Глава 15 (2/2)
– Неужели ты до сих пор не поняла?
– Не поняла чего?..
Варя коснулась ее щеки теплой, бархатной ладонью.
– Я люблю тебя, Лидия.
Рука ее скользнула дальше, к шее, она бережно притянула Лиду к себе, сама слегка приподнялась и спустя мгновение поцеловала ее – немного неловко, но так нежно, что Лида растаяла от прикосновения мягких губ и, закрыв глаза, почувствовала, как душа ее разлетелась на тысячи бабочек, что щекотали тело, заставляли ее трепетать от безграничного ощущения счастья. Время застыло, исчезло, остались лишь слова – прекрасные в своей простоте, и все одновременно казалось и сном, невозможным, преувеличенным, и чем-то бесконечно правильным, настоящим, острым…
– Я… я не уверена, что это правильно… – задыхаясь, прошептала Лида, не открывая глаз. – Я не… я никогда не целовала женщину…
Варя рассмеялась, нежно коснувшись носом ее щеки. Волосы ее, такие мягкие, щекотали Лидино лицо.
– А я никого никогда не целовала, – прошептала она.
– Ждала меня? – выдохнула Лида.
– Всю жизнь…
Она никогда не чувствовала ничего подобного – безмерная нежность затопила ее сердце, а в глубине его бурлило желание, настолько сильное, что невозможно было сдержать, и Лида, проведя рукой сквозь золотистые волосы, теперь уже сама поцеловала ее, и Варя ответила ей с той же пылкостью. Но этого было мало, ужасно мало, хотелось чего-то большего, хотелось взять ее всю, слиться с ее белоснежной нежностью, согреть ее в огне пылающей страсти – Лида обвила рукой ее тонкую талию, притянула маленькую женщину к себе, ощутила, как та дрожала всем телом. Спустившись ниже, она поцеловала ее белоснежную шею, затем ключицу, затем обнаженное плечо; слышала, как Варя порывисто вздохнула, гладя нежно ее волосы, и доверчиво прижалась к ней, будто ища тепла.
– Ты боишься? – тихо спросила Лида.
– Только не в твоих руках, – сдерживая дрожь в голосе, ответила Варя.
Лида посмотрела на нее, взъерошено-возбужденную, с обожанием, обняла крепче, мягче и снова поцеловала в губы, ощутив вкус пламени сказанных ею слов. С каждым прикосновением, с каждым поцелуем, с каждым вздохом, они все сильнее сливались вместе, и неудержимая страсть, жаркая, огненная, но по-женски нежная, охватывала их, сводила с ума, но, к изумлению Лиды, успокаивала ее истерзанное тревогами сердце – ведь ныне, когда Варя, ее обожаемая Варя нежилась в ее руках, все плохое казалось ничтожным, а все хорошее – возможным, ведь что могло быть сильнее их неожиданной любви, случайной, но такой чистой, истинной…
***В комнате было тепло, немножко пахло керосином. Из приоткрытой форточки тянулся свежий, влажный от дождя воздух. Капающая с крыши вода постукивала по подоконникам, деревья шелестели на ветру, но в комнате, маленькой и уютной, баюкающей постельными тонами, было тихо. Небогатая мебель, книги на полках, дамские вещи на зеркальном столике – все здесь было приведено к порядку, все было чисто, правильно… Лишь на стуле с резной спинкой неожиданно смелыми мазками в этой картине академиста оставлены были синяя юбка и белая блуза – и в их небрежной брошенности чувствовалось что-то новое, что-то неправильное, но от того живое, дышащее.
Варя лежала под теплым одеялом, прижавшись к груди возлюбленной, прислушиваясь к мерному биению ее сердца. Лидия обнимала ее, неспешно гладила пушистые волосы, лицо, плечи, и Варя нежилась в ее прикосновениях, мяла пальцам ткань ее сорочки, словно ласкающийся котенок… Неужели это и правда случилось? Неужели она решилась? Неужели она открылась ей, доверила себя Лидии?.. И как же бережно та приняла ее, с какой заботой, с какой нежностью… Согретая теплом любви, окутанная жаркими воспоминаниями о прошедшей ночи, Варя засыпала, не желая ловить те обрывки тревожных мыслей, что порой одолевали ее, и лишь сильнее прижималась к Лидии, стремясь найти покой в ее мягкости, спрятаться от мира в дарованном им счастье…
Вдруг Лидия тихо рассмеялась.
– Господи… как же я переживала, и как же просто все оказалось! – прошептала она, сжимая Варю в объятьях. – Я ведь даже не думала…
Варя улыбнулась сквозь сон и поцеловала ее в ложбинку между грудей.
– А ты знала?.. – спросила вдруг Лидия. – Всегда знала?..
– Не помню… – прошептала Варя. – Наверное, я поняла в Швейцарии… Но мне было не до того…
– А теперь взяла и влюбилась… – рассмеялась Лидия, целуя ее в макушку, глядя мягкими руками ее волосы. – И спасла меня… Мое маленькое сокровище…
Тихие слова разлились по телу страстью и болью. Варя хотела вновь утонуть в океане нежности, утонуть в ней, в ее объятьях, утопить в ее мягкости свою угловатость, но мысли возбужденного коротким разговором ума выталкивали ее обратно, заставляли думать, а думать не хотелось – хотелось хотя бы эту одну ночь просто побыть счастливой, просто любить без оглядки на будущее, в котором ее не могло ждать ничего хорошего…
“Пройдет два месяца, и она потеряет меня”, – с болью в сердце подумала Варя, и стоило ей пропустить одну тяжелую мысль, вслед за ней устремились другие. – “И я, если останусь жива, потеряю ее… Да и в любой день одну из нас, а то и двоих, могут арестовать, растащить по камерам… Кто-то умрет в тюрьме, кто-то на каторге… А если она сбежит в эмиграцию – нет, теперь точно не сбежит, это с концами… И что теперь? Выбирать между ней и делом?”
Вот поэтому любовь не приживалась в революционной среде – слишком много перемен, слишком быстрое движение, слишком скорые смерти. Не было здесь времени, чтобы чувства смогли расцвести, созреть – здесь были или порывистые романы с трагичным концом, или истории мытарств разделенных судеб, путей, что скрещивались однажды и больше не сходились. За сиюминутным счастьем всегда следовала трагическая расплата за мимолетное отречение от привычной аскезы, и Варя сама же никогда не понимала смысла этих мертворожденных любовий, но теперь, спасенная от холода улиц, согретая теплом женщины, в которую была влюблена, сама угодила в этот капкан, поддалась искушению…
“Нет, это не должно быть так”, – с горечью подумала она. – “Нужно порвать, сейчас порвать… Пока не поздно… Пока она не привязалась слишком сильно…”
От прежней безмятежности ее не осталось и следа, и Варя, насладившись последними мгновениями тепла, убрала аккуратно обвивающую ее нежную руку, порывисто поднялась и отползла к краю кровати.
– Куда ты? – удивленно спросила Лидия, приподнявшись. Каштановые волосы пышными локонами обрамляли ее мягкое лицо, оттеняя персиковый румянец, а глаза, эти большие добрые глаза, сияли тревогой, заставляя сердце Вари сжиматься от боли – но так было нужно, необходимо.
– Ухожу к себе, – прошептала она, спустив ноги на пол, что обжег их холодом. – Мы не должны были… Это ошибка.
– Варя… – то ли возмущенно, то ли испуганно, выдохнула Лидия. – Нет-нет, постой, почему?..
– Потому что в нашей среде у любви нет будущего, ты же понимаешь. Я проявила малодушие, прости меня…
Лидия пораженно молчала, пока Варя пыталась найти в темноте под кроватью свои домашние туфли.
– Черт, да где они? – раздраженно прошептала она.
Лидия приблизилась к ней сзади и тихо сказала:
– На кухне, должно быть… Я принесла тебя на руках, ты помнишь?..
Варя почувствовала, как щеки ее залила краска. Рассердившись на себя, она уже собиралась уйти, как вдруг Лидия удержала ее, обвила мягкими руками и прижала к себе.
– Не пущу тебя, – прошептала она, и ее дыхание обожгло Варину щеку. – Я только обрела тебя, только смогла по-настоящему полюбить… Не делай мне больно, прошу…
– Потом будет больнее, – возразила Варя, сопротивляясь изо всех сил ее убаюкивающему теплу. – Пройдет два месяца, может даже меньше, и мы потеряем друг друга…
Лидия обняла ее еще крепче.
– Но пока мы можем быть счастливы… Я не хочу сожалеть о том, что упустила возможность побыть с тобой хоть немного; что не успела подарить тебе хоть немного любви…
Бережно придерживая ее растрепанные волосы, Лидия стала покрывать Варины плечи, шею поцелуями.
– Мы привяжемся друг к другу, Лидия, – обреченно отвечала Варя, пыталась оттолкнуть ее, сгорая изнутри от нежности и боли. – И тогда нам обеим будет очень плохо…
– Мы уже привязались… мы уже любим друг друга, – прошептала она. – Посмотри на меня, прошу…
Варя повернула лицо, и, едва она только успела взглянуть в ее карие глаза, Лидия тут же коснулась ее щеки и вновь поцеловала – настойчиво, но нежно. Варя хотела отстраниться, но это было выше ее сил.
– Два месяца – это же целая жизнь, – тихо сказала Лидия, гладя ее по щеке. – Даже если потом потеряю тебя… – голос ее дрогнул, – пока я сделаю все, чтобы ты была счастлива…
Варя опустила глаза и нашла ее руку.
– А если мне придется выбирать – между тобой и долгом?..
– Ты выберешь долг, я уверена… – нежно улыбнулась Лидия. – Я не знаю никого сильнее тебя.
– Но я предам тебя, если буду вынуждена… Неужели тебя это не пугает? – горько спросила Варя.
– Разве это можно назвать предательством? – мягко возразила Лидия. – Мы живем одним делом, колючка, – оно важно и для меня.
– Но если я попрошу тебя не подставляться, попрошу спастись, если будет возможность? Спастись ради меня… Ты это сделаешь?
– Почему ты спрашиваешь?..
Варя посмотрела в ее глаза, такие теплые, такие родные, и прошептала:
– Я не хочу, чтобы ты погибла со мной…
Лидия улыбнулась ей, поцеловала нежно в уголок губ.
– Давай не будем загадывать, – сказала она, поглаживая Варины волосы. – Главное же поступать по совести – так и будет…
Осторожно оттолкнув ее руку, Варя отодвинулась от нее.
– Ты не знаешь, – покачала она головой. – Любовь заставляет делать глупости, мутит рассудок. Вспомни, как долго ты сомневалась в нашем деле из-за Саши…
Несколько секунд Лидия молчала.
– Это так, – наконец ответила она. – Но это не все… Я же борюсь и за него тоже, за его будущее – и это делает меня сильнее… И ты тоже делаешь, Варюш – теперь, когда это не только мое дело, но и дело той, кого я люблю, неужели ты думаешь, я стану меньше предана ему?..
– Это слова, – пытаясь придать голосу твердость, возразила Варя. – Ты не знаешь, что будет, когда тебе и правда придется выбирать между любовью и долгом… И я не знаю…
– И не узнаем, пока не придет время… – сказала Лидия, вновь обнимая ее. – Так почему пока мы не можем быть просто счастливы?.. Прошу тебя, Варюш…
Она обняла ее, привлекла к себе, но Варя вся сжалась, огрубела – не хотела поддаваться ее ласке. Она повела себя необдуманно, глупо – зачем только открыла этот ящик Пандоры с неудобными чувствами, что были спрятаны так глубоко, а в Лидии и вовсе еще не пробудились… И что теперь будет – с ней, с ними?.. Теперь будет страх, бесконечный страх за нее, и бесконечная боль, когда она однажды ей придется отречься от любви ради высшей цели, вычеркнуть обожаемую женщину из своей жизни, подчиненной долгу… И к чему теперь, в последние, возможно, дни ее жизни, была эта любовь? Почему судьба не дала ей пройти свой путь спокойно, по прямой и до конца?..
Словно прочитав ее мысли, Лидия, что все еще гладила ее мягкими руками, прошептала:
– Тебе не кажется, что наша встреча – это чудо? Подарок судьбы – для меня и для тебя особенно… Возможность познать любовь на пороге гибели – это ли не чудесно?
– Что в этом чудесного? – горько прошептала Варя, невольно прижимаясь к ее груди. – Я бы так хотела, чтобы мы просто прожили счастливо до старости в какой-нибудь другой жизни…
– Я бы тоже хотела, – призналась Лидия. – Но тогда наша любовь была бы другой, правда? Не такой острой, не такой ценной…
– Возможно.
– Я лишь хочу видеть тебя счастливой…
– А я тебя, – призналась Варя, пряча лицо в ее груди, и почувствовала, как Лидия затрепетала от этих коротких слов. – Я люблю тебя, но я не знаю, что нам делать…
– Любить, – нежно прошептала Лидия, и вновь поцеловала мягко ее волосы. – Просто любить.
Неясное счастье, оттененное болью, стало еще глубже, полнее, и Варя поняла, что не может противиться ему. Чем дольше Лидия ласкала ее в объятьях, тем больше она плавилась, словно воск, от ее тепла – становилась мягкой, податливой… Тревожные мысли все еще одолевали ее, но она отворачивалась от них, пряталась в объятиях возлюбленной и все больше подчинялась ей и ее нежности – теперь, когда она была рядом, счастье казалось как никогда возможным, и Варя больше не находила в себе твердости, чтобы противиться ему…
Словно прекрасная сирена, Лидия осторожно утянула ее обратно, в свою мягкую постель и ни на мгновение не оставляла ее без поцелуя или нежного прикосновения, будто боялась, что возлюбленная вот-вот попытается сбежать от нее снова. Но Варя понимала, что сил у нее больше не осталось – она хотела этого, хотела быть с той, кого любит… Она хотела этого давно, но боялась себе признаться, и вот лишь теперь, когда ошибка была сделана, наконец приняла свое чувство – неудобное, неправильное, пророчащее беды и печали, но такое воодушевляюще-прекрасное, такое умиротворяющее, казавшееся маленьким островком спокойствия среди смут ее жизни, что она больше не чувствовала в себе сил противиться ему и хотела хотя бы ненадолго раствориться в его безмятежности, позабыв обо всем.
[1]Революционерка Софья Перовская руководила последним покушением на Александра II, смогла уйти незамеченной и была арестована только спустя несколько дней.