещами. Мистер Прингл и мистер Гренвик, смотритель Хогвартса, помогали младшекурсникам на выходе из замка, а профессор Флитвик, маленький и юркий, словно хорёк, отправлял левитировать самые тяжёлые из студенческих сумок. Попрощавшись с Мередит, с влажными глазами обещавшей присылать во время каникул как можно больше писем, Мира отправилась в Большой зал. Сверкающий огнями и богатым праздничным убранством, он непривычно пустовал, принимая в свои объятия лишь малую долю оставшихся в замке школьников. Факультетские столы, прежде полнившиеся шумными ребятами, сейчас напоминали голые ветви зимних деревьев, на которых редкими стайками сидели группки студентов. Стол Слизерина не был исключением: со всех семи курсов их факультета осталось не более десяти человек.

— Я думала, ты уже уехал! — удивлённо воскликнула Громова, увидев непринуждённо уплетавшего сочную индейку Антонина. Долохов, забавно закряхтев, повернулся к ней с широкой улыбкой.

— И ничего тебе не сказал? Не такой уж я и козёл, между прочим! — рассмеялся мальчик, похлопав по месту рядом с собой. И, когда Мирослава села, обречённо вздохнул: — Вообще-то… Это меня так родители наказали. Не переживай! — всплеснул он руками, когда одноклассница напряжённо нахмурилась. — Ничего серьёзного не случилось. Просто у меня вышли не самые лучшие оценки за этот семестр, так что мама предложила отменить поездку и остаться в школе ради дополнительных занятий. Как будто я действительно собираюсь все каникулы просидеть в библиотеке!

— Но ты же хорошо учился в начале года!

Вместо ответа Антон неловко почесал затылок. Пышная шапка привычно взлохмаченных каштановых волос качнулась вслед движениям его головы.

— Что ж, в любом случае, я рада, — улыбнулась Мира, похлопав друга по плечу. — Я боялась, что останусь совсем одна на эти две недели.

— А как же Том? — с искренним недоумением спросил Антонин, заставив Громову нервно дёрнуться. — Он ведь тоже никуда не поехал.

— Ну…

Объяснять ситуацию Долохову было слишком долго и затруднительно, ведь в их с Реддлом истории оставалось достаточно много секретов от остальных учеников. Найдя глазами причину своих волнений, Мира постаралась сдержать усталый вздох: Том сидел один, почти у края стола, с безэмоциональным лицом листая очередную взятую из библиотеки книгу. Ответ пришёл в голову сам собой.

— Реддл – самый замкнутый человек, которого я когда-либо знала. Не думаю, что он предпочёл бы моё общество каким-нибудь древним учебникам по чарам или древним рунам.

И это было правдой. Единственная причина, по которой Том всё это время возился с ней, – его собственная выгода в поиске артефакта. Сейчас, когда этой причины больше нет, Мире придётся постараться, чтобы придумать новую.

— В таком случае, — хитро ухмыльнулся Антон, — я возьму на себя ответственность и устрою самые весёлые каникулы в твоей жизни! Вот увидишь!

Долохов не шутил. Весь Сочельник, как только завтрак подошёл к концу, пышущий энергией Антон водил Громову по всем местам, в которые девочка не рисковала или не думала заходить. Оружейная, Трофейный зал, кухня и даже ванная старост, на которую им удалось взглянуть лишь одним глазком, когда оставшийся в замке капитан квиддичной команды Когтеврана решил погреться после тренировки на улице, – об этих помещениях Мира лишь изредка слышала от одноклассников или старшекурсников, но сама и не планировала посещать. И вот теперь, стоя в последнем пункте их экскурсии – большой совятне, она ещё больше проникалась любовью и интересом к древнему замку, в котором расположилась их школа.

— И это только начало, — с важным видом отметил Долохов, обводя рукой застланное соломой круглое помещение. От вида птичьего помёта и мышиных скелетиков, видневшихся на настиле даже в вечерней полутьме, Миру замутило. — За эти две недели мы раскроем ещё множество тайн Хогвартса, так что даже Реддл нам позавидует!

Громова едва сдержала смешок. Знал бы Антон, чем они с Томом занимались в последние месяцы…

После долгой прогулки по холодному замку пустая спальня казалась уютным убежищем. Как следует завернувшись в большое одеяло, Мира с облегчением улыбнулась. Всё оказалось куда лучше, чем она предполагала. Присутствие жизнерадостного Долохова, с готовностью ввязывающегося во все возможные приключения, было для Мирославы лучшим лекарством от одиночества. И если всё пойдёт так и дальше, то каникулы пролетят, как одно мгновение, а в замок вновь вернётся ставшая привычной шумная суета.

Убаюкивая себя мыслями о грядущих днях, Громова не заметила, как уснула. И в эту волшебную рождественскую ночь ей впервые за долгое время вновь приснились родители и любимый дом на лесной опушке.

***

Проснувшись, Мира с недоумением оглядела пространство около кровати. На пушистом изумрудном коврике, скрывавшем под собой холодный каменный пол, лежали разного вида свёртки и коробочки, которых ещё вечером тут явно не было. Взяв самый верхний из них, Громова осторожно ощупала синюю обёрточную бумагу. Под пальцами что-то необычно захрустело, и Мира, боясь, что испортила подарок, поспешила его развернуть. На кровать с характерным шелестом плюхнулись увесистый пакетик орешков в шоколаде, несколько разного вида и размера блокнотов и набор магловских карандашей. К свёртку прилагалась миленькая открытка с изображением двух сидящих под рождественской елью котиков в шапочках с помпонами.

— Счастливого Рождества, моя дорогая Мирослава! Я знаю, как тебе нравится делать заметки, а носить с собой перо и чернила не всегда бывает удобно. Поэтому пользуйся моим подарком на здоровье! Твоя Мередит, — прочитала Громова и спрятала лицо в ладонях. Острое чувство стыда забилось где-то под рёбрами. А ведь она совершенно не подумала о подарках на праздники! Какой позор!

Следующий свёрток, как ни странно, был от Яксли. Богато украшенный серебром и искусной росписью гребень составлял компанию аккуратному зеркальцу с длинной резной ручкой. Записка же гласила: «Я устала от ”петухов” в твоих волосах. Этот гребень зачарованный, так что теперь твои причёски всегда будут идеальными. Не благодари».

— Да, это точно в духе Лиззи, — хихикнула Мира, проведя пальцем по растительному узору на деревянном стержне. Кожу приятно кольнула неизвестная магия.

Подарок от Белинды был более скромным, но не менее приятным. В красиво упакованной в разноцветную бумагу коробочке лежали пакетики с желатиновыми червячками, летучими шипучками и набор шоколадных лягушек с эксклюзивными карточками. Пообещав позаботиться об ответном подарке и для Джейбез, Мирослава с предвкушением оглядела последние три загадочных свёртка, чьих отправителей она могла угадать даже по внешнему виду.

Подарок от Эллиота оказался самым увесистым. Под слоем расшитой серебряными нитями тёмно-зелёной ткани скрывалась большая книга, от одного взгляда на обложку которой Громова не смогла сдержать восхищённой улыбки. «Магия Флоры. Нерассказанные истории» – сообщала витиеватая надпись, а под ней красовался типичный сказочный сюжет: прекрасный юноша, держа в руках букет неизвестных Мире цветов, с тоской смотрел на зыбкое отражение на озёрной глади, где слабо угадывались очертания водной девы. Плотные страницы были наполнены множеством ярких иллюстраций и ровных полосок строк, рассказывавших легенды и мифы о растениях всех частей света. А в середине книги, спрятавшись между изображением одинокого рыцаря и златовласой принцессы, лежала обещанная Трэверсом открытка.

«Я рассказал Норе о тебе, и она вложила все усилия в этот рисунок. Надеюсь, тебе понравится», — говорилось на обратной стороне сложенного вдвое пергамента. А с лицевой на Громову смотрел, очевидно, её собственный портрет: ярко-рыжие, почти огненные волосы, развевающиеся на ветру, большие голубые глаза и старательно прорисованное длинное пышное платье с множеством рюшей и оборок – видимо, Эллиот как следует постарался, описывая сестре её скромную персону. Пообещав себе прочитать всю книгу за каникулы, чтобы поделиться впечатлениями с Трэверсом, Мира осторожно положила её на прикроватную тумбочку и с помощью считалочки выбрала следующий подарок.

Сквозь плотную обёрточную бумагу, украшенную неряшливой подписью Долохова и шёлковой золотой лентой, которую закрепляла сургучная печать с изображением волчьей головы, явственно чувствовалось что-то очень и очень мягкое. Осторожно распечатав все слои упаковки, Громова удивлённо охнула. В её руках лежали идеально белоснежные варежки.

— Ну Антон… — пробормотала Мира, надевая подарок. Пальцы, утопающие в изящной вязке, будто обволакивало пушистое невесомое облако. — Неужели ты заметил?

Собственные варежки, привезённые еще из Советов, были ей малы и уже давно поистрепались временем, зияя некрасивыми мелкими дырками. От новых же приятно пахло нежным парфюмом, и Громова неосознанно прижала их к носу.

— И почему только никто не рассказал мне о местных традициях! Как мне теперь в глаза им смотреть? — Мира прикрыла глаза и зарылась лицом в мягчайшую пряжу. Надо было срочно придумать что-то для ответного подарка!

Тем временем у кровати уже ждала последняя коробочка. Осторожно подняв её с пола, Громова с предвкушением прищурилась. Если верить интуиции, то ещё одним человеком, который мог поздравить её в это Рождество, был не кто иной, как Реддл. И от одной только мысли, что Том, забывший о её существовании в последние несколько дней, мог специально подготовить подарок, Мира наполнялась ещё большим нетерпением.

— Так… И что тут у нас…

Под слоем пергамента, закреплённого большими каплями свечного воска, пряталась небольшого размера деревянная шкатулка. На прямоугольной крышке виднелась окружённая завитками надпись на латыни, которую Громова никак не могла разобрать. Внутри самой шкатулки же лежал аккуратный листок, на котором знакомым почерком было выведено: «Сможешь разгадать её секрет? С Рождеством. Том». Отчего-то Мире захотелось искренне рассмеяться. Это было так в стиле Тома – подкинуть очередную загадку без каких-либо объяснений. Но о каком секрете шла речь?