ГЛАВА 19 (2/2)

— Хорошо, господин Мин! — ответил асигар и склонился.

— До утра можешь отдыхать.

Позже Юнги вернулся в покои к Чимину, лёг рядом с ним, согнув руку в локте, положил под голову, разглядывая профиль любимого, который временами чуть дышал, а иногда, тихонько постанывая, звал в бреду Юнги или шептал имя «Ноа».

— Тише, тише. Тише, Птица моя, — приговаривал альфа, поглаживая по волосам.

Он периодически с ложки поил Чимина раствором, что приготовил лекарь, и обтирал мокрым полотенцем.

Под утро, вымотанный, даже изнурённый, альфа и сам отключился рядом со своей Птицей.

***

Южные острова Гайава

Раун согнулся в поклоне посреди обеденного зала, где трапезничал Ким Соджун.

— Ваша светлость, он ничего не ест вот уже трое суток и почти не пьёт! Вот и слёг!

— Ты что, не можешь с ним справиться? — Ким Соджун пришел в бешенство. — Если ты мне его загубишь, я тебя со свету сживу! Ты меня понял? — кричал, прекратив есть, отложив приборы в сторону.

— Я его и уговаривал, и просил, но он даже не спал всё это время! — Раун стоял, опустив голову.

— Этот омега сведёт меня с ума! Купил себе на голову хлопот, — сказал он и задумался. — Подружись с ним. Неужели я тебя должен учить? С моих рук он есть не станет, я отнял его у самого Чон Чонгука, сына императора. Отнял у его любви! Если не получается уговорами и силой, приручи хитростью, обманом. Заставь его хотеть жить, а не умирать! — рассуждая, он встал и начал мерить комнату шагами, сложив руки за спиной. — Подари ему надежду о спасении. Почему я должен за тебя всё придумывать? Сейчас надо пробудить в нём желание выжить, а потом он привыкнет и смирится. Я всё сделаю для этого, — и встал возле окна, вглядываясь туда, где были видны его корабли, пришвартованные вдоль берега. — Он забудет своего Чон Чонгука! Это золото будет принадлежать мне!

— Понял вас, ваша светлость! — омега, пятясь назад в поклоне, удалился.

***

Тэхён лежал, отвернувшись, и просто смотрел в стену. Гомон птиц, шум волн, разговоры людей доносились сквозь открытое окно. Двое остановились совсем недалеко:

— Ты слышал, что сегодня отбили атаку кораблей? Говорят, это были императорские.

— Вроде украли их омегу, и они хотели его вернуть.

Тэхён услышал это в общем шуме издаваемых за окном звуков. До него не сразу дошёл смысл того, о чём говорили. Но сознание как-то отловило и сложило всё в общую картину.

Его ищут!

В том, что речь шла о нём, сомнений не было.

За ним пробивались корабли! Его спасут!

Кровь закипела от услышанного и ударила в голову. Тэхён сел на кровати, голова закружилась и очень захотелось пить. Он протянул трясущуюся руку к сосуду с водой, поднёс ко рту и принялся жадно пить прямо из кувшина.

Чонгук его ищет.

Значит надо ждать.

Просто дождаться, когда за ним приедет его любимый.

— Раун! — позвал он омегу. — Я хочу помыться!

— Да, конечно! Сейчас принесу чистое полотенце, а ты иди к водопаду.

У Тэхёна дрожали ноги, в теле была дикая слабость, но лежать он больше не мог. В нём затеплился огонек надежды, который разгорался с каждой минутой всё сильнее, пробуждая желание жить.

Жить ради того, чтобы вернуться к своему любимому.

Он встал под прохладные струи, которые лились прямо на голову, вымывая из неё все мысли о смерти. Жить и только жить: ради любви, что цветёт в его сердце; ради того, кто любит его там, за тысячи вёрст; ради того, кто приедет и спасёт.

Как он мог вообще подумать, что его бросил на растерзание любимый Чонгук?

Конечно он спасёт. И заберёт отсюда.

— Ну что, ты закончил мыться? — окликнул Раун, выдернув из глубоких раздумий. — Иди сюда уже! — позвал и поманил рукой. Он стоял, распахнув полотенце, и мгновенно укутал, обнимая омегу, как только тот шагнул к нему из-под воды. — Ох, совсем замёрз уже под холодными струями!

— Я хочу есть, — прошептал омега.

— Наконец-то! Сейчас я тебя отведу к его светлости, с ним и поужинаешь!

— Нет, я не хочу к нему! — тут же выпалил Тэхён.

— Драгоценный мой, он тебя уже ждёт. Что я могу поделать? — задал риторический вопрос и принялся вытирать ему голову.

— Я хочу побыть один… — произнёс грустным тоном, надеясь на жалость.

— Его светлость будет гневаться. Надо идти, — ответил, заглядывая ему в глаза, в которых уже копилась влага. — Пожалуйста, не плачь, утри слёзы! — и после этих слов стал вытирать полотенцем щёки. — Пойдём, надо торопиться, тебя уже ждут!

Тэхён обречённо опустил голову.

Раун помог надеть ему белый шёлковый саварм и штаны из такого же материала, плотно прилегавшие к телу, белые кожаные сапоги до колен. Расчесал его белые кудри и слегка подвёл глаза сурьмой, а когда всё было сделано отошёл и залюбовался.

— Какие глаза! Эта бирюза… Такая глубокая и пронзительная! Боже, и где же рождается такая красота? Пойдём, нам пора! — едва сказав последнее, взял за руку и повёл к господину.

Когда пришли к главному зданию, его светлость стоял на крыльце, ожидал их.

— Наконец-то! Раун, почему так дол… — но осёкся, как только увидел Тэхёна. От него невозможно было оторвать глаз: тонкая талия, перехваченная поясом, весь хрупкий, в белом саварме... Выглядел, как статуэтка из лучшего фарфора. И эти глаза, словно тихое южное море, манившая глубокая лагуна, утягивавшая за собой ко дну всё больше и больше.

Он подошёл и, взяв ладонь Тэхёна, положил себе на руку.

— Пойдём, нас ждут!

Они направились к береговой линии, к одному из кораблей.

Когда поднялись по трапу, Соджун сказал:

— Я хочу провести с тобой вечер на чудесном берегу.

Солнце клонилось к закату, когда был поднят якорь и корабль двинулся вдоль берега, навстречу заходившему солнцу.

Они проплыли совсем недолго, а пришвартовавшись с другой стороны острова. На берегу, где они высадились, был грот. Вдвоём они прошли внутрь пещеры, где одну часть занимал песчаный берег и где слуги уже разожгли костры, накрыли стол под белую скатерть. С другой стороны от входа располагалась глубокая лагуна. По центру грота зияла дыра. Через неё было видно небо, на котором уже начали появляться звёзды.

— Мы с тобой отужинаем вот в таком красивом месте! — объяснил, ведя под руку юношу, второй указывая на звёздное небо над головой.

Сопроводив до стола, помог сесть, отодвинув стул. Сам же устроился напротив.

Приступив к трапезе, спросил:

— Тебе говорили, что ты очень красив? — и помолчал, выжидая ответа, тщательно пережёвывая мясо.

Тэхён не произнёс ни слова и ничего не делал. Просто сидел, опустив руки на колени.

— Я тебе сейчас вот что скажу. Я не собираюсь тебя насиловать. Ни сейчас, ни завтра, ни когда-либо ещё! Привык уже, что мои омеги меня хотят сами. Ещё и добиваются моего внимания. Так что подожду, когда соизволишь и сам захочешь меня, — в речи альфа был вежливо-спокоен и расслаблен в своём величии. Уверенность сквозила в каждом слове. — А сейчас давай просто поужинаем и пообщаемся. Познакомимся поближе. Ты мне расскажешь о себе, а я отвечу на твои вопросы, если таковые у тебя имеются, — говоря, он просто продолжал есть, медленно и со вкусом.

Тэхёна от услышанного отпустило. Он выдохнул и почувствовал, как у него ужасно сосало под ложечкой, потому придвинулся ближе к столу, сев на край стула, и потянулся за вилкой. Обжаренное мясо оленя пахло так ароматно, что чуть не подавился слюной. Насадив на вилку кусочек и отправив в рот, омега прикрыл глаза, пережёвывая и наслаждаясь вкусом.

Соджун внимательно следил за ним, улыбаясь уголками губ и сверкая хитрыми искорками в глазах.