Глава 3. Печать памяти (1/2)
Густой лес врывался в уши сотнями звуков. Мира стояла на небольшой полянке, укрытой от солнца пышными кронами деревьев, и, прикрыв глаза, с наслаждением вдыхала пряный аромат влажной листвы. Они с матерью часто приходили сюда за травами, и девочка неизменно отмечала, что лесная магия, незримой паутиной опутывающая всё пространство, действовала на неё подобно колыбельной.
— Вижу, гость по тропам бродит. Иль всё ж глаза меня подводят?
Певучий голос, разбавленный ласковым мурчанием, доносился откуда-то сверху. Мира подняла взгляд, уже обдумывая план побега, когда услышала тихий скрежет когтей, цеплявшихся за упругую кору. С ветки большого дуба на неё смотрел красивый чёрный кот.
— Откуда милый гость пришёл? То, что искал, уже нашёл? — янтарные глаза блеснули в тени, внимательно изучая лицо девочки.
Мира согнулась в уважительном поклоне.
— Здравствуйте. Пока не нашла. А вы помочь хотите?
— Помочь хочу я или нет — свой я не дам тебе ответ. Но коль готова торговаться, могу с тобою я остаться.
Ветка тяжело скрипнула, прогнувшись под весом больших лап, когда кот вальяжно опустился на уровень ниже. Длинный пушистый хвост обнимал толстый ствол, игриво подрагивая едва видимым с другой стороны кончиком.
— И чего же вы тогда хотите? — Мира вопросительно склонила голову, нахмурив брови. — На что будем… торговаться?
— Ты пахнешь домом и едой. От голода я сам не свой! Коль дашь тобою угоститься — останешься лесной царицей.
Он медленно приближался, в завораживающем танце перемещаясь с ветки на ветку, ни на секунду не отрывая взгляд от своей добычи. Громова смотрела в его глаза, хищно сверкавшие золотом, и не могла пошевелиться. А кот тем временем продолжал:
— Изжился ныне род людей — что толк без мяса от костей? А гость так редко в лес заходит, что голодом весь лих изводит! Вернуть бы времена былые, где молодцами удалыми питался весь наш славный лес. И слать б подальше ваш прогресс!
Два прекрасных янтаря глаз были так близко, что Мира могла бы коснуться их рукой. Под тихий шелест травы под массивными лапами и бесконечное бормотание о несчастных лесных лихах девочка почувствовала, как проваливается всё глубже и глубже в черноту расширявшихся зрачков. Тёплое дыхание коснулось кожи в районе запястья, ощущаясь чем-то неожиданно плотным и вполне осязаемым. И спустя мгновение кот вдруг нежным девичьим голосом неловко попросил:
— Просыпайся. Староста уже ждёт в гостиной.
Мирослава открыла глаза и сквозь лёгкую завесу оставшейся сонливости с трудом разглядела лицо однокурсницы. Темноволосая девочка, полностью одетая к учёбе, стояла возле её кровати с обеспокоенным видом.
— Уже утро? — неловко потянулась Мира и попыталась сесть.
— Да. Тебе не стоит опаздывать на завтрак в первый же день. Тут не любят, когда кто-то задерживается.
Девочка поспешно вышла из спальни, оставив Громову собираться в одиночестве. Когда дверь с тихим шелестом закрылась, Мирослава обречённо плюхнулась на подушки, пытаясь отчётливо вспомнить детали последнего сна. Нежный голос кота-баюна, которого они с мамой однажды встретили в Диком лесу, навевал мысли о прошлом. Как давно это было? Тогда ещё совсем юная волшебница едва не стала завтраком сказочного хищника, но воля случая и материнская любовь спасли её от ужасной участи. Сейчас же Мире предстояла битва с ещё одним, не менее опасным зверем — новыми одноклассниками и учителями, к которым только предстояло найти подход. А для этого стоило начать собираться к занятиям.
В просторной комнате, даже утром находившейся в зеленоватом полумраке, стояло четыре больших кровати, три из которых уже были аккуратно заправлены и задёрнуты плотными тёмными балдахинами. В располагавшемся посередине пола небольшом резервуаре красиво переливалась бликами вода. Движимая любопытством, Громова осторожно подошла к ней и, с удивлением взглянув на отражение, обнаружила себя в ночной сорочке, хотя точно помнила, что не раздевалась перед сном.
— Вот уж точно — самая настоящая школа магии!
Шум, доносившийся из гостиной, постепенно затихал, и, наспех одевшись и причесавшись, Мира выбежала из спальни, силясь успеть за одноклассниками. Но тех уже и след простыл. Осознание, что добираться до Большого зала теперь придётся самой, Громову совершенно не радовало: вчера в полусне она едва ли запоминала дорогу обратно.
— Не хватало ещё потеряться…
Но выбора не было, и девочка неуверенно выбралась из гостиной в общий коридор, где уже сновали ученики других факультетов. Пытаясь следовать за человеческой рекой, она забредала всё дальше и дальше, пока не оказалась перед большим портретом, на котором со снисходительной улыбкой обмахивалась веером незнакомая дама.
— Какая недисциплинированная нынче пошла молодёжь, — обманчиво-дружелюбно оскалилась женщина, поправив складки пышного платья. — Мало того, что совершенно безнаказанно бродят по коридорам, так ещё и должного уважения не проявляют. Абсолютный моветон!
Мира стыдливо сжалась, чувствуя себя совсем крошечной под укоризненным взглядом хозяйки портрета. Вежливо поклонившись и чуть присев в подобии реверанса, она осторожно спросила:
— Не подскажете, как пройти в Большой зал?
— Вот ещё! — фыркнула дама, недовольно хлопнув веером по бедру. — Я вам не карта какая-нибудь, в конце концов!
И только Мира хотела извиниться за возникшие по её вине неудобства, как за спиной раздался громкий свист, тут же перешедший в странную смесь из визгливого хрюканья, бурчания и металлического звона. Источником отвратительного шума оказался маленький человечек в необычной одежде, висевший в воздухе вниз головой, самозабвенно играя на собственноручно созданном инструменте, который походил на смесь из губной гармошки, бурдюка и медных тарелок. Заприметив потерявшуюся школьницу, создание ехидно усмехнулось и, растянув широкий рот в опасной улыбке, подлетело к ней почти вплотную.
— А кто это у нас тут бродит? Одна любопытная учениська! — неприятный высокий голос певуче растягивал гласные, издевательски причмокивая в конце каждого предложения.
Громова предусмотрительно сделала пару шагов назад, но человечек, выкинув инструмент на лестницу, где тот с грохотом разлетелся на составные части, вновь приблизился к ней и потянул за прядь рыжеватых волос.
— Пугливая учениська! Кто ж знал, что на Слизерин берут учиться таких трусишек!
— А вот и неправда! — с обидой ответила Мира и важно выпрямилась, уверенно взглянув в маленькие чёрные глазки грубияна. — Совсем я и не трусишка!
— Трусишка, трусишка, — продолжал напевать человечек, отплясывая в воздухе.
Яркий галстук-бабочка подпрыгивал от каждого его движения. Громова насупилась.
— Ты ошибаешься.
— И что же? Позовёшь теперь свою мамочку? — острые желтоватые зубки блеснули за тонкими губами.
Упоминание родителя окончательно вывело Миру из себя.
— Кто языком без толку чешет и говорит лишь небылицы, тот пусть по делу только брешет, пока не изопьёт водицы, — прошипела девочка, сжимая кулаки. — Теперь со всеми будешь милым и слов дурных вовек не скажешь. Промой-ка рот скорее с мылом, лицо измазав чёрной сажей!
На какое-то мгновение человечек в недоумении замер, удивлённо глядя на Громову. Но тут его кучерявая голова вдруг стала абсолютно чёрной, словно покрывшись тонким слоем грязи. Увидев своё отражение в стекле одного из портретов, он остервенело замотал ножками.
— Какое великолепие! Как прекрасно! — злобно закричал человечек, пытаясь оттереть кожу ладошками. — Вы так добры! Какое благо!
— То-то же, — фыркнула Мира, поправляя волосы.
— Я вас отблагодарю, прекрасная девица! Обязательно отблагодарю, красавица!
Воспользовавшись моментом, Громова поспешила скрыться с места преступления. Она всё ещё должна была успеть на завтрак, чтобы окончательно не заплутать среди десятков лестниц и коридоров, а для этого требовалось вовремя попасть в Большой зал. Но едва девочка развернулась, чтобы уйти восвояси, как почувствовала необычную прохладу, будто пронзившую всё её тело. Обернувшись, Мира обнаружила, что прошла сквозь полупрозрачную материю, имевшую вид статного мужчины в элегантном костюме.
— Пивз, — строгий низкий голос прошил пространство гулким эхом.
Человечек боязливо поморщился и поклонился.
— Ваше Сиятельство! Ваше Великолепие! — рассыпался в комплиментах Пивз, не поднимая измазанной сажей головы, и медленно отступал в направлении смежного коридора.
— Сколько раз нужно повторять, чтобы ты не донимал студентов моего факультета? — грозно спросил призрак, неотвратно наступая на провинившегося коллегу. — Уйди с глаз моих долой!
Пивз, ни секунды не сомневаясь, вмиг исчез, будто растворившись в воздухе, а Мира испуганно застыла, вглядываясь в спину своего спасителя. Призрак развернулся и молча осмотрел волшебницу пустым взглядом. На вытянутом костлявом лице не было ни единой эмоции, и Громова не знала, стоит ли ей начать разговор первой или хотя бы поблагодарить мужчину за помощь. Но вскоре он сам подал голос:
— Первокурсникам не место на этом этаже, юная леди. Вам стоит вернуться к одноклассникам.
Теперь в густом басе не было и тени прежнего раздражения, лишь лёгкий холодок сквозил в равнодушных словах. Мира осторожно оглядела приведение, стараясь не цепляться взглядом за серебристые пятна, покрывавшие всю его одежду. Несмотря на очевидный страх в присутствии неупокоенной души, Громова не чувствовала рядом с ним никакой опасности. Наоборот, теперь девочке стало намного спокойнее, ведь она больше не была одна.
— Простите, но я… немного заблудилась, — виновато опустив голову, пробормотала Мира и поёжилась.
Призрак, молча кивнув в ответ, двинулся назад по коридору. Громова же не придумала ничего лучше, чем быстрым шагом последовать за ним. Спустя какое-то время они вышли на знакомую дорогу, и Мира с облегчением узнала площадку около Большого зала. Сжимавшая грудь тревога улетучилась, уступив место спавшему прежде голоду. Живот девочки протяжно заурчал, привлекая внимание её неожиданного сопровождающего. Впрочем, лицо призрака всё так же ничего не выражало. Недолго поколебавшись, Мира благодарно улыбнулась:
— Спасибо, что уже дважды за утро выручили меня, сэр.
— В этом нет нужды, — равнодушно отмахнулся мужчина. — Просто постарайтесь больше не теряться в коридорах.
После этих слов он опустил голову в лёгком вежливом поклоне и продолжил свой путь, оставив первокурсницу у входа в зал. Пронаблюдав за тем, как призрак скрывается за поворотом, Громова поспешила занять своё место за столом, чтобы хоть немного перекусить перед занятиями.
Завтрак явно близился к концу. Ученики, гремя тарелками и кубками, доедали последние остатки блюд и наперебой обсуждали летние каникулы, превращая Большой зал в здоровенный улей, полнившийся звенящим гулом. Мира осторожно приземлилась на свободное место за слизеринским столом и огляделась. В этот раз её соседями оказались ребята со старших курсов и уже знакомая темноволосая девочка, разбудившая Громову перед уходом.
— Хорошо, что ты успела, — удовлетворённо выдохнула та и покачала головой. — После завтрака нам выдадут расписание на этот семестр. Было бы неловко, если бы ты так и не узнала, какой у нас урок и где он проводится.
— Если бы не твоя помощь, так бы и случилось, — хихикнула Мира, накладывая себе порцию. Хоть местная овсянка и не была на вкус такой же, как мамина, но ощущалась на языке гораздо приятнее, чем дядина стряпня.
— Меня зовут Мередит, кстати. Мередит Кинхейвен, — одноклассница смущённо поправила выбившуюся из длинной косы прядь и улыбнулась. — А ты…
— Зови меня просто Мира, — ответила Громова, тщетно пытаясь ускорить процесс пережёвывания пищи. Не помогал даже горячий шоколад.
— Ты ведь не англичанка, так? — Мередит наклонилась поближе, не скрывая любопытства в светло-карих глазах. — Не похоже, что ты из Европы… Откуда приехала?
— Из Союза.
Было видно, как на лице девочки медленно расцветает недоверие. Мира её понимала: выходцев из Страны Советов редко можно было увидеть за пределами своей родины. Тому было много причин, но ситуации семьи Громовых они, очевидно, никак не помешали.
— Просто ты так хорошо говоришь по-английски…
— Мама в детстве учила меня латыни, — пожала плечами Громова. — А за три года проживания в Лондоне получилось освоиться и с местным языком.
Говорить о том, что Демид активно пользовался всевозможными артефактами, не хотелось. Кто знал, насколько легальными были привезённые из дома магические предметы?
— Значит, из Союза… Понятно.